Глава 11: остальное я могу пережить во снах

Солнце раскинуло золотистые лучи по белокурым волосам. Блестит и заканчивающаяся шариковая ручка в руках десятиклассника, он пишет конспект по биологии. Что-то болтает параллельно тому преподаватель. Совсем не связано с уроком. Ученик не отвлекается. Но внезапно его ушей касается упоминание биологии. —Так, поднимите руку те, кто занимается с репетитором... – призвал учитель. Он, конечно же, хотел, но у его семьи не было денег на такую роскошь. А богатенькие ребята подняли руки... Хотя, например, одного из одноклассников, что поднял руку, богатым называть трудно. Его семья живёт в достатке, но не в стольком, в скольком некоторые. Август Шнайдер – вот его имя. Он, всё ещё держа руку поднятой, косился на белокурого, тихо говоря: —Что, слишком бедный для репетитора, а, О'Коннелл? Ответить что-то нужно было. О'Коннелл говорил правду: —Я, в отличие от тебя, хорош в биологии. —Ага, когда млекопитающих проходили тебе равных не было. Что, увидел родственников в учебнике? —Вообще-то, Август, люди тоже относятся к млекопитающим. —Ой, не надо этого. —Люди, между прочим, результат многочисленных мутаций обезьян. —А ты?— —Я без понятия. Нет нормальных источников знаний о нашем происхождении, но будь я на твоём месте, я бы не строил теорий на этот счёт, ведь ты ничего обо мне не знаешь. Август нахмурился. Он только хотел съязвить на этот счёт, но его так прервали... Надо бы припугнуть одноклассника: —Слушай сюда, многочисленная мутация... Тебе стоит чаще голову свою на улице поворачивать, если хочешь дойти домой целым и невредимым. Сильвена напрягло это заявление от Августа. Он, похоже, собирался терроризировать его ещё и после школы, как будто бы в ней этого было недостаточно! В любом случае, уже звенит звонок на длинную перемену. Блондин спешно собирает вещи и старается как можно скорее шмыгнуть из класса. Он не хотел даже видеть Шнайдера. Тот пугал его тем, что он может сделать. Вот и лестница. О'Коннелл, стараясь не дрожать ногами, пытается показать уверенные шаги. А кому он показывает – неизвестно. Никто на него не смотрит. Он никому здесь не нужен. Ему нужно самому убедить себя в том, что он способен уверенно уйти после угроз одноклассника. Но его худые ноги срываются. Он падает от толчка в спину и катится вниз по лестнице. —Мы не на улице, НО Я ЖЕ ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛ! – слышен сверху голос задиристого одноклассника. Оборотень пытается прийти в себя. Чувствуется непреодолимая боль в спине. Она ноет. Он, кажется, сейчас тоже начнёт. Не выдержит же! В чём смысл держаться стойким, если никому нет дела? —Господи, ты в порядке?! – слышится знакомый женский голос, – Эй, Сильвен! Ты ничего себе не сломал? Но её здесь быть не должно. Он, наверное, знал её, но не такой, не так. Голова поднимается, дабы оглядеть девушку. Голубые глаза, чёрно-красные волосы... Её зовут Вирсавия. Но она здесь никогда не училась... И познакомились они... Не познакомились. Познакомятся лишь через несколько лет. Но откуда Сильвен знает её здесь и сейчас? Почему знает своё будущее наперёд? —Вирсавия?.. Что ты здесь делаешь? – задал вопрос Сильвен. —Вот горе! – спустился Август, дабы поглумиться, – Защищать пришла! Вы ещё поцелуйтесь. Но улыбку сбивает кулак. Эта девушка ударила, что заставило его упасть на пол. —ВИЯ?!.. – недоумевал О'Коннелл. Но та не слышала. Её зрачки расширились и прицелом пялили на Шнайдера, пока рука продолжала бить его, так и не решаясь закончить. Сбежались школьники и школьницы. Образовался целый круг, глядевший на это. А Маккейн, будто