Слова, которые изменили всё

Сон он тогда всё-таки выкинул из головы. Ну… почти. Утро началось вполне по-обычному. Не считая того, что ему пришлось решать проблему, возникшую после сна самым быстрым и проверенным способом. И вот тут началось самое забавное. В зале уже кто-то гремел посудой. Где-то спорили Магна и Лакк. Ноэль возмущалась на кого-то, а Аста орал так, будто пытался перекричать собственную судьбу. Когда Ями появился на лестнице, несколько голов резко повернулись. — Капитан?! — удивлённо выпалил Аста. — Вы так рано?! Финрал тоже выглядел слегка шокированным. — Обычно вы… э-э… просыпаетесь позже. Ями лениво почесал затылок. — Утро выдалось… продуктивное. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Ями хмыкнул. — Расслабьтесь, идиоты. Просто хорошее утро. И на этом разговор закончился. Потому что никто из них, к счастью для их психики, не стал уточнять детали. На следующий день были миссии. Потом отчёты. Потом кто-то из Быков взорвал половину тренировочного поля. (Это был Магна. Или Лакк. Или оба.) Потом его снова вызвали на собрание капитанов. Жизнь быстро напомнила, что думать о всякой ерунде — роскошь. И Ями, как обычно, просто пошёл дальше. Но примерно через пару недель начали происходить… странности. *** Шарлотта Роузрей всегда была странной. Не в плохом смысле. Просто… странной. Он заметил это ещё давно. Ещё тогда, когда только появился в королевстве и половина рыцарей смотрела на него так, будто кто-то по ошибке впустил дикого зверя в зал собраний. Аристократы особенно старались. Они либо кривились, либо делали вид, что его вообще не существует. Некоторые капитаны поначалу тоже не были в восторге от того, что какой-то чужак внезапно оказался среди них. Ну, кроме, пожалуй, Юлиуса. Тот вообще выглядел так, будто нашёл новую игрушку. Ями тогда на всё это смотрел спокойно. Ему было глубоко плевать, кто там и что о нём думает. Но всё равно было… забавно наблюдать. А Шарлотта тогда повела себя иначе. Она просто… работала. Без лишних слов. Без косых взглядов. Без этих аристократических привычек смотреть на людей сверху вниз. Если миссия требовала координации — она обсуждала план. Если нужна была помощь — говорила прямо. Если он делал что-то безумное (а это происходило регулярно), она просто сжимала переносицу и говорила что-нибудь вроде: — Капитан Ями… это крайне нерационально. И всё. Без истерик. Без высокомерие. Иногда даже с лёгким уважением. Для аристократки это было… необычно. Очень. И чем больше он за ней наблюдал, тем сильнее убеждался: она вообще не похожа на большинство из своего круга. Слишком самостоятельная. Слишком упрямая. Слишком честная. И, чёрт возьми, слишком добрая. Но не в том слащавом смысле, в каком обычно говорят о благородных дамах. Нет. Шарлотта Роузрей не была доброй ко всем подряд. Она была доброй… к тем, кто этого заслуживал. И Ями это заметил довольно быстро. Он видел, как она разговаривает с простыми людьми во время миссий. Без этой фальшивой вежливости, которой обычно прикрываются благородные. Она слушала. Помогала. Иногда даже извинялась перед ними, если рыцари причиняли неудобства. Без этого аристократического тона, когда человек вроде бы вежливый, но на самом деле смотрит на тебя сверху вниз. С ней такого не было. При этом, что было забавно — если помощь требовалась мужчине, который вёл себя нормально… Шарлотта могла быть с ним вполне спокойной. Даже доброжелательной. Хотя всем было известно, что мужчин она, мягко говоря, не жалует. Однако если человек не вёл себя как кусок мусора — она относилась к нему честно. Без предвзятости. Но если перед