Не. Она.

Почему-то когда я проснулся, я не увидел ее лица. Безликое и дурное, на меня взирала пустота там, где раньше лежала она. Весь день Морелло ходила и не ела, говорила и не пела, и всё везде как будто кричало — это не она. Не ее темно-каштановые волосы с проседью плывут по не ее плечам, и не она сама — не Морелло и не то, что видел я всегда. Сегодня она говорила. И говорила только два слова. — Не. Она.