бы не насытившись болью обидчика, продолжала избивать его лицо. А он всё не закрывал глаза и кричал. Но и его крики скоро были сдавлены: руки уже на шее. Она душит его, а он болезненно хрипит. —ВИЯ, ОСТАНОВИСЬ, ПОЖАЛУЙСТА! – воскликнул блондин, – Я ЖЕ ЗНАЮ, ЭТО НЕ ТЫ! Дыхание прервано. Глаза омертвели. Изо рта стекает кровяной ручеёк. С губ на подбородок, с подбородка – на шею, на которой отпечатались следы рук. Рук убийцы. Она убила его. А он так и не повзрослел. Не успел достичь катарсиса... Голубые глаза, сужая зрачки, бегают в страхе. Она снова в себе. А он – уже нет. Жизнь его обломалась. Вирсавия не хотела убивать его... Сейчас хочется извиниться, искренне попросить прощения. Но теперь она может сделать это только перед толпой, лепечущей что-то по случаю. "Её ждёт колония!" – говорят они. Толпа её уж точно не простит. Даже тот встревоженный десятиклассник, в котором она видела свет и надежду на прощение, кажется, не сможет. Он шокирован, приоткрыв рот. Она же, проверяет свой. Тоже в том же положении. Пришло время привести в строй голосовые связки... —Август, я... Я не хотела тебя так... Пугало лицо мертвеца. Он тоже раскрыл рот. Трупно и недоразвито. Хотелось и ей так. Провалиться сквозь землю и не жить. Она не заслужила своей жизни. Не заслужила даже доверия того блондина из толпы. Заслужено лишь одно из всего того лепета, что она с трудом разобрала... Ремарка женщины, стоявшей позади. Она гладила Вирсавию по голове, обвивала руками, ласкала, словно самого дорогого человека. —Моя девочка... Я и не догадывалась, что мы так похожи. "Школьница" повернулась к ней. Чёрные волосы с красными концами. Карие глаза. Знакомые точки рассыпаны по телу. Почти такие же, как у Вирсавии. Она узнала эту женщину: —Мама... —Ты прямо как я... —Нет... —Не переживай... Прими себя такой. Твоё место не с людьми, это не в твоей природе. —НЕТ!.. Она закрыла глаза, рыдая. Всхлипы были похожи на отрицания. Но всё закончилось тем, что наступила тьма. Многочисленный вой сирен. Чувствуется запах мертвечины. Вирсавия открывает глаза. И расцветает перед ними полчище трупов. Окровавленные и потерявшие различные конечности, они лежат в непонятной и бесформенной куче. Жив лишь один из всех школьников. И то, по его взгляду видно, что в нём что-то умерло. Матери здесь не было. Та вовремя ушла, оставив ситуацию так. Это будто бы развлекало её отравленный разум. Объём грудной полости то увеличивается, то вновь возвращается в привычное положение. Быстро и стремительно. А конечности дрожат. Даже шея. Кажется, сейчас голова отвалится и покатится к лестнице и по ней же вниз... Хотелось бы, на самом-то деле. Хочется просто не видеть плоды своего участия. Хочется просто остаться без какого-либо участия в этой жизни. Она не простит себя. Голова самовольно опускается вниз, а с красных кончиков чёлки стекает жидкость того же цвета... Нет, влегкую бурее. И та же кровавая жидкость на руках, коленях... И чувствуется на щеках. Или это капилляры расширяются? Она краснеет от стыда или гнева? Погружение в мысли расширяет зрачки. Она снова готова убивать, раз уж на то пошло. Но что-то эти самые зрачки и сужает... Снова её кто-то коснулся. Все надежды на то, что это не мать явилась снова, дабы осыпать похвалами за этот жестокий акт насилия... —Вия... – обратился голос парня, – Как ты себя чувствуешь? Глаза поднимаются. Это Сильвен... Он остался. Он заговорил. Он смог побороть страх и заговорить с головорежущей убийцей... Теперь и убийце надо заговорить с нетронутым: —Я всех... Убила... —Это была не ты!.. Нет! —Мы с ней – единое целое. Одна плоть