ней оказывался кто-то, кто действительно вёл себя как отброс… В лучшем случае она просто переставала его замечать. Вообще. Никаких криков и сцен. Она просто смотрела сквозь. И шла дальше. Ями в такие моменты пожимал плечами. — Справедливо Потому что, если честно, он и сам не видел смысла тратить время на идиотов. Хотя... В зависимости от проступка мог и задницу не полениться надрать. И Шарлотта тоже... Могла. Просто чтобы её вывести — нужно было сильно постараться. Он видел это пару раз. Когда какой-то благородный идиот позволил себе грубость по отношению к простым жителям. Когда кто-то из рыцарей начал злоупотреблять властью. Когда один особо тупой маг решил, что может позволить себе насмешки над её отрядом. В такие моменты Шарлотта Роузрей превращалась в настоящую бурю. Но если ты никаким образом не проштрафился перед ней, то с Шарлоттой работать было… удобно. Она понимала с полуслова. Иногда спорила. Иногда пыталась остановить его очередную безумную идею. Но всё равно держалась рядом достаточно спокойно. По крайней мере раньше. А теперь… Теперь она почему-то начала его избегать. Не всегда. Но достаточно часто, чтобы это стало заметно. Сначала — как фон. Капитан «Голубой розы» реже оказывалась рядом. Совместные задания переносились, обсуждения передавались через заместителей, а если они всё же оказывались в одном помещении — она исчезала слишком быстро. Всегда по делу. Всегда без повода. Всегда — раньше, чем он успевал что-то сказать. Он не придавал этому значения. Люди странно себя ведут. Особенно после войны. Он и сам не был исключением. У людей в голове вообще творится чёрт знает что. Особенно у аристократов. Бог знает, что там происходит у неё. Может, съела что-то не то. Он тихо фыркнул. Затем пожал плечами. Если ей хочется вести себя странно — пусть ведёт. У него и без того хватает проблем. *** Так прошёл почти год. Да, год. Шарлотта Роузрей по-прежнему держалась так, будто между ними висела невидимая стена. И Ями привык. Сначала это бесило. Дико. Теперь он (почти) перестал обращать внимание. У него были миссии. Отчёты. И толпа идиотов под командованием. Этого хватало. Но... иногда она всё равно удивляла. Например, когда он отсутствовал на собрании из-за очередной разведки на границе. Он возвращался в кабинет. Скрипучая дверь. Пыльный стол. Разбросанные бумаги. И…аккуратная стопка отчётов. Идеально сложенная. Слишком аккуратно для его отряда. На полях аккуратные пометки. Чёткий почерк. Лишь одна-две колкие фразы в уголке — «чтобы ты не расслаблялся слишком», написано почти с улыбкой. Ями мог лишь усмехнуться. Он прекрасно знал, чьих это рук дело. Шарлотта. Она передавала бумаги через своих рыцарей. Те — через Финрала. А Финрал, конечно же, радостно складывал всё на стол капитану. — Финрал… — мрачно бормотал Ями. — Да, капитан? — Ты что, мой секретарь? — Н-нет! — Тогда какого хрена? Финрал нервно чесал затылок. Потому что объяснить правду он не мог. А правда была проста. Капитану Шарлотте Роузрей Финрал отказать не мог. Во-первых — она была пугающе серьёзной. Во-вторых — невероятно красивой. А в-третьих… Он до сих пор помнил то самое признание капитана Голубой Розы. И потому предпочитал не вмешиваться в эту историю. Хотя жуть как было интересно узнать подробности. А Ями приходилось разбирать бумаги. Он сидел за столом. Курил. Читал пометки. И тихо хмыкал. Потому что её комментарии были… странно точными. Её слова не обременяли. Они не давили. Не приказывали. Просто… указывали, направляли. Как будто она знала, что Ями сам разберётся. Но, при этом, не позволяла ошибиться. Она могла кинуть колкую