Пока не наступило утро

Ночь уже окончательно опустилась на базу «Голубой Розы». Коридоры стихли. Голоса исчезли. Даже шаги дежурных звучали где-то далеко, приглушённо, будто весь мир на время решил оставить её одну. Шарлотта вошла в свою комнату и, закрыв за собой дверь, остановилась на секунду. Она провела рукой по волосам, прислонилась спиной к двери и на мгновение закрыла глаза. Внутри всё ещё жгло от эмоций, от мыслей, от тепла, которое оставил после себя Ями. Она мягко улыбнулась себе. «Мы вместе…» Её взгляд устремился в окно. Ночное небо было ясным, звёзды — холодные и далекие, но в этот момент Шарлотта ощущала, что их свет отражается где-то глубоко внутри. Там, где живёт то самое чувство — тихое, уверенное, не требующее лишних слов. — Мы… действительно вместе, — шепнула она сама себе. Шарлотта глубоко вдохнула. Сердце всё ещё колотилось, и дыхание было частым, как после бега, хотя она уже никуда не спешила. Это правда? Это не сон? Не игра воображения? Нежное тепло от его руки ещё оставалось на её пальцах, и Шарлотта едва заметно улыбнулась. Её сердце пело от счастья, но где-то рядом таился тихий страх: что если завтра всё изменится? Что если это… иллюзия, которая исчезнет с первым светом? Она сжала кулаки, стараясь удержать это чувство. Нет, это было по-настоящему. Его слова, его взгляд, его смех, его смятение и в то же время уверенность — всё это было слишком живым, чтобы быть выдумкой. Она позволила себе крошечный смех, тихий и радостный, почти не слышный для кого-либо, кроме неё самой. *** В её комнате было тихо и спокойно. Шарлотта готовилась ко сну и уже некоторое время стояла перед зеркалом. Волосы уже были распущены — золотистые пряди мягко спадали на плечи и спину. Она медленно проводила по ним расчёской, аккуратно, почти механически, как делала это сотни раз до этого вечера. Движение за движением. Ровно и спокойно. Но сегодня это не помогало. Мысли не подчинялись. Сердце — тем более. Она провела расчёской ещё раз… и остановилась. Взгляд невольно задержался на отражении. На самой себе. Щёки всё ещё хранили лёгкий румянец. Глаза казались чуть мягче, чем обычно. Живее. Она медленно подняла руку и коснулась своей щеки. Той самой. Где совсем недавно была его ладонь. Тёплая. Сильная. Уверенная. Пальцы едва заметно дрогнули. — … Тишина. И воспоминание пришло сразу. Его голос. Низкий. Спокойный. Честный до невозможности. «Ты мне нравишься, Шарлотта» Она закрыла глаза. Расчёска медленно опустилась на стол. — Это… Слова не находились. Да и не были нужны. Она открыла глаза снова. И на секунду… не узнала себя. Не ту женщину, которую привыкла видеть каждый день. Не строгого капитана. Не сдержанную аристократку. А кого-то… другого. Более мягкого. Более живого. — … Она чуть заметно улыбнулась. И в отражении — впервые за долгое время — эта улыбка не показалась ей чужой. Шарлотта медленно выдохнула. И отвела взгляд. Слишком непривычно было… видеть себя такой. Она развернулась и подошла к окну. Лёгкое движение — и створка приоткрылась. Ночной воздух коснулся кожи. Прохладный. Свежий. Но внутри всё равно оставалось тепло. Она опёрлась ладонями о подоконник и подняла взгляд к небу. Тёмное, глубокое, спокойное. И в этом спокойствии... впервые за долгое время не было одиночества. Она сжала пальцы на подоконнике. — Это правда. Он сказал это. Она закрыла глаза на секунду. — Он остаётся... Шёпотом. Почти удивлённо. — Он выбрал остаться. Сердце сжалось. Но уже не от боли, а от осознания. Ями мог