Глава 6

Дождь лил так яростно, будто хотел смыть Хогвартс с лица земли. По каменным стенам стекали ручьи, коридоры были полны сырости, а в подземельях — как всегда — царил прохладный полумрак. Северус шёл туда, где его никто не искал бы: в пустой старый коридор недалеко от кладовой со снастями. Он шёл быстро, но руки его дрожали. Лили больше даже не смотрела в его сторону. Её глаза — яркие, честные — вчера впервые смотрели на него с холодом. Слово «мерзавец», тихое, но очень ясное, всё ещё звучало в голове. Она отвернулась. Отошла. Оставила. Северус почувствовал, будто часть его просто вырвали. Он остановился у окна, глядя на дождь, и попытался успокоиться. Но вместо успокоения пришла злость — на Поттера, на всех гриффиндорцев, на себя. И тогда кто-то сказал: — Если ты собираешься пробить стекло взглядом, я могу записать это как новый вид магии. Северус обернулся. В нескольких шагах стоял Деон Мальсибер — высокий, чуть сутулый, с вечной задумчивостью в глазах. Он держал под мышкой пару книг, а в руке — несчастный бутерброд. Он не ухмылялся. Не насмехался. Просто наблюдал. Северус тихо процедил: — Иди своей дорогой, Мальсибер. Но тот вместо этого сел прямо на подоконник. — Если бы я уходил каждый раз, когда кто-то выглядит так, будто хочет кого-то убить, — сказал он спокойно, — я бы вообще не общался с половиной Слизерина. Северус не ответил. — Это из-за Поттера? — продолжил Деон с той же спокойной интонацией. — Не твоё дело. — Значит, да. Пауза. Северус медленно выдохнул, почувствовав, что прятать это дальше бессмысленно — и так все видели. Деон развернул бутерброд, оторвал кусок хлеба и аккуратно предложил: — Хочешь? — Нет. — Возьми. У тебя лицо человека, который со вчерашнего дня не ел. Северус, сам того не замечая, взял. Это был первый раз, когда кто-то протянул ему что-то без ожиданий и насмешек. Они сидели молча пару минут, слушая дождь. Наконец Северус прохрипел: — Она… сказала, что не хочет со мной разговаривать. Деон не удивился. Он тихо спросил: — Она стоит того? Северус искренне не понял: — Что? — Стоит ли она твоего разрушения. Стоит всех этих слёз, злости, обид? Стоит того, чтобы ты себя клял? Северус резко отвернулся. Деон продолжил: — Она хорошая, Северус. Но она не обязана понимать тебя. Люди часто уходят, когда ты слишком отличаешься от того, что им привычно. Северус сжал губы. — А ты? — спросил он. — Ты… понимаешь? Деон чуть улыбнулся. — Понимать — громкое слово. Но я знаю, что чувствует человек, который остаётся один. И я знаю, что ты умный, Северус. Достаточно умный, чтобы не позволить Поттеру разрушить свою жизнь. Северус впервые посмотрел на него прямо. В этом взгляде было больше, чем он хотел показать — боль, растерянность, благодарность. А Деон поднялся и протянул ему книгу: — «Продвинутые элликсиры. Том II». Возьми. Завтра я заберу. Нам есть о чём поговорить. — Зачем? — спросил Северус тихо. — Потому что такие как ты редко встречаются. И я предпочитаю иметь рядом умных людей, а не идиотов вроде Эйвери, — Деон пожал плечами. — И ещё… — он задержался. — Ты не мерзавец, Северус. Ты просто запутался. Он ушёл с лёгкой улыбкой, а Северус остался стоять, сжимая книгу в руках. И впервые за долгие месяцы он почувствовал, что не один. Хогвартс, конец второго курса. Вечер. Коридоры почти пусты — ученики уже разошлись по факультетским комнатам, и только редкие шаги эхом отражались под сводами. Северус шёл быстро, чуть сутулившись, прижимая к груди толстую книгу по зельеварению. Днём гриффиндорцы в очередной раз подловили его после занятий, и хоть он почти не показывал вида, внутри кипело злое, болезненное чувство унижения. Он надеялся добраться до подземелий незамеченным. Но у поворота он услышал шум. Сначала — приглушённый голос, потом — резкий звук удара. — Я сказал, отстань, — донёсся раздражённый