Часть 18

Ворон был в офисе, когда Стас доложил о приезде полковника Завьялова. Вениамин Сергеевич не был удивлен этому визиту: после того, как пару дней назад его посетили следователь и оперативник из Охтинского отдела РОВД, стало понятно, что они в курсе случившегося. Когда полковник зашел, Ворон как хозяин предложил ему присесть и выпить. Сам он предпочитал коньяк, но держал в кабинете и другие сорта алкоголя, ведь неизвестно кто из гостей, что предпочитает после успешной сделки или, наоборот, провала в переговорах. Роман Евгеньевич только махнул рукой в знак согласия, присаживаясь за стол. Ворон налил в два бокала коньяка и протянул один из них гостю. — Вениамин Сергеевич, почему вы умолчали о том, что случилось? — О чем именно, — словно не понимая собеседника, спросил Ворон, — можно поконкретней? Событий много случилось, какое именно вас интересует, Роман Евгеньевич? — Не делай вид, что не понимаешь, Ворон, — сменил тон полковник. — О том, что Джокера, оказывается, похитили и удерживали в заложниках. — Сейчас он дома, все в порядке, можете не беспокоится, товарищ полковник. Справились собственными силами, не привлекая полицию. — Вот об этом я и хотел поговорить. Почему мы не в курсе? — Я не знаю, пожал плечами Ворон, — наверное у нас так полиция работает, что не знает, что у нее под носом творится. — Не надо на полицию сваливать, мы свое дело знаем. — Я вижу. — Что ты видишь? — не понял полковник. — Как вы хорошо работаете, — пояснил Ворон. — Сашу похитили в августе, сейчас начало ноября. За это время в городе он появлялся только несколько раз, хотя до этого, он там жил, выезжая в пригород только по мере необходимости. То есть он был в пределах видимости, и не только он, но и его ребята. Потом он надолго испарился, а у вас даже не возникло подозрения, что что-то случилось. Как человек, который практически всегда на виду, может внезапно пропасть. — Ладно, — примирительно сказал полковник, — что ты, Вениамин Сергеевич, сразу копытом бьешь, ну это же Джокер. — И что? — Все на районе знают — кто он, и что будет, если его тронуть. — Знают, и это их не остановило в данном случае. — Потому что они не из нашего города. Это гастролеры, сам же в курсе. Но ты мог бы приехать, или позвонить. Думаешь, мы бы не помогли, не организовали поиски? А так приехал какой-то следователь из Москвы и говорит, вот у вас что творится, а вы ни сном, ни духом. Как-то неприятно, что под носом у нас банда появилась, а мы не в курсе. — Так вы работаете. — Мы работаем по правилам, для возбуждения уголовного дела нам нужно заявление потерпевшего или, например, найти труп и уже постфактум заводить дело. Ты же знаешь эту кухню. — Знаю, знаю. Нет тела — нет дела. Завьялов что-то недовольно пробурчал, явно не согласный с выводами Ворона. На какое-то время в кабинете наступила тишина, пока оба наслаждались качеством напитка. Но ее прервал звонок телефона Вениамина Сергеевича. Взяв его в руку, он посмотрел на экран. На лице прочиталось удивление, но Воронов всё же взял трубку. — Да, кто это? Здравствуйте, Анна Игоревна, что случилось? Что вы говорите? — голос Ворона сразу изменился, он поднялся. — Вы ему звонили, когда? — Что случилось? — обеспокоенно спросил полковник. Атмосфера сразу изменилась, как будто воздух стал гуще и наэлектризовался, что только молнии не мелькали и гром не гремел. — Я выезжаю. — После этого он сбросил вызов и сразу же набрал другой номер, в телефоне послышались длинные гудки. Ворон стал мрачнее тучи. Не добившись чтобы взяли на другом конце трубку, он снова набрал и этот абонент взял телефон. — Шрам, Джокер поехал к себе на квартиру, трубку не берет. Немедленно поезжай туда и ребят возьми. Второй похититель там, так что поторопись, полицию я предупрежу. Закончив разговор он обратился к подполковнику: — Роман Евгеньевич, срочно наряд на квартиру Саши. Второй похититель там и его туда выманил. Завьялов сразу же передает информацию и поспешил следом за Вороном, который быстрым шагом вышел из кабинета с намерением самому ехать на адрес и, как только они сели, машина сразу же выехала. Мчались они с превышением скорости и создавая аварийную ситуацию, но Завьялов предусмотрительно ничего не говорил. Молчал и Ворон, лишь в волнении морщил лоб, и было видно, как сильно