уйти, вернуться домой. Оставить всё здесь, позади— как однажды это сделал... Но сейчас решил не делать этого. И… выбрал её тоже. Щёки снова слегка потеплели. — …Женщина, которая от него без ума… Она тихо выдохнула. И на этот раз не стала отрицать. Не стала прятаться за привычной строгостью. Просто позволила мысли… быть. — Да… Почти шёпотом. — Это так. И посмотрела на небо уже иначе. Будто в нём стало чуть больше света. — Я люблю его. Слова прозвучали впервые — настолько чётко, вслух, без страха. Без необходимости оправдываться. Без боли. И от этого стало… легче. Она провела пальцами по подоконник. Медленно. Задумчиво. — И он… Сердце сбилось. — …ответил. Её губы дрогнули. Улыбка появилась снова. Та самая, которую почти никто не видел. Она ещё немного постояла у окна. Просто дыша. А потом медленно закрыла окно. Вернулась к кровати. Села. Аккуратно убрала волосы за плечо и на секунду замерла. «Он назвал меня своей» Щёки вспыхнули снова. Она опустила взгляд. И тихо, почти смущённо улыбнулась. — …Что же делать... Кажется, я не смогу уснуть. Прошептала Шарлотта едва слышно. И сердце снова дрогнуло. Сильнее. Она легла. Медленно укуталась в одеяло, закрыла глаза. И почти сразу — воспоминание. Его рука на её талии. Его голос у самого уха. Его взгляд. И поцелуй. Шарлотта тихо выдохнула. Она коснулась кончиками пальцев своих губ... ... Мы целовались... Мысль вспыхнула — и тут же обожгла. Щёки запылали. Она уткнулась в подушку, сжимая её чуть крепче. Хотелось смеяться. Глупо. Тихо. Счастливо. Она перевернулась на бок, обняв подушку. Но подушка не могла в полной мере заменить Ями... и это огорчало. Но она вновь улыбнулась. Сон не приходил. Мысли возвращались снова и снова, прокручивая этот вечер — его слова, его взгляд, его прикосновения. Она тихо перевернулась ещё раз, устраиваясь удобнее. И где-то между этими воспоминаниями, между смущением и счастьем, между усталостью и теплом… постепенно позволила себе уснуть с единственной мыслью. Что, возможно… сегодня он ей приснится. *** Тем временем Ями шёл к своей комнате медленно, без привычной тяжёлой поступи, будто впервые за долгое время ему некуда было спешить. Руки в карманах, плечи расслаблены, взгляд лениво скользит по знакомым коридорам… а внутри — странный жар, смесь облегчения, гордости и… чего-то нового. «Моя» Мысль прозвучала в голове так чётко, что он даже остановился. Резко. Будто его кто-то окликнул. Ями медленно вдохнул, глубже обычного, словно пробуя это слово на вкус. — Тц… — тихо усмехнулся он, проводя рукой по затылку. — Докатился. Но отмахнуться не получилось. Наоборот. Это чувство только усилилось. Гордость накатила волной — тяжёлой, уверенной, почти звериной. Не показной, не той, которой хвастаются… а глубокой, внутренней. Шарлотта Роузрей. Капитан. Аристократка. Женщина, на которую смотрят, которой восхищаются… и к которой просто так не подойдёшь. Выбрала его. Его. Ями коротко хмыкнул. — Ну и вкус у тебя, конечно… Но в голосе не было ни тени сомнения. Только кривоватая усмешка. Он никогда не считал себя хуже других. Да и плевать ему было, кто там какого титула. Но всё равно… Чтобы она. Чтобы так. Чтобы с этим взглядом. «Ты — лучший» Он тихо рассмеялся. Низко. Почти довольно. — Вот это ты, конечно, перегнула… И всё же… внутри что-то приятно сжалось. Чёрт. Да ему хотелось сейчас выйти на улицу и заорать на всё королевство: “Слышали?! Шарлотта Роузрей выбрала меня! Она - моя женщина!” Он даже представил лица остальных. И почти фыркнул. — Ага… и