шипящий голос. Северус замер. Он узнал интонацию — это был Деон Мальсибер, тоже второкурсник, но почти незаметный в толпе слизеринцев. Его обычно обходили стороной: слишком спокойный, слишком молчаливый, слишком наблюдательный. Не всегда понятно — думает ли он, или уже планирует что-то. Северус осторожно выглянул из-за угла. Перед Деоном стоял рослый мальчишка-старшекурсник, хмурый и недовольный. — Ты мне задолжал, Мальсибер, — процедил он. — И я могу забрать долг… в любой форме. Деон не дрогнул. Он лишь скрестил руки на груди, глядя почти скучающе. — Повтори ещё раз — может быть, я поверю, что ты правда думаешь, будто можешь мной командовать. Северус почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри. Он знал, что за этим обычно следует: заклинания, угрозы, иногда очень болезненные. И прежде чем успел себя остановить, он вышел вперёд. — Он сказал — отстань. Слова сорвались неожиданно громко. Даже для него. Старшекурсник повернулся, ухмыляясь: — А, грязнокровка решил поиграть в героя? Северус машинально поднял палочку, хотя рука дрожала. Деон же смотрел на происходящее с выражением лёгкого удивления — словно никак не ожидал, что кто-то вообще заступится за него. Всё закончилось быстро. Угрюмый старшекурсник понял, что вмешательство привлекло внимание, выругался и ушёл, обещая "разобраться позже". Когда шаги стихли, тишина стала почти неловкой. Северус опустил палочку. — Ты… мог бы сказать спасибо, — пробормотал он. Деон фыркнул, но без насмешки. — Я бы справился. Но… спасибо. Они стояли секунд десять, словно примеряясь друг к другу, не зная, что делать дальше. — Знаешь, Снейп, — сказал Деон, наконец, — обычно люди стараются не вмешиваться. Особенно… против тех, кто крупнее. — Я вмешался не ради тебя, — отрезал Северус, — а потому что не терплю тупых вымогателей. Деон усмехнулся почти незаметно. — Это лучший комплимент, что я получал. Северус смутно почувствовал, что на него смотрят иначе — не как на изгоя, не как на мишень. Взгляд Деона был оценивающим, внимательным… равным. — Пойдём, — сказал вдруг Мальсибер. — У меня есть кое-что интересное. Неучебное. Покажу, если, конечно, не испугаешься. — Я не пугаюсь, — буркнул Северус, но шагнул рядом. Они шли бок о бок по коридору, неожиданно легко. Разговор сам собой потёк о зельях, о странных идеях, о магических свойствах ингредиентов. Северус впервые почувствовал: его слушают. И понимают. В конце коридора Деон остановился, взглянул на него чуть серьёзнее: — Знаешь… ты мне нравишься, Снейп. Ты честный. Прямой. Не суетишься. Если хочешь — можем… держаться вместе. Это было сказано просто, без пафоса. Но для Северуса — привыкшего к одиночеству — прозвучало почти как предложение стать союзником. Он кивнул. — Думаю… можно попробовать. Так началась их дружба — неровная, странная, но крепкая. Та, что позже выдержит и годы, и войны, и личные демоны каждого. Северус и Деон уже пару раз обменялись фразами на занятиях, а один раз даже сидели рядом в библиотеке — молча, но удивительно спокойно. Но этим вечером всё изменилось. В подземельях, почти в самом конце коридора, была маленькая кладовка, которую никто толком не использовал — слишком холодная, слишком влажная, слишком неудобная. Идеальное место для двоих юных экспериментаторов. Деон открыл дверь и жестом пригласил Северуса войти. — Ты говорил, что хочешь попробовать модифицировать состав Успокоительного настоя? — начал он тихо, будто проверяя, насколько это вообще безопасно вслух произносить. — Я нашёл кое-что. Ингредиент… не совсем обычный. Северус насторожился, но любопытство взяло верх. — Какой именно? Деон закрыл дверь, достал из кармана маленькую металлическую коробочку и открыл её. Внутри лежал странный тёмный корень, словно почерневший, но с серебристым отблеском на срезе. — Корень тенелиста, — произнёс он почти