стиснуты зубы, что под кожей заходили желваки. Когда они прибыли, вокруг дома уже стояли спецмашины. Группа спецназа направлялась в парадную. Вокруг стоял шум от разговоров, прерывающих треск работающих раций. Но не это страшило Ворона — больше всего он боялся неизвестности и ожидания. Бесполезное, скручивающее все органы, перекрывающее дыхание ожидание исхода ситуации, которую он был не в силах изменить. Его бестолковое брожение по территории никак не могло помочь его пасынку, скорее всего находящемуся сейчас под дулом пистолета. Нервы были натянуты до такой степени, что Вениамин Сергеевич буквально готов был выть от беспомощности. Вдруг прозвучали выстрелы. Потом чей-то крик. Все замолчали. Тишину, которая сквозила от них, казалось, можно было потрогать руками. Она была ватная, вязкая, затягивающая в себя, будто трясина. В руках начальника операции вдруг ожила рация, и сквозь шум и помехи в эфир ворвался голос: — Приём. Штурм окончен, заложник освобожден, преступник ликвидирован. Необходима бригада скорой помощи. Начальник группы дал отмашку, медики поспешили пройти сквозь оцепление. Ворон так же хотел пойти вместе с ними, но его удерживали и Стас, и Завьялов аргументируя, что все закончилось и там и так много людей, произойдет неразбериха, а им нужно выполнять свою работу. Через несколько минут появились медики с носилками. Ворон уже не слушал никого, а направился к ним. На носилках без сознания лежал Джокер. В момент, когда Ворон увидел пасынка, почувствовал облегчение. Вид у него был не самый лучший, но и не дотягивал до тех ужасов, что успел напридумывать себе Ворон, пока мчался на адрес и ждал исхода штурма. Он хотел поехать с ним, но тут подошел следователь и попросил его остаться для уточнения пары вопросов, поэтому Вениамин Сергеевич сказал Шраму ехать в карете скорой помощи, а сам остался стоять на улице под пронизывающим ветром. Ждал он недолго. К нему подошел следователь и пригласил подняться в квартиру, где произошло преступление. Идти туда было тяжело, хотя всё завершилось благополучно. Зайдя туда, Ворон сразу отметил и выбитую дверь, и стекла, и кровь на полу. Тело уже увезли, а кровь осталась и теперь приковывала внимание, не давая сосредоточиться на вопросах, которые задавал следователь, стоя рядом и заполняя протокол. Дача показаний заняла буквально полчаса, после которых Вениамин Сергеевич спустился вниз и, сев в машину, направившись в больницу. Как только они отъехали немного, позвонил Шрам и доложил о состоянии Саши. По прогнозам в больнице под наблюдением ему предстоит пробыть неделю. У Ворона от сердца отлегло. *** В мире есть множество вещей, вызывающих у людей неприятные чувства от раздражения до тихой или не тихой ненависти. У Саши это чувство с недавних пор вызывает “больничный запах”. Придя в сознание, он поморщился, почувствовав этот специфический запах снова, и открыл глаза. Белый потолок, белые стены, белый и какой-то очень громоздкий гипс на приподнятой правой ноге, белые пододеяльник и приклеенные пластырем повязки на груди и руках, и трубка капельницы. Осмотревшись, он понял, что это не та палата, в которой он лежал в прошлый раз. — Очнулся, — услышал он голос друга. Джокер перевёл взгляд с марлевой повязки на левом локте на стоящего у окна Шрама. —Ты нас всех порядком напугал, — продолжил тот. — Извини, — ответил Саша, — не подумал, что так будет. Ну все же хорошо закончилось. — Конечно, хорошо закончилось, — язвительно ответил Виталий, — опять в больницу угодил. — Он глубоко вдохнул и продолжил, сменив гнев на милость. — Как ты себя чувствуешь? Мне сказали, как очнешься, предупредить медсестру, так что я выйду. — Хорошо. Буквально через пару минут, как Шрам вышел, в палату входит медсестра. — Здравствуйте Александр. Как вы себя чувствуете, есть какие-то жалобы? — Нет, все хорошо. — Ну и отлично. — Скажите, пожалуйста, насчет моего состояния? — Врач сказал, что у вас сотрясение мозга в легкой форме, ушибы и ссадины, а также перелом ноги, пришлось делать операцию и вставлять пластину, из-за этого вам предстоит реабилитация на несколько месяцев, затем повторная операция по удалению пластины. —И какой прогноз? — уточнил Саша, еще не до конца осознавая услышанное. Медсестра отвела взгляд. — Говорите, как есть. — Вы