потом ещё отбиваться от половины знати. Ями покачал головой, продолжая идти. Но за этой лёгкой, почти шутливой мыслью скрывалось кое-что другое. Более опасное. Более… личное. Потому что вместе с гордостью пришло желание. Не то, привычное. Не простое, не поверхностно. А другое. Глубже. Цепляющее. Он нахмурился, сам не сразу понимая, откуда это взялось. Когда она смотрела на него. Когда говорила, что любит. Когда улыбалась так, как не улыбается никому другому… — Вот же ж… Он выдохнул через нос. Потому что понял. Он пропал. Окончательно. Теперь ему мало. Раньше эти желания казались мелочью, иногда забавной прихотью, но сейчас они стали… острыми, живыми, требующими воплощения. Когда она сказала, что любит и при этом выглядела так... Он захотел держать её чаще. Обнимать её, чтобы почувствовать, что она рядом. Целовать снова и снова, не спеша. Наблюдать, как она сначала держится… а потом всё равно сдаётся, краснеет, теряется — и остаётся. Хочет видеть этот взгляд. Только на себе. Чтобы в любой комнате она сначала искала его. Чтобы думала о нём. Чтобы возвращалась к нему. Чтобы… — …Тц. Он остановился у двери в свою комнату. Провёл рукой по лицу. — Да ты совсем уже. Но уголок губ всё равно дёрнулся. Потому что отступать от этой мысли он не собирался. Он открыл дверь и зашёл внутрь. *** Комната встретила привычной тишиной. Спокойной. Пустой. Ями медленно прошёл внутрь и без особых церемоний завалился на кровать, закинув одну руку за голову. Потолок. Знакомый. Обычный. Вот только мысли — нет. Сон даже не собирался приходить. Он тихо хмыкнул. И, как назло, перед глазами снова и снова всплывал её образ. Голубые глаза — ясные, внимательные, смотрящие на него так, будто в этот момент в мире для неё существовал только он. — … Он прищурился. И улыбка. Настоящая. Тёплая. Мягкая. И… — …Чёрт. Он прикрыл глаза ладонью. — Эти ямочки… Раньше он их вообще не замечал. Как будто их и не было. А теперь… Теперь они всплывали в голове снова и снова. Как заноза. Приятная, но всё равно мешающая нормально думать. — Вот же… Он тихо выдохнул. И, конечно, дальше стало только хуже. Потому что он вспомнил её губы. И это уже было совсем не смешно. — Да не могут они быть такими… Он нахмурился. Слишком мягкие. Слишком тёплые. Слишком… правильные. Он провёл языком по губам, будто пытаясь вспомнить ощущение точнее. И замер. Потому что вспомнил. Как он целовал её. Как она сначала замерла… А потом ответила. Так нежно и так... умело...? Он резко открыл глаза. — Стоп. Приподнялся на локте. — Это же был её первый поцелуй?.. Тишина. Он уставился в потолок, хмурясь всё сильнее. — Тогда какого демона… Пауза. — …она так хорошо целуется? Подозрительно. Очень. Мысль скользнула дальше — опасно и не к месту. И в очень нехорошую сторону. — Возможно…? Он резко сел. — Нет. Даже не думай. Он провёл рукой по волосам, раздражённо. — Она бы не подпустила к себе кого-то другого. Слишком гордая. Слишком… она. Он фыркнул. — Да к ней бы половина королевства боялась даже на метр подойти. Он снова откинулся назад, прикрыв глаза рукой. Но вопрос всё равно остался. — Тогда как… Выдох. — Чёрт. Тишина комнаты лишь усиливала поток мыслей, но раздражения не было. Вместо него на губах появилась слабая, почти мальчишеская улыбка. — Ладно… Он тихо хмыкнул. — Разберёмся. Пауза. — Завтра спрошу. Он усмехнулся, уже расслабляясь. — Представляю её лицо… Мысли наконец начали утихать. Тело постепенно расслабилось. И, впервые за долгое время… Он уснул с хорошим настроением.