шёпотом. Северус вскинул взгляд. — Он же запрещён в учебных зельях. — В учебных, — хмыкнул Деон. — Но мы же не на уроке. Северус на мгновение замолчал. В его взгляде промелькнуло и опасение, и азарт — редкое сочетание, которое Деон заметил сразу и ухмыльнулся. — Ты сумасшедший, Мальсибер, — тихо сказал Северус. — Возможно, — кивнул Деон. — Но ты ведь тоже хочешь попробовать? Северус не стал отрицать. Он подошёл ближе, открыл книгу на нужной странице и начал читать формулу. — Корень тенелиста может усилить эффект зелья, но может и вызвать… побочные реакции. — Например? — Деон наклонился ближе. — Галлюцинации. Искажение восприятия времени. В некоторых случаях — кратковременный паралич дыхания. Деон задумчиво посмотрел на корень, потом на Северуса. — Значит, не пить будем. Только приготовим. И впервые Северус рассмеялся. Тихо, коротко, но искренне — так, как он смеялся крайне редко. Они начали кипятить воду в котле, перемешивать ингредиенты. В комнате становилось всё теплее, воздух наполнялся терпким запахом трав. Работа шла слаженно: Северус — точный, аккуратный; Деон — уверенный, смелый, готовый рискнуть там, где Северус сомневался, и наоборот. В какой-то момент Деон заговорил: — Знаешь… я не думал, что со мной вообще кто-то захочет работать. Слизеринские считают меня слишком странным, а остальные — слишком… — он замолчал, подбирая слово. Северус кивнул. — Они боятся тех, кто думает иначе. Деон посмотрел на него внимательнее. — А ты не боишься? Северус медленно помешал зелье, наблюдая, как оно меняет цвет от зелёного к сине-серому. — Если бы я боялся, — сказал он негромко, — я бы не пришёл сюда. Ответ прозвучал просто, почти буднично, но Деон улыбнулся так, будто услышал нечто куда важнее. Когда зелье наконец сменило цвет на чёрно-опаловый, они синхронно выдохнули. Первое совместное творение — пусть незаконное, пусть опасное — получилось. — Значит… — Деон наклонился над котлом. — Мы теперь команда? Северус посмотрел на него чуть дольше, чем обычно позволяют себе подростки. — Похоже, что так. Деон протянул руку ладонью вверх, без показного жеста — просто, по-товарищески. Северус поколебался секунду — и пожал её. Позже всё стало естественным — совместные варки зелий, тихие разговоры, обсуждения книг, общие интересы. Деон никогда не пытался заменить ему Лили. Он просто был — рядом, спокойно, без осуждения. В тот момент их дружба перестала быть случайностью. Она стала выбором. Дождь стучал по вывеске «Сухое Горло», делая её ещё более облезлой, чем она была. Бар стоял на забытой богом улочке Ноктюрна, где даже фонари казались уставшими. Северус откинул капюшон, стряхивая воду, и толкнул тяжёлую дверь. Внутри было почти темно. Пустые столы, пыльные бутылки, запах прелого дерева и дешёвой огненной виски. Только в самом дальнем углу — одна-единственная свеча. У неё сидел Деон Мальсибер. Он всё такой же: костлявые пальцы, тонкий нос, глаза — блестящие от вечной недосыпанности, но умные, цепкие. Он поднял взгляд, увидев Северуса. — Ты опоздал, — хмыкнул Деон, вращая стакан. Северус опустился напротив. — Попробуй себя вести тише, — отрезал он. — Мы здесь не для того, чтобы привлекать внимание. Деон усмехнулся криво, горько. — Осталось ли кому привлекать? — пробормотал он. — Тёмный Лорд совсем с ума выжил. Северус замер. Заявление опасное. Но Деон не выглядел человеком, который говорит ради провокации. Его глаза были тусклыми, измученными. — Ты же был его фанатом, — медленно произнёс Северус. — Что же изменило твоё мнение? Деон фыркнул. —Легенды, Северус. Мне нужны были знания Лорда Гонта, а не эта пародия на мессию. Он был гением — да. Но сейчас… — он качнул головой. — Он уже не тот, кого я представлял. Северус слегка подался вперёд. — И каким же он оказался? Деон усмехнулся безрадостно. — Фанатиком. Таким фанатиком, что сам