Не значимая любовь?Не думаю

Вдруг Эрика вспомнила ,что не проверила минус первый этаж. Она тихо спустилась вниз и увидела много крови и мертвых тел.Она тихо шла возле них подсвечивая фонариком в поисках Дастина.Эрика все шла и шла и наконец увидела Дастина...Живым!Она быстро к нему подошла.Он был всё ещё в коме. Эрика аккуратно посадила его в инвалидное кресло и быстро увезла на нужный этаж.Там она подключила все нужные аппараты и аккуратно подключила капельницу к Дастину.К счастью электричество не пропало. Эрика отошла на минуту,а когда вернулась уложила Дастина на койку. Сама Эрика пошла на минусовой этаж,чтобы найти выживших и нашла Макс,мисс Карен, несколько других пациентов и несколько врачей.К счастью с ними все было в порядке. Эрика решила увести их всех в одну палату,чтобы с ними ничего не произошло и так она и сделала. Уже как неделя прошла после инцидента ранее.Все уже было хорошо. Эрика все так же сидела следила за Дастином.Эрика сидела рядом с Дастином уча какой нибудь урок,делая браслеты,подготавливая оружие,настраивая рацию,разговаривая по телефону,просто всегда она сидела рядом с ним,в той или иной ситуации она рядом с ним,лето или зима она всегда рядом с ним пока он не очнётся. Ей нравилось за ним смотреть,ей это всегда давало удовольствие. Вот новая задача.Эрике надо было уходить и она как всегда оставила рацию на тумбочке.Она ушла на много много часов. В палате Дастина после ухода Эрики воцарилась глухая, почти осязаемая тишина — та особая тишина, какая бывает только в отделениях интенсивной терапии. Мерное пощёлкивание аппаратов, приглушённый гул вентиляции, редкие шаги медперсонала за дверью — всё это лишь подчёркивало безмолвие, окутавшее кровать, где лежал Дастин. Его тело оставалось неподвижным. Глаза закрыты. Дыхание — ровное, но искусственное, поддерживаемое аппаратом. На мониторе неторопливо пульсировала линия сердцебиения: тук‑тук… тук‑тук… — монотонный ритм, отмеряющий минуты, которых Эрика сейчас не могла разделить с ним. В воздухе витал слабый запах антисептиков и стерильности. Свет ночника, приглушённый до минимума, отбрасывал бледный овал на лицо Дастина — спокойное, почти безмятежное, если не знать, что за этой тишиной скрывается борьба. Где‑то в глубине его сознания — если там ещё оставалось место для образов — могли мелькать обрывки: голос Эрики, её рука, сжимающая его ладонь перед уходом, её обещание «Я вернусь». Но снаружи ничто не выдавало этой внутренней жизни. Только едва заметное подрагивание век, будто он пытался что‑то уловить, что‑то вспомнить. Время тянулось бесконечно. Медсестра заходила каждые полчаса — проверяла показатели, меняла капельницу, тихо шептала: «Всё стабильно». Но для Дастина время не имело значения. Для него не было «до» и «после», не было тревоги за Эрику, не было ожидания. Только бесконечный, беззвучный покой. Задача подходила к концу.Вдруг у Эрики заработала рация.Сначало было тихое дыхание,а потом тихое, короткое слово...