будете хромать где-то около полугода. Самое главное не допускать повторного перелома, если будет рецидив, то растянется минимум на год, если не на два. — Понятно. Ну что же, это не самое страшное, что могло произойти. Как только медсестра ушла, Джокер попытался чуть согнуть пострадавшую ногу, но тут же закусил губу от острой боли. — Ты что творишь?! — Услышал он испуганный голос Шрама. — Тебе же сказали, что нужен полный покой, а ты уже куда-то собрался, стоило тебя на минуту одного оставить. Я таким темпом к тебе перееду и в соседней спальне спать буду. — Как там Ворон, сильно злится? — Скоро узнаем, он уже едет. — Уже доклад сделал, быстро ты. — Стараемся. — Надеюсь, он немного остыл и не станет довершать, то что хотел сделать этот маньяк. — Будем надеяться, мне тоже не хочется под горячую руку попадаться. — Но ты то сможешь убежать, в отличие от меня. Их шутливый диалог прервал Ворон, войдя в палату. — Очнулся, наконец? — строго спросил Вениамин Сергеевич. — Ну да, как видишь, — подтвердил его слова Джокер. Ворон настороженно и внимательно прошелся взглядом по телу пасынка и недовольно сжал губы. Джокер под этим взглядом отчима попытался немного приподняться, но сильный приступ головокружения вынудил его упасть на подушки. — Лежи уже, — обеспокоенно проговорил Вениамин Сергеевич, — добегался. — Ты еще легко отделался. — Обойдётся без “спасибо”. — Насчет них можешь не волноваться. Одного задержали, он активно дает показания, второй был ликвидирован вчера во время штурма. — Что-то припоминаю. А тот, которого задержали, наверно всю вину сваливает на подельника? — Скорее всего, но не надо об этом думать, каждый получит по заслугам. — Я тоже? — спросил Джокер. — Ты уже и так пострадал больше необходимого, и все из-за своего упрямства и того, что не слушаешь старших и друзей. — Да знаю. Надеюсь, что такого не повторится. — Я тоже на это надеюсь. Меня такие нервные потрясения тоже порядком утомили. — Еще и кошелек истощили, — буркнул Саша. — Деньги заработать можно, это дело наживное. Твое здоровье, и уж тем более жизнь, не стоит рядом с финансами. Вдруг телефон Ворона зазвонил и он, посмотрев на дисплей, попрощался и вышел, предупредив, что еще навестит вечером. Через несколько минут зашла медсестра и, отрегулировав капельницу, влила в нее лекарство. — Это обезболивающее, — ответила она на немой вопрос Джокера, — пока будем давать вам его через капельницу, потом перейдем на таблетки. Как голова, не кружится? — Ну, если не пытаюсь приподняться, то нет, — честно ответил Саша. — А вы у нас пациент беспокойный, оказывается. За вами тут глаз да глаз нужен, — шутливо прокомментировала медсестра. — У меня тут охрана, не сбежишь. Да и как это сделать со сломанной ногой. — Уже не терпится домой вернуться? Я вас понимаю, мало хорошего быть пациентом, все хотят поскорее отсюда выйти. Но, если будет хорошая динамика выздоровления, надолго вы здесь не задержитесь. Так что отдыхайте, восстанавливайтесь, следуйте рекомендациям лечащего врача. — А когда меня выпишут? — Ваш врач хочет продержать вас тут положенный срок, десять дней. Потом разрешит восстанавливаться дома. — Спасибо, — поблагодарил ее Джокер, когда она, установив капельницу, собралась уходить. — Не за что. Вы дотянетесь до кнопки вызова медсестры, когда капельница закончиться? — Да, конечно. К этому времени скорее всего друг придет. — У вас хороший друг, со скорой приехал и все это время рядом находился. — Да, — согласился Джокер, — друг у меня первоклассный. Действие лекарства начало сказываться, и Джокера потянуло в сон. Хотя это было обезболивающее, а не снотворное, ему было лень об этом думать. Он прикрыл глаза и, на секунду забыв о гипсе на ноге, попытался немного повернуться набок. От резкой боли на глаза навернулись слёзы. Часто моргая, он постарался от них избавиться. Чтобы отвлечься от боли, Джокер решил использовать дыхательную гимнастику. Он считал вслух: вдох — задержка дыхания — выдох, и повторял эту последовательность снова и снова. Дыхательная гимнастика — одно из лучших средств для отвлечения внимания от чего угодно. Её может использовать любой человек в любом месте и в любое время. Самое сложное — перестать отвлекаться на внешние факторы и сосредоточиться на счёте. Так его учила Надежда