Грин-де-Вальд бы позавидовал. — Он постучал костяшками пальцев по столу. — А мой дед погиб в войне с ним… так что сравнение у меня перед глазами. Северус сжал губы. — Тогда зачем ты продолжаешь следовать за ним? Мальсибер поднял взгляд. В его глазах впервые за вечер мелькнула искренность, почти боль. — А ты? — тихо спросил он. — Северус, друг мой, почти никому из Пожирателей не сдались эти фанатизмы. Каждый желает получить своё. Он поднял пальцы, перечисляя: — Я — знания, недоступные обычным магам. — Паркинсон мечтает стать чем-то вроде серого кардинала при новом министре. — Эйвери следует за Лордом, потому что его отец когда-то был школьным товарищем Лорда. — Остальные хотят одного: сохранить своей крови статус элиты. Он наклонился ближе, его голос стал тише, тёмнее: — Они не презирают маглов. Они их боятся. Маглы, у которых нет магии, смогли добиться слишком многого. Они боятся, что маглорожденные отберут власть… что старые чистокровные семьи исчезнут. Северус молчал, а Деон продолжил: — Поэтому они и идут за ним, даже зная, кто он. Потому что он даёт им иллюзию безопасности. Хотя сам — полукровка. Он откинулся на спинку стула. — А ты, Северус, — его голос стал мягче, — следуешь за Лордом, потому что никто, кроме него, не увидел твой потенциал. Внутри Северуса что-то болезненно дрогнуло. — Какое тонкое замечание, Деон. Ты не боишься, что тебя убьют за такие слова? Деон тихо усмехнулся. Горько. Сломленно. — Боишься — не боишься… — он покачал головой. — Но я больше боюсь, что мой нерождённый ребёнок станет очередной бездушной куклой в этой пищевой цепочке. Северус резко посмотрел на него. — То есть ты… — Да, — спокойно ответил Деон. — Я стану отцом. Иллиана беременна. Третий месяц. — Его голос стал почти нежным, непривычно тёплым. — Если повезёт… после родов я заберу семью и уйду в Континент. Разорву связь с Пожирателями. Мне тошно от крови. От бессмысленной жестокости. Их фанатизм скоро достигнет края. Северус молчал. Это было много… слишком много. — А если у тебя не получится? — тихо спросил он. Деон посмотрел прямо ему в глаза. — Я сделаю это ради будущего моей семьи. — Он сжал кулак. — Я не хочу, чтобы моих детей клеймили «детьми убийцы». Северус тихо выдохнул: — Мне бы твою решимость. Они сидели в тишине. Лишь капли дождя били по крыше. — Северус… — сказал вдруг Деон мягко. — Ты ведь тоже устал. Северус отвернулся к тени. — Устал — не слово… И бар снова погрузился во тьму. Дом был тихим. Только часы в прихожей тихо тикали, будто каждый звук усиливал чувство тревоги. Северус скользнул в гостиную — и сразу заметил: Элиан на диване был неспокоен, морщился, всхлипывал во сне. Он опустился на колени рядом с ребёнком, пытаясь найти причину. Животик младенца слегка вздувался, и его дыхание было учащённым. Северус приложил руку к голове Элиана. «Колики… или что-то ещё», — подумал он, но тут же отверг идею идти в Мунго: если кто-то узнает о ребёнке, последствия будут катастрофическими. Он был бессилен, а чувство вины жгло сильнее любого заклятия. Собрав волю в кулак, он достал палочку и прошептал: «Я должен найти помощь… и не ждать». Он накинул плащ, аккуратно взял Элиана на руки и направился к дому Мальсиберов. Дорога была короткой, но каждый шаг давался с тяжестью: не только из-за ребёнка, но и из-за тревоги о будущем. Когда дверь дома Мальсиберов распахнулась, Северус сразу заметил удивление на лицах Деона и Иллианы. — Северус… — Деон приподнял бровь, — это… это кто? Северус стиснул зубы: — Объясню позже. Мне нужна ваша помощь. Иллиана молча протянула руки. Элиан, капризный и недовольный, моментально успокоился в её заботливых объятиях. Северус отступил на шаг, словно сам боясь вмешиваться. Он не мог найти себе места, его мысли метались: «Все это из-за меня. Если бы я был осторожнее, если бы …» Минут через двадцать