и две души. Сольёмся же воедино... Иначе, она продолжит. Она убила их всех моими руками... —Они ненастоящие. Я уже догадался. —Ты о чём?.. —Это всё сон. Сама подумай, происходящее – совершенно нелогично! —Ах... А... Но... Ты же видел... Как я убивала их!.. —Да, но это была не ты! Твои глаза, они... Были другие, и— —Отойди. —Что? —Я сказала отойти. —Н-но— —ЖИВО! Он, помявшись, сделал несколько неуверенных шагов назад, сутулясь спиной и держа одну руку в другой. Напуган. О'Коннелл уже прибился к углу, вплотную встретившись спиной со стеной, от которой отпечатывалась дешёвая краска. Треск. Вирсавия улыбается, словно ей нравится слышать это. Этот звук ласкает слух, заставляет её податься в искреннее умиротворение и безмятежность. Она стягивает с себя синий бант, являющийся частью школьной формы. —Теперь мне даже жаль, что это сон. Треск продолжился. Он нарастает, проклёвывает что-то и дальше. —Не переживай, Сильвен. Ещё сильнее. —Вия... Лязг стёкол. Они бьются, а Маккейн забвенно закрывает глаза. ... И через секунду-две дым занавешивает всё пространство, заполняя лёгкие, заставляя кашлять. Парень пытается прорваться сквозь, разглядеть всё. Шагает вперёд. Наверное, теперь можно. Но его потрёпанный жизнью кед наступает на что-то жидкое, а второй спотыкается о твёрдую поверхность. Рука режется о нечто острое, колено уже в крови... Но не такая кровь идёт из колена: оттенок не тот. И не должна вся нога быть залита красным... И руки не должны... Да и почти всё тело в целом! Он вляпался в огромную лужу. И где-то в ней валяется бант, что находился в руках у Вирсавии только что... Он уже не синий: он кроваво-красный, прямо как и одежда Сильвена. А девушка куда-то исчезла. Обломки упали прямо на неё, выжав из тела всё. Её здесь больше нет. —А-А-А-А!... – вскрикивает он, падая с кровати вниз. Там же, внизу, сидела и Вирсавия, обнимая себя. —ВИЯ! Она судорожно поворачивает голову на него, размыкая губы. —ТЫ МЕРТВА! ТЕБЯ ПРИДАВИЛО ПОТОЛКОМ, И ВСЁ ЭТО БЫЛО ТАК РЕАЛИСТИЧНО, ЧТО Я... Я... Маккейн хватает его и сжимает в объятиях, не давая вырваться. После, шепчет: —Прости... Умоляю... Я думала, что хотя бы во снах нам ничего не помешает, но я сошла с ума и там... Мы никогда не добьёмся покоя из-за меня... Он попытался освободить руки, чтобы обнять и её тоже, но сжимавшая была сильнее. —Всё хорошо... Это просто сон... —Нет, не просто... Я напугала тебя! —Но сейчас всё в порядке... Разве что... —М?.. —Твоё последнее действие. Почему ты сказала, что рада? Или это была не ты... —Я. К сожалению, самая настоящая я. Я показала то, что тебе не нужно было видеть... —Ты о своей внезапной смерти внутри сна? —Не совсем... О том, что я... Ну... Нет, это слишком странно! —Нет ничего странного! Рассказывай так, как есть, пожалуйста. Ты же знаешь, я тебя никогда не осужу. —Ну... У меня есть одно желание. —Какое? —Я хочу умереть так, чтобы от меня ничего не осталось. Я не хочу быть призраком после смерти. Не хочу быть им и сейчас... Хочется быть тем, кем ты хочешь хотя бы после смерти! Если жизнь после смерти включает в себя не только призрачную жизнь, я хочу быть в ней. И там я буду человеком. Карие глаза округлились от её заявления. Неожиданное откровение. —Ты хочешь умереть?.. – спросил он с небольшой дрожью в голосе. —Нет! Не хочу прямо здесь и сейчас. Тогда, когда судьба решит, что я выполнила своё предназначение. Где-то в старости, может. Пусть смерть и завершит все дела сама, я хочу, чтобы моё время пришло так. О'Коннелл сжал руки в кулаки, нахмурившись. —Я тебе умереть не дам. —Да я не сейчас помирать собираюсь!.. —Но ты уже