Михайловна. Через пару минут боль отступила, и Джокер начал засыпать. Уже проваливаясь в лёгкую дрёму, он краем сознания услышал звук открывающейся двери и улыбнулся. Шрам пришёл, так что можно не беспокоиться и поспать. И Джокер воспользовался этой возможностью. *** Врач выполнил своё обещание и через полторы недели отпустил пациента домой. За время пребывания в больнице у Саши было много посетителей, что скрашивало его пребывание там. Но, несмотря на это, он с огромным удовольствием сменил больничные белые стены на обстановку своей родной комнаты в загородном доме Ворона. Хотя у него и была собственная квартира, мысли о том, чтобы переехать туда, даже не возникали. Каким бы гордым ни был Джокер и как бы ни боялся показаться слабым, он понимал, что ближайшие полгода, пока не снимут гипс, ему не обойтись без посторонней помощи. К тому же ему не хотелось злить Ворона, ведь он чувствовал вину перед ним за то, что заставил его переживать. Он с досадой посмотрел на костыли, прислонённые к кровати. После повторного попадания в руки похитителя он испытал множество неудобств. Ему пришлось надолго забыть о нормальном сне, снова начать соблюдать режим и существенно изменить свой образ жизни. «Если быть точным, — подумал он, — то мне нужно больше времени, чтобы вернуться к прежнему образу жизни, в котором были ночные посиделки с выпивкой, весёлые компании и казино». Сейчас у Саши, как сказал Ворон, длительный больничный. И он решил, что нужно воспользоваться этим временем и провести его с пользой. Ведь можно интересно и увлекательно провести время даже дома, было бы желание. Так что в том, что Саша здесь застрял, были и свои плюсы. Однако одно продолжало его тревожить: после того ужасного вечера уже прошло две недели, но он время от времени прокручивал в голове сцены, словно сдирая новую кожу на чуть заживших ранах. Это состояние не укрылось от внимания его отчима. Однажды вечером Ворон поднялся в комнату Саши, когда тот задумчиво смотрел в потолок, вновь переживая сцены, когда его держали в заложниках. Иногда ему казалось, что он зря вспомнил об этом и снова столкнулся со своим кошмаром, но повернуть всё назад было не в его силах. Поэтому нужно было смириться и идти вперёд, а для этого требовался толчок, который придал бы ему направление. Он так сильно ушёл в свои мысли, что не заметил, что в комнате он уже не один. И только когда Ворон позвал его по имени, Саша повернул к нему голову и поднялся с кровати. — Ты пришёл поговорить? — спросил Джокер, уже догадываясь, о чём будет разговор, но в то же время опасаясь его. — Да. С тех пор как тебя выписали из больницы, ты ведёшь себя очень странно. — Знаешь, когда я увидел его у себя в квартире, вспомнил время, когда был у них в заложниках. Странно, да? Ни сеансы с психоаналитиком, ни гипноз, ни видео, что они прислали, не могли разбудить память, а тут взглянул в его глаза, так сразу все вспомнил. — После того, как вспомнил, я начал анализировать ситуацию. У меня были варианты действия, но я пошел на поводу эмоции и поплатился за это. Даже не один раз, а два. Полагаю, если в случившемся кто-то и виноват, то только я. Полагаю, что я за это уже распла… — Это чушь! — вскрикнул вдруг Ворон, и Джокер вздрогнул от неожиданности. — Это чушь! Никто не виноват, кроме них! Ты знаешь это! Это они виноваты в случившемся! Они — твари! И если бы я мог, убил бы их собственными руками! Но, к сожалению, я не могу это сделать. Если бы я знал, что тот день так закончится, не отпустил бы тебя одного. Но я не знал, даже не догадывался. Пожалуйста, не вини себя в случившемся. И то, как ты вел себя там, ты правильно все делал, я не говорил тебе этих слов, но сейчас скажу. Я горжусь тобой. Ты действовал исходя из того, как складывалась ситуация. Не знаю, как бы я вел себя на твоем месте, но ты показал характер и не сломался. — Мне было с кого брать пример. *** За окном темнело, а в особняке продолжал гореть свет. Туман, который стелился по двору, наконец достиг крыши дома и, казалось, окутал его обитателей, защищая от невзгод и опасностей внешнего мира. В этом тумане поселились спокойствие, умиротворение и вера в то, что любые преграды можно преодолеть, пока есть любовь и поддержка близких людей, которые прошли проверку временем и испытаниями.