фразу: «Попробуй в следующий раз не развалить всё на границе», — но не с целью обидеть. Ни разу. Он часто смотрел на эти записи и тихо удивлялся. — Ненавидит… или что? — бормотал он себе под нос. Потому что если она ненавидит… почему не кричит? Почему не оскорбляет? Почему не игнорирует его полностью? Почему помогает? Он не понимал. Ями затянулся сигаретой и уставился в окно. — Да ну её… — и тихо рассмеялся. —Чёртово совершенство. Он оперся на стол, готовый окунуться в новую бумажную рутину. Его мысли уже не обижались. Не раздражались. Они просто удивлялись. Каждый раз, когда она оставляла ему записку с отчётом или аккуратно исправляла что-то в документе, он ловил себя на том, что почти ждёт этих моментов. И, честно говоря… он удивлялся себе самому. Потому что отчего-то был уверен, что даже если Шарлотта всё ещё будет держать его на расстоянии. И даже если она его ненавидит... Она никогда не оставит его без помощи. *** А Шарлотта по-прежнему оставалась образцовым капитаном. Но иногда… Проходя по коридору магической башни, она натыкалась на его силуэт — Ями, смеющегося над шуткой подчинённых. И сердце — не подчиняясь логике и гордости — стучало так, что казалось, будто его могут услышать все. Каждое собрание, когда он садился рядом, каждый случайный взгляд — и щеки Шарлотты окрашивались, дыхание сбивалось. Она старалась быть капитаном, непоколебимой, но чувства периодически накрывали её, как буря, которой нельзя управлять. И всё же… Видеть его здоровым, сильным, смеющимся — для неё было счастьем. Простым, тихим, почти запретным счастьем. *** Сезоны незаметно сменяли друг друга. И вот с той самой битвы прошёл год и три месяца. Для королевства — год восстановления. Для капитанов — год непрерывной работы. Для Шарлотты — год аккуратного бегства. Банкет по случаю церемонии награждения за боевые заслуги был шумным и вычурным по мнению Ями, но не абсолютно бесполезным мероприятием. Он перекинулся парой-тройкой фраз с некоторыми капитанами. Хотелось выпить... Хоть алкоголь был не особо хорош... по его меркам. Он стоял у колонны, лениво осматривая зал, когда почувствовал знакомое ки. Именно в этот момент она его заметила. Ями успел уловить это — короткую паузу, едва заметное напряжение плеч. А потом… она развернулась. Слишком резко. Слишком быстро. И исчезла в толпе, будто кто-то подал сигнал к отступлению. Он нахмурился. — Шарлотта уже год как чудачит, ничерта не понимаю. Что это с ней? Я что-то не так сделал? — пробормотал он вслух. Финрал, стоявший рядом с бокалом, вздрогнул и посмотрел на него так, будто Ями только что задал самый странный вопрос на свете. — …Вы серьёзно? — Ага. — Ями скрестил руки на груди. — Ума не приложу, чего она меня избегает? Финрал помолчал секунду. Потом ещё одну. А затем осторожно, будто ступая по минному полю, сказал: — Она же вам призналась, когда вы были присмерти... Неужели вы всё так и топчетесь на месте?... Давно хотел спросить... Ями повернулся к нему медленно. — …Чего? Мир на мгновение… сдвинулся. — Какое ещё признание? — спросил Ями, и в его голосе впервые за вечер не было ни грубости, ни шутки. Финрал уставился на него. — Подождите. — Он прищурился. — Вы хотите сказать… Вы правда не знаете? — Я спрашиваю, — раздражённо ответил Ями. — Что за хрень? Финрал сглотнул. — Она призналась вам тогда. После боя. — Он понизил голос. — Мы все это слышали. Тишина. Шум зала словно отодвинулся куда-то в сторону, стал глухим, нереальным. — …А? — выдохнул Ями. Финрал смотрел на него уже с искренним ужасом. — Вы… не услышали? Ответ пришёл не сразу. Потому что в голове Ями Сукехиро начали стремительно сходиться куски, которые год упорно не складывались. Её побеги. Её избегание. Её напряжение при каждой встрече. Её взгляд — не злой. Не холодный. А… слишком быстрый, чтобы он успел его поймать. — Так… я в толчок, — резко сказал он. И ушёл. *** В мужской уборной было тихо. Каменный пол приятно отдавал прохладой, а из узкого окна тянуло ночным воздухом. Ями захлопнул за собой дверь, и принялся размышлять. — Это что за поворот? Шарлотта… — пробормотал он. 