Иллиана вернулась, держа Элиана уже спокойно спящим на руках. — У младенцев такое бывает, — тихо сказала она, садясь напротив Северуса. — Иногда их раздражает всё: воздух, шум, магия… Часто вмешательство магии делает только хуже. Спокойствие приходит естественным образом, если его не трогать. Северус кивнул, внутренне облегчённый. Его взгляд скользнул на живот Иллианы, аккуратно округлившийся. Именно это и изменило Деона: его жена — умная и решительная, а теперь ещё и будущая мать. Северус понял, что именно ребёнок стал причиной его нового взгляда на Лорда и его фанатизм. За чашкой чая разговор завязался ещё более подробно. Северус объяснил, как оказался с Элианом, почему скрывает его, и как тяжело даётся каждый день. Деон слушал, глаза расширенные от удивления, иногда перебивая: — Так ты… один воспитываешь ребёнка? — Да, — коротко ответил Северус, — и никто не должен это узнать. Иллиана усмехнулась, держа Элиана на коленях: — Мне удивляет не то, что такой сухарь, как ты, обзавёлся ребёнком, а то, что ребёнок с таким “специфическим” отцом ещё дышит. Северус фыркнул, слегка смягчившись. — Я не хочу, чтобы Лорд обнаружил его. Ни один Пожиратель не должен знать. И разговор постепенно перешёл к теме Лорда. Иллиана рассказала, что с самого начала была против его взглядов, упомянула про лавку деда, где работал Том Реддл: — Дедушка говорил, что он был талантлив и умен — за это его прозвали гением, — сказала Иллиана. — Но гений и злодейство — вещи несовместимы. Он разрушает вековые обычаи чистокровных семей. Маги ещё издавна не вмешивались в дела маглов. Его конец будет трагичен. — Почему ты так уверена? — спросил Северус. — За ним множество последователей. — За Грин-де-Вальдом тоже многие следовали. Он был куда дипломатичнее вашего Лорда, — ответила Иллиана. — Но конец был предсказуем. — Он хочет уничтожить Поттеров и Долгопупсов, это аморально, — вмешался Деон. — Я же с самого начала говорила, — тихо сказала Иллиана, — за ним шлейф крови и костей. Вечер медленно угасал. Северус понял, что доверять этим людям — его единственный шанс. Иллиана предложила: — Я посижу с Элианом, пока ты будешь занят. Сначала Северус хотел отказаться, но затем осознал, что это лучшее решение. — Ладно, — сказал он тихо. — Спасибо. В тот же вечер домой пришло письмо из Хогвартса: подтверждение его новой должности. Мир продолжал крутиться, а он понимал: теперь у него есть союзники, и Элиан в безопасности — хотя бы на время. Дом Мальсиберов был окутан тихой, почти летней тишиной. Лучи солнца, пробиваясь сквозь высокие окна, играли на старинных коврах, но даже свет казался приглушённым в этот напряжённый день. Иллиана сидела в кресле у окна, держа Элиана на руках. Младенец тихо ерзал, но больше не плакал — его дыхание стало ровным и спокойным. Иллиана медленно покачивала ребёнка, наблюдая за его маленькими пальчиками, которые непроизвольно сжимали её палец. — Так, маленький бунтарь, — тихо сказала она, улыбнувшись, — сегодня ты остаёшься со мной. Ни один злодей мира не потревожит тебя. Элиан издал тихое урчание, словно соглашаясь. Иллиана взглянула на него, отмечая, как каждое движение ребёнка напоминало о силе, которую он ещё не научился контролировать. Иногда его ладошки слегка вспыхивали золотым сиянием — едва заметным, почти мистическим, — и Иллиана мягко поглаживала их, чтобы энергия успокоилась. На столе стоял чай с травами: ромашка для успокоения, мята для лёгкого бодрящего эффекта. Иллиана аккуратно заварила, добавив несколько капель эликсира для младенцев, который сам Деон разрабатывал для колик и расстройств сна. — Элиан, — тихо сказала она, — магия твоя велика, но пока что она как бурный поток. Нужно учиться направлять её. Младенец вдруг дернулся, и иллюзорный свет на его ладошках вспыхнул чуть ярче. Она знала, что Северус и Деон сейчас на