подбираешь варианты! Я боюсь за тебя... —Не бойся, прошу... Не думаю, что моё время придёт скоро. Да и я во сне просто уже не знала, что делать! Давай просто... Забудем об этом. А я больше не буду упоминать о своей смерти в будущем, обещаю. —Хорошо... Но я буду защищать тебя до конца! —Как скажешь... – она сделала паузу, засмотревшись куда-то, – А ведь я в самом деле похожа на мать. Я убила всех людей, но не убила тебя, потому что ты не человек. —Пообещай ещё то, что не будешь приравнивать себя к тому существу, что убило их... Вы совершенно разные. —Может быть... —Этот сон был плохим, да, но есть и плюсы... Я встретился с твоей матерью! —Ха-ха... – кривовато улыбнулась она, – Вроде того. Пойдём завтракать? —Пошли! Они сошли по лестнице вниз, но Вирсавию резко отшатнуло то, что ей нужно было сделать кое-что, что было важно. —Силь, я забыла сделать одно дело... Ты иди ешь, а я прибегу попозже! Тот кивнул, двинувшись к пункту назначения и дальше. Маккейн же, вернулась. Шмыгнув в комнату, она быстро, словно на обыске, полезла под кровать. Там спрятано то, что парню видеть не стоит. Он задавал бы слишком много вопросов... А ей хотелось втихую создать себе иллюзию безопасности. <...> И вот, уже у зеркала в ванной она смотрит на своё отражение. Несколько потрёпанный после той ночи внешний вид, слегка дрожащие губы... Вирсавия открыла банку таблеток, пытаясь заглушить слышимый в другой комнате диалог. Но просочились слова Невен: —А Вирсвия скоро будет? Или ещё не проснулась? Надо спешить. Казалось бы, её совсем никто не торопит, но хотелось быстрее покончить с этим. Просто принять таблетки и всё... В этом нет ничего сложного. Как известно, такие запиваются водой, поэтому девушка взглядом выискивала стакан. Ах, вот же он, прямо на тумбочке. Не желая ожидать, она схватила его и принялась обдавать водой. С него достаточно. Она, даже не вытерев, начала наполнять водой. Высыпает таблетки в рот. Сколько их нужно принять? Она, похоже, забыла прочесть инструкцию. Да и не только! Даже коливество таблеток во рту не посчитано. Как безответственно... Но сделанного не воротишь: пора запить это водой из под крана. <...> Наконец, процедура закончена. Вода выпита, таблетки проходят через организм... Волнует лишь одно: не переборщила ли она с количеством? Нет, в любом случае переборщила! Но к чему это приведёт – вопрос хороший. <...> Вот она и на кухне. Надо вести себя так, словно она только что не наполняла ротовую полость таблетками сверх нормы... Вести себя так, как ведёт обычно. —Доброе утро, Вирсавушка! – встречала Невен, – Наконец-то пришла. А я как раз у вас обоих хотела спросить, вы блины с чем будете? Есть сгущёнка, сметана, джем и мёд. Усевшись за стол, Вирсавия попросила джем. Алая и липкая консистенция разлилась по блюду, и она принялась есть. Но Невен, кажется, хотела сказать ещё кое-что: —Помню, Джэин тоже всегда его выбирала. Брови хмурятся, как только она слышит об этом. На кой это было сказано? Почему и зачем? Лучше не обращать внимания также, как она уверенно не обращает его на небольшое головокружение. Пройдёт, если не думать об этом. —А ты, Сильвен, с чем будешь? – продолжались вопросы. —С тем же, с чем и Вия. —Ха, я так смотрю, вы всё вместе делаете... Но Вирсавия всё же главная в доме, да? Сильвен, признайся честно... Тебя дома бьют? Она тебя не пилит? —СЛУШАЙ... – оторвалась Вирсавия, встав, – Ещё один намёк на сходство нас с моими родителями, И Я КЛЯНУСЬ, Я— —Присядь, дорогуша. – женщина сжала губы, строго глядя на неё, – Я же пошутила, не кипятись! Да и мать твоя не била своего мужа... Хотя, я не