'Влюблена в меня?' Мысль прозвучала абсурдно. Почти смешно. Шарлотта Роузрей. Капитан. Строгая. Гордая. Та, что краснеет от злости и держит спину прямее, чем клинок. Серьёзно? — Как давно?.. — тихо спросил он у пустоты. Вспышки воспоминаний ударили без предупреждения. Её реакции. Её смущение. То, как она вспыхивала от любой его фразы. — Так то её ки… — он осёкся, резко выдохнул. — Чёрт. 'Она не ненавидела меня?' Он всегда думал, что её резкость — неприязнь. Что её дистанция — защита. Что если она злится, значит, так проще. И её постоянные побеги… — Это мы так смущаемся? — произнёс он вслух, и слова эти прозвучали нелепо и почти... мягко. Он выпрямился. — Серьёзно?.. Он хмыкнул. И вдруг вспомнил, как она иногда буквально разворачивалась и уходила, едва он подходил ближе. Как её уши краснели. Как она начинала говорить слишком официальным тоном. — Твою же… — тихо выдохнул он. Год. Целый чёртов год. Она бегала от него. И всё это время он думал, что она его терпеть не может. Ями невольно усмехнулся. Картина в голове вдруг стала… неожиданно милой. Капитан Голубой Розы. Гроза аристократ. Женщина, которая могла одним взглядом заставить рыцаря заткнуться. И при этом…смущённо сбегает, потому что призналась в любви. — Да ладно… — пробормотал он. Он вдруг представил, как она стоит перед ним в тот момент. Как говорит эти слова. Как краснеет. И как потом… понимает, что он, идиот, этого даже не услышал. Она делала вид, что ничего не произошло и смотрела на него так, будто он — опасность. — …Теперь она всегда будет так убегать? Ями тихо фыркнул. — Ну и кто из нас теперь идиот… Дверь скрипнула. — Капитан… — раздался знакомый голос. — Как долго вы собираетесь там сидеть!? Там уже все расходятся! Ями медленно повернул голову на источник звука. — Финрал. Тот стоял у двери, неловко опершись о косяк. — Вы… эм… уже довольно долго там. — И? — Ну… — Финрал кашлянул. — Я просто решил проверить, не случилось ли чего. Ями хмыкнул. Он ещё пару секунд смотрел на стену. Мысли постепенно успокаивались. Пазл наконец сложился. Шарлотта не избегала его из-за злости. Она избегала его… потому что он ей нравился. И, чёрт возьми. Это многое меняло. Он медленно выдохнул. — Ладно… Поговорить. Нужно просто поговорить. Не сегодня. Не посреди этого дурацкого банкета. Но скоро. Потому что если она ещё год будет от него бегать…он, честно говоря, с ума сойдёт. — Капитан! — снова донёсся голос Финрала. — Вы там что, заснули?! Ями усмехнулся. Он открыл дверь и вышел в коридор. Потом остановился, закурил сигарету и выпустил дым. Финрал осторожно шёл рядом. — Капитан… вы выглядите так, будто только что поняли что-то очень важное. Ями посмотрел на него пару секунд. Потом лениво затянулся сигаретой. — Ага. — И что же? Он хмыкнул. — Что туалет — отличное место для великих мыслей. Финрал нахмурился. — Вы сейчас серьёзно? Ями выпустил дым. — Половина великих идей в этом мире родилась либо в бою… либо в туалете. Финрал закрыл лицо рукой. — Я… даже не знаю, как на это реагировать Ями усмехнулся и направился к выходу. Теперь ему нужно было обдумать как поймать одну очень колючую женщину.