собрании у Волдеморта, обсуждают стратегию, и любое неожиданное проявление магии Элиана могло поставить их под угрозу. Иллиана тихо пела себе под нос колыбельную, старую мелодию, которую когда-то её мать пела ей. — Всё будет хорошо, — прошептала она, — пока я с тобой. Время тянулось медленно. Иллиана следила за дыханием Элиана, за его крошечными мимическими движениями, за непроизвольными вспышками магии. Каждый раз, когда свет возникал на руках ребёнка, она мягко прикасалась к кулону и мягко направляла энергию. Зал был огромным и мрачным. Каменные стены отражали холодный свет свечей, а тени танцевали, словно живые. Северус и Деон стояли рядом, но каждый сохранял собственную дистанцию — физически рядом, но ментально на разных планах. В центре — Волдеморт. Его взгляд, холодный и острый, словно режущий нож, скользил по каждому из Пожирателей. — Поттеры и Долгопупсы, — сказал он ровным голосом, — их защита усложняется. Нам нужны результаты. Северус сделал шаг вперёд, голос ровный: — Их позиции изменились, Лорд. Мы можем проследить их маршруты, но прямая атака сейчас слишком опасна. Волдеморт не отводил глаз: — Хорошо. Держите их под наблюдением. И помните: время не ждёт. Деон стоял рядом, держа руки спокойно за спиной. Он ничего не сказал, но слегка нахмурился, глаза блестели от внутреннего напряжения. Каждый жест Волдеморта — каждое движение — он фиксировал в уме. — Северус, — продолжил Лорд, обращаясь прямо к нему, — твоя преданность очевидна. Но знаешь ли ты цену за колебания? Северус едва заметно сжал кулаки, сохраняя спокойный тон: — Я осознаю риск, мой Лорд. Деон почувствовал холодок тревоги, идущий от слов Волдеморта, но тело оставалось неподвижным. Он наблюдал: кто дрогнет первым, кто поддастся страху. Ни один взгляд не мог выдать эмоций, кроме Снейпа. — Пророчество, — сказал Волдеморт, голос почти шепотом, — лишь карта. Карта, по которой двигаются слабые. Мы сильные сами прокладываем путь. Северус кивнул, и Деон видел, как его старый друг маскирует внутреннее напряжение. Он сам оставался невидимкой, глаза внимательно считывали реакцию Лорда и Снейпа. Когда собрание подходило к концу, Волдеморт отошёл, оставив ощущение, что воздух в зале стал тяжелее. Деон слегка выдохнул про себя, почти незаметно. Мысли Деона: Каждый шаг здесь — игра на грани. Я должен думать, прежде чем двигаться. И мой ребёнок, и Иллиана… всё это теперь в центре моих решений. Северус стоял рядом, мысленно возвращаясь к маленькому Элиану, зная, что где-то Иллиана оберегает его сына. Тонкая нить ответственности и страха, любовь и опасность — всё переплелось в этом холодном зале. Ночь была густой, почти маслянистой. После мрачного зала, пропитанного тяжёлой магией и давящим присутствием Волдеморта, прохладный воздух казался почти нереальным. Северус и Деон аппарировали у калитки особняка Мальсиберов — приземистого, но хорошо охраняемого дома, скрытого заклятиями так, что он будто растворялся в темноте. Первые секунды оба молчали. Тишина стояла плотная, выматывающая. Деон провёл рукой по лицу — будто смывал тень взгляда Лорда. — Сегодня… он был хуже, — сказал он негромко. — Его мания растёт быстрее, чем мы думали. Северус медленно выдохнул. — Он подозрителен. Каждое слово — как шаг по стеклу. Деон коротко хмыкнул: — Не стекло. По тонкому льду. И под ним — чёрная вода. Они подошли к двери. Свет в окнах был приглушённый, тёплый. Дом Мальсиберов будто жил своей собственной жизнью — мягкой, спокойной. Настолько противоположной тому, что творилось в душах мужчин. Когда они вошли, запах трав встретил их сразу: ромашка, лаванда, что-то ещё — лекарственное, сушёное. Иллиана всегда смешивала травы идеально. Она подняла голову из соседней комнаты, держа Элиана на руках. Младенец тихо посапывал, уткнувшись ей в плечо. На лице Иллианы не было ни раздражения, ