Ремонт

Это был странный период. Ремонт неожиданно превратился в отдельное приключение. Днём Ями пропадал в штабе «Чёрных Быков», буквально за шиворот затаскивая Нахта в капитанские обязанности. Шарлотта тоже каждый день уходила в штаб «Голубых Роз». Она по-прежнему выполняла обязанности капитана безупречно. Тренировки. Документы. Новые задания. А вечерами… Они возвращались домой. Снимали капитанские плащи. Переодевались. И начиналась вторая смена. --- Работать вместе оказалось неожиданно легко. Ями действительно умел почти всё. Он уверенно работал с деревом. Менял балки. Сам подгонял двери. Выравнивал стены. И мебель собирал так, словно занимался этим всю жизнь. Иногда Шарлотта просто останавливалась и наблюдала. — Что? — Ты удивительный. Он недовольно почесал затылок. — Да брось. — Нет, правда. Она подошла ближе. Провела ладонью по только что отполированной деревянной столешнице. — Посмотри, как красиво получилось. Она улыбнулась. Он отвернулся, скрывая довольную улыбку. — Если хозяйке нравится… Он похлопал ладонью по столешнице. — Значит, не зря старался. --- Шарлотта тоже не сидела без дела. Как аристократка она прекрасно разбиралась в тканях, мебели, предметах интерьера. Хотя без столкновений с Ями не обходилось. Потому что этот суровый на вид мужчина ещё и отлично чувствовал цвета. А ещё Шарлотта узнала очередной удивительный факт... Ями Сукехиро хорош в рисовании. *** В один вечер он разложил на полу несколько листов бумаги. Вокруг лежали свёрнутые чертежи, деревянные рейки, карандаши. Шарлотта вошла с двумя кружками чая и остановилась. — Хиро? Он даже не поднял головы. — Минуту. Карандаш быстро скользил по бумаге. Линия за линией. Уверенно. Без единой заминки. Шарлотта подошла ближе. — Что это? — Гостиная. Он закончил несколько штрихов и наконец протянул ей лист. Шарлотта замерла. — Это... Она внимательно рассмотрела лист. Аккуратные линии. Точные размеры. Даже падающий из окон свет был обозначен лёгкой штриховкой. На полках уже стояли книги. На столе — ваза с цветами. А возле камина диван. — Хиро... Пауза. — Это невероятно... Ями пожал плечами. — Так проще представить, что получится. Рисунок выглядел так, словно его рисовал профессиональный художник. Шарлотта несколько секунд молчала. Потом медленно подняла взгляд и тихо улыбнулась. — Большинство людей даже прямую линию так не проведут. Он усмехнулся. Шарлотта присела рядом. — Ты никогда не рассказывал. — Не спрашивала. Она покачала головой. — Не думала, что ты так рисуешь. Он покосился на неё. В уголках губ появилась знакомая хитрая улыбка. — Могу и тебя нарисовать. Шарлотта удивлённо подняла голову. — Меня? — Ага. Она смущённо поправила прядь волос. — Ну... если хочешь. Ями молча взял новый лист. И начал рисовать. Шарлотта старалась сидеть спокойно. Ей по-прежнему давалось это с трудом. Хотя с неё прежде уже писали картины. Ями почти не смотрел на бумагу. Сначала взгляд на неё. Потом несколько быстрых штрихов. Снова на неё. Опять карандаш. Всё происходило удивительно быстро. — Не двигайся. — Я и не двигаюсь... — Сейчас начала. Она виновато улыбнулась. — Прости. — Ничего. Прошло ещё несколько минут. Потом Ями довольно выдохнул. — Готово. Он развернул лист к ней. Шарлотта с любопытством наклонилась... И тут же застыла. На рисунке была она. Безошибочно она. Волосы рассыпались по плечам. Щёки слегка раскраснелись. Рубашка свободно спадала с одного плеча, открывая ключицу и часть груди, ткань небрежно облегала фигуру, словно она только что проснулась. Всё было изображено очень деликатно — без откровенной наготы, но настолько чувственно, что сразу вспоминались их моменты наедине. Шарлотта вспыхнула до самых кончиков ушей. — Хиро! Он поднял голову. — М? Она прижала рисунок к груди. — Это... это слишком пошло! Он удивлённо посмотрел на неё. — Почему? — Потому что... Она не находила слов. — Потому что... я здесь почти... Она ещё сильнее покраснела. — Почти раздетая! Ями спокойно пожал плечами. — Красивая. Она закрыла лицо ладонью. — Если кто-нибудь это увидит... — Не увидит. Он совершенно невозмутимо забрал рисунок обратно. Шарлотта насторожилась. — Что ты делаешь? — Спрячу. — Куда? — К себе. Щёки Шарлотты вспыхнули ещё сильнее. — Но... — Я нарисовал это для себя. Он аккуратно сложил лист. — Никому показывать не собираюсь. Ями некоторое время молча смотрел на её возмущённое лицо. Потом вдруг пожал плечами. — Ладно. Он спокойно взял новый лист. — Тогда ещё раз. Шарлотта недоверчиво прищурилась. — Снова?.. — Снова. Он сел поудобнее, привычно взял карандаш и, больше не отвлекаясь, начал работать. Шарлотта невольно замолчала. Она и раньше видела, как он уверенно держит меч, чинит крышу, вырезает детали для новой мебели или делает точные расчёты для пристройки. Но сейчас... Он рисовал. И делал это так легко, словно занимался этим всю жизнь. Она старалась украдкой заглянуть в рисунок. — Не подглядывай. — Я не подглядываю. Он только усмехнулся. — Терпи. Минут через пятнадцать Ями наконец положил карандаш. Несколько секунд молча смотрел на работу. Потом протянул ей лист. — Теперь можешь смотреть. Шарлотта осторожно взяла рисунок. И замерла. Это был её портрет. Распущенные волосы мягко спадали на плечи. На лице — спокойная, тёплая улыбка. Та самая, которую, как ей казалось, она показывала только ему. На щеках едва заметно проступали любимые им ямочки. Глаза были живыми. Светлыми. Полными тепла. Она долго не могла произнести ни слова. — Хиро... Он пожал плечами. — Что? Шарлотта подняла на него растерянный взгляд. Потом снова посмотрела на рисунок. Осторожно коснулась пальцами края бумаги. И совсем тихо спросила: — Неужели... Она смущённо улыбнулась. — Неужели я правда такая красивая? Ями посмотрел на неё так, будто вопрос показался ему совершенно странным. — Нет. Намного... Прекраснее. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. А потом... Совсем неожиданно для самой себя потянулась вперёд. Обняла его за шею. И поцеловала. Коротко. Нежно. Но так искренне, что Ями сразу улыбнулся ей в губы. — Вот это уже больше похоже на благодарность, — тихо сказал он. — Не за рисунок. Она покачала головой. — За то... как ты на меня смотришь. *** В другой день произошло следующее. --- — Я тебе говорю, это совершенно нерационально. Шарлотта стояла посреди гостиной, уперев руки в бока, и смотрела на него тем самым упрямым взглядом, который Ями уже давно научился распознавать. Этот взгляд означал: она уверена в своей правоте и отступать не собирается. — Рационально, нерационально… — проворчал он, развалившись на диване. — Это кресло стояло у окна с самого начала. И там ему самое место. — Оно закрывает свет. — Оно создаёт атмосферу. — Оно мешает. — Оно стоит как надо. Шарлотта раздражённо выдохнула. Это был уже третий спор за вечер. Сначала о том, куда ставить книжный шкаф. Потом о том, нужны ли на кухне декоративные свечи. Теперь вот это злосчастное кресло. Совместная жизнь, как оказалось, открывала множество неожиданных фронтов для сражений. — Хиро, ты просто не хочешь признать, что я права. Он лениво поднял бровь. — А ты просто слишком любишь командовать. — Потому что иначе ты бы жил как в берлоге. — Зато удобно. — Это не "удобно", это хаос. — Это мужской порядок. — Это катастрофа. Он усмехнулся. Шарлотта сузила глаза. Потом вдруг решительно подошла к креслу, ухватилась за спинку и одним уверенным движением передвинула его к противоположной стене. Ями моргнул. Посмотрел на кресло. Потом на неё. А она выпрямилась и с явным торжеством в голосе сказала: — Вот. Теперь идеально. Он уже открыл рот, чтобы возразить. Но в этот момент Шарлотта поймала его взгляд… И совершенно неожиданно, с какой-то озорной хитринкой, на секунду показала ему язык. Совсем быстро. Легко. Почти по-детски. И тут же сделала вид, будто ничего не произошло. У Ями внутри будто что-то с грохотом взорвалось. Очередная стрела Купидона, не иначе. Чёрт бы её побрал. Что это вообще было? Как можно выглядеть одновременно настолько достойно, грациозно… и до невозможности очаровательно? Он медленно поднялся. Шарлотта сразу насторожилась. — Что? Ями шагнул к ней. — Повтори. — Что повторить? — То, что ты сейчас сделала. Она мгновенно поняла. И вспыхнула. — Я ничего не делала. — Да ну? Он сделал ещё шаг. Она инстинктивно отступила. — Хиро… В его глазах уже появился тот самый опасный блеск. — Значит, показалось. — Именно. Ещё шаг. Она ещё назад. — Тогда чего убегаешь? — Я не убегаю! — Ага. Шарлотта резко развернулась и попыталась обойти диван, но Ями оказался быстрее. Вернее, почти быстрее. Она ловко увернулась из-под его руки и с тихим смешком проскользнула мимо. — Неуклюжий, — бросила она через плечо. — Ах так? Он рванул за ней. По комнате тут же началась настоящая погоня. Шарлотта смеялась, легко ускользая от него, то прячась за столом, то резко меняя направление. Ями уже и сам смеялся, хотя ворчал: — Стой, зараза. — Попробуй поймай! Она снова увернулась. Но, пятясь назад и торжествующе глядя на него, не заметила край ковра. Нога зацепилась. — Ой— Ями машинально рванулся вперёд, пытаясь её удержать. И в итоге потерял равновесие сам. Они вместе рухнули на диван. Шарлотта мягко упала на подушки, а Ями навис сверху, удержавшись на локтях по обе стороны от неё. На секунду всё замерло. Её золотистые волосы рассыпались по обивке. Щёки пылали от смеха и смущения. А глаза смотрели на него так ярко и живо, что у него перехватило дыхание. — Поймал, — хрипло сказал он. Шарлотта улыбнулась. Тихо. Лукаво. И снова, совсем на мгновение, показала ему язык. Это стало последней каплей. Ями тихо рыкнул и тут же накрыл её губы своими. Шарлотта ахнула от неожиданности, но уже через секунду обвила руками его шею, отвечая на поцелуй. Сначала он был жадным, победным. Потом стал мягче. Глубже. Теплее. Когда они наконец оторвались друг от друга, Шарлотта, тяжело дыша, прошептала: — Это за что? Ями ткнулся лбом в её лоб и усмехнулся. — За провокацию. — Всего лишь язык показала. — Вот именно. Он коротко поцеловал её ещё раз. — Не делай так больше. Она хитро прищурилась. — Почему? Ями посмотрел на неё долгим взглядом. И, усмехнувшись, тихо ответил: — Потому что я не железный. И снова поцеловал её, окончательно забыв и про кресло, и про спор, и про то, кто вообще был прав. *** Отдельной темой стал ремонт кабинета. --- Сначала это началось как что-то совершенно случайное. Ями просто пришёл с кипой бумаг. — У тебя тут тише, — бросил он. — Разберу это здесь. Шарлотта тогда только моргнула. — …Ты собираешься работать здесь? — Ага. --- Первые дни это было странно. Он занимал угол стола, разбрасывал документы так, будто это его территория, иногда что-то бурчал себе под нос, иногда курил у открытого окна. Она работала напротив. И кабинет вдруг стал… общим. Иногда они молча сидели по несколько часов. Только шелест бумаги. Скрип пера. И редкие: — Шар, у тебя есть нормальная карта региона? — В верхнем ящике. Или: — Этот отчёт явно писал идиот. — Это отчёт твоего отряда. — Тогда идиот мой. --- В какой-то момент Ями откинулся на спинку стула и лениво посмотрел вокруг. — Тесно тут. Пауза. Он постучал пальцем по столу. — Надо переделать. Он кивнул в сторону стен. — Переставить. Расширить. Нормально организовать. Шарлотта отложила перо. — Я, вообще-то, тоже об этом думала, — наконец призналась она. Ями усмехнулся. — Вот и отлично. Пауза. — Значит делаем. --- И они сделали. Он таскал тяжёлые шкафы так, будто это ничего не весит. Она организовывала пространство с безупречной точностью. Он ворчал, что “всё слишком аккуратно”. Она отвечала, что “всё слишком хаотично”. И где-то посередине рождался идеальный баланс. Стол стал шире. Два рабочих места — чётко разделены, но рядом. Книги — по её системе. Оружие и отчёты — по его. И при этом всё выглядело так, будто кабинет всегда был рассчитан на двоих. --- — Ну, — протянул Ями, оглядывая результат. — Уже лучше. Шарлотта скрестила руки. — “Лучше”? — Ладно. Он усмехнулся. — Отлично. --- Теперь они действительно работали вместе. Иногда — серьёзно. Она разбирала стратегические отчёты. Он — боевые рапорты и миссии. Иногда спорили. Иногда молча обменивались бумагами через стол. Иногда она просто молча исправляла его подписи. А он делал вид, что не замечает. Но иногда… кабинет переставал быть кабинетом. Это случалось внезапно. Слишком просто. Она встаёт из-за стола. Он ловит её взгляд. Тишина становится другой. И через несколько секунд документы уже забыты. Шторы задернуты. И кабинет, где пять минут назад обсуждали отчёты, превращается в совсем другое пространство. --- После этого они иногда возвращались к работе так, будто ничего не было. Шарлотта поправляла волосы. Ями лениво перекладывал бумаги. И только чуть более тёплое дыхание в комнате выдавало, что “перерыв” был совсем не рабочим.