Завтра тоже будет вчера

Осенью на дереве под домом застрял пакет. Это случилось… не помню. Где-то между третьим шествием танков и Днем народного единства, каждый год проводимого пышно, ярко и шумно. Тогда же городской муниципалитет всполошился и приказал облагородить наш захудалый район: скатал асфальт, снял с дорожек ржавые железные заборчики, считавшиеся единственным приличным веянием инфраструктуры в пику дворовых перестрелок, и посадил деревья. Свежие. Саженцы симпатичных ясеней выстроились рядком вдоль наново укатанных дорог, парадные автомобили и возки катились весело, свистели… Прошло еще несколько маневренных налетов, а я все еще жил. Как-то. Вальпургиево стояло всеми тремястами человейниками — некоторыми подстрелянными, какими-то без верхних этажей. Я двигался от дома к соседке, имеющей при себе вечный запас капустных пирожков и забавных историй о муже, от нее — к продуктовому магазину и его вывеске «ХАЛЯЛЬ حلال‎», отдавал кровный талончик смуглому продавцу, шел обратно. И каждый раз я видел, как фирменный пакет с надписью «ХАЛЯЛЬ» болтался на вершине посадка ясеня, и резкая горечь разливалась по нёбу. Он грязный и пластиковый, он неживой — а ясень, ясень!.. Такой прекрасный молодой ясень: и пусть что голый и беззащитный, в нем крылось столько силы и выдержки, этого великолепного стремления к жизни, которого не хватало всякому жителю окопного Вальпургиево, что что-то блеклое и невзрачное во мне вдруг восставало необъятным монстром и яростно, дико, надрывно выло. Дома я забивал доски на окнах и шел спать. В конечном счете и этот ясень с пластиковым пакетом не устоит под противотанковым ракетным комплексом BGM-71 ТOW. Ночами я садился у подоконника. С тетрадью. Скука или настигающий шизофренический признак, но тянуло наблюдать за редкими прохожими людьми. Односложно-подробно я, подсматривая через сквозную щель в досках, отмечал нарушителей комендантского часа. Их было много. «Мужик с собачкой в 03:45», «Маргинального вида подросток у подъезда, 05:21», «Пакет на ясене всколыхнулся, 01:10». «Мужик с собачкой в 03:45»… Мужик с собачкой. Очередная аксиома моего замкнутого мира. Я видел, как он ходил: вперевалочку, неторопливо, а впереди него, хвост трубой, бежал черный лабрадор. И этот медленный мужичок, лица которого с высоты тринадцатого этажа я не мог видеть, и веселый лабрадор, и бело-зеленый пакет с надписью «ХАЛЯЛЬ» на бойком голом ясене — в какой-то момент я понял, что это всё и был я. Я. Я. «03:56: беспилотник взорвался в доме соседки с капустными пирожками». Я вышел. Пошел в магазин. Стояла ночь. Машины скорой помощи, пожарки, сигналки, толпа с телефонами, пожухлая трава. Они слились в однотонный калейдоскоп, и я шел против встречного потока из людей, людей, людей — в домашних тапочках. Подо мной бежала лента свежего асфальта и выкорчеванных заборчиков, а у ясеня, виляя хвостом, сидел черный толстый лабрадор. Я поднял голову — у ствола дерева кто-то приставил стремянку. На ней стоял мужик с собачкой. — Прошу прощения, — сказал он и повесил второй пакет. — За что? Мужчина смутился. Рядом гавкнул лабрадор, и пролетел пожарный вертолет. — Не за что. Не берите в голову. Понимаете, жена… ох, моя жена терпеть не могла этот пакет. — Поэтому повесили второй? — Нет. — Улыбка. — Просто понял: завтра прилетит новый.