знаю точно. —Ужасная шутка. —Как знаешь! Невен ушла куда-то в другую комнату, а Вирсавия обдумывала её слова. В чём цель её странных намёков на сходство с матерью? Разве ей не хватило этого в том жестоком сне? Сердце стучит. Очень громко. Стучит так, словно сейчас вырвется, порвав ткани. Они будут порваны также, как и у трупов во сне... Тело на всеобщем обозрении. Обезображенное, вышедшее из рамок нормы... Как и её моральное состояние. И точно также, как и количество проглоченных таблеток. Пора отвлечься. Например, на телевизор... Женщина на экране рассказывает об открытии Энтхилла. Его хотели открыть раньше, разве нет? Это не её дело. Даже глаза говорят об этом... Всё затуманивается и плывёт куда-то далеко. А глаза не врут, пусть правда и горька. Маккейн берётся за голову, дабы приостановить "судно", но чувствует то, как пальцы нервно постукивают по коже головы. —Ты как? – спросил Сильвен. Она неохотно кивнула, не желая беспокоить О'Коннелла. Ему лучше не знать, сколько она таблеток приняла с утра. А вот ей стоило бы узнать... Что-то бьётся о стол. Рука Невен, расположившая на столе паспорт и прочие документы. —А вот и документы! —Это мои, да? – задал вопрос парень. —А чьи же ещё? —Ура, у меня теперь новые документы! Спасибо тебе, Невен! Он начал открывать всё, рассматривать, благодарить женщину... А Вирсавия зависла в своём забвении. Тягостное и вьющееся вокруг конечностей, оно било по ней. По всей ней... Отвлечься больше не на что. Если она вдруг решит порадоваться за Сильвена, то будет не выглядеть искренне. Она правда рада, но сейчас все внешние эмоции будто бы отключены. Зависли в той же прострации, где потерялся и её рассудок. Её пытаются вытянуть. Но не волнениями о её состоянии, а вопросами. Похоже, к ней обращается Шанерина: —Кстати, я всё хотела узнать, Вирсавушка... Ради нашей же безопасности, я обязана располагать такой информацией. Маккейн не понимала, что от неё требуется. Что ей нужно рассказать? А приятельница продолжала: —Насколько тяжко было преступление, что было совершено вами? Всё же, мне нужно знать, каких преступников я держу у себя. И тут, произвольно выдались слова у Вирсавии. Она точно хотела сказать это? Точно ли это говорит она? —Тебя это волновать не должно. —Как же не должно? Ещё как должно! Всеобщая безопасность, всё-таки. —Я должна повторить... ЭТО НЕ ТВОЁ ДЕЛО! Она встала, отодвигая стул. Тот отчаянно и с грохотом повалился на пол, что заставило Невен и Сильвена дрогнуть. Оба совсем не понимали, что происходит. Но что-то в голове у парня сработало так, что он понял, что скоро нужно будет встать на защиту... Но, похоже, Вирсавия и сама со своей защитой справляется. Да даже больше, чем справляется! Это больше, чем защита... Это уже нападение. В её руках ножичек, который она направила на Невен. Точнее, это уже не её руки. С этих пор они ей не принадлежат также, как и всё остальное тело. Женщина отступает назад, к плите. А тело, идущее прямо на неё, метится ножичком. —Что с тобой не так?! – выкрикивает она, – Нормально разговор шёл, что я не так сказала?! Маккейн ногами повалила её на пол, прижимая. Она продолжала метиться, будто бы думая, по какой части тела ударить первой. Может, в живот? Или вот, в грудную клетку, прямо в сердце! Хотя, можно обеспечить и длительные страдания, втыкая по разным конечностям понемногу... Также, присутствует и вариант выколоть ей глаза. —СТОЙ, ПОЖАЛУЙСТА! – воскликнул блондин, пытаясь оттащить её назад. Только вот теперь это уже не сон. Это не обучение, в котором он может совершать ошибки. На кону человеческая жизнь! Слышится бег по лестнице. —НИКОЛАЙ, ПОМОГИ! – звал он. Вот уж не думал Сильвен, что придётся просить такой помощи в таком положении у Николая... Но мужчина уже прибежал, выкрикивая так, будто бы пытался напугать зверя: —ОТОШЛА! ПОШЛА ОТСЮДА! Но она не послушалась. Наоборот, это раззадорило её. Она взяла вилку со столешницы, кинув её в Николая. К счастью, он рывком увернулся. Поранилась лишь щека, кровь начинала течь, но ему было всё равно. —ВИЯ! – решил отвлечь О'Коннелл, уже перейдя в другую часть комнаты. Но та не решалась нападать на него. Она несколько успокоилась, но всё ещё тяжело дышала от гнева. Самое главное, чтобы она не повернулась сейчас... —Невен, как ты себя чувствуешь? – спросил Николай, поднимая жену. —М-мне... Я... Я шокирована... Сильвен смотрел на то, как девушка медленными, но достаточно уверенными шагами шла на него. Почти валилась на пол, подавалась куда-то в сторону. Дёрг. Она дёрнулась так, словно в неё только что попала пуля. Но тело не было пробито, она была цела, однако лицо стало ещё белее, а зрачки уплыли наверх... Она бессмысленно рухнула на паркетный пол. Возлюбленный, конечно же, встрепенулся, переворачивая её на спину, дабы оценить состояние. —ТЫ ЖИВА?! ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬ МНЕ! Он щупал у неё пульс. Он был, она будто бы спала. Но лицо не потеряло свою бледность... А вот сознание было потеряно. Сильвен видел, что в таких случаях выплёскивают воду в лицо, потому нащупал пластмассовый стакан и налил туда воды из под крана. Уже приготовился выплёскивать, но отдёрнула его Невен своими речами: —Коленька Вирсавушке ничего не сделал, но она, всё-таки, напала, а вот ты остался цел... Она даже не рвалась нападать. – она строго сжала зубы, злясь, – Получается ты, Сильвен... Не человек? Она поняла. Теперь точно поняла. Ему не кажется. Очень хочется, чтобы это было сном после всего того, что произошло. А что будет дальше? Он не может продолжать лгать, нет смысла! —Д-да... – судорожно кивал парень. —Оборотень. – догадался Николай, – Точно оборотень. Его хирургическая точность пугала Сильвена. Всё же, он продолжал кивать, будто бы не знает других жестов. —А ведь в ходе недавних исследований мы поняли, что их кровь куда лучше крови обычных животных, да, Коленька? – задала вопрос Невен, накручивая локон русых волос и обнажая улыбку. —О-о чём вы?!.. —Ах, а ты, Сильвен, ещё не догадался? —О чём?.. Николай подавил смешок, пронизывая оборотня взглядом и голосом, что заставляло сжимать стакан ещё жёстче: —Разве та слежка за нами не дала тебе пищи для размышления? Они и об этом знают... Они видели его. Шанерин продолжает: —Мы вампиры. —Которые отказались от того, чтобы пить человеческую кровь. Мы пьём только кровь животных, а также... —Оборотней. —Да. И было не так уж трудно догадаться, что ты к ним относишься. Играешь человека куда хуже, чем дама твоего сердца. Не зря он думал, что они подозрительные. И Шанерины не зря думали, что подозрительный он... Всё это время они выпивали кровь из тех, с кем у него была какая-никакая связь. Стакан выпал из рук, а содержимое разлилось по лицу Вирсавии, заставив её отдёрнуться и проснуться. Первыми её словами было: —ВСЕ ЖИВЫ?!.. ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! Невен, с презрением смотря на неё, сухо ответила: —Выселение ваше случилось. Даю вам пятнадцать минут на сборы, и вы убегаете как можно скорее, а я, в свою очередь, крайне милосердно не звоню в полицию и притворяюсь, будто бы ничего не было. Бегом! Двое смотрят друг на друга. Вирсавия без всякого понимания, а Сильвен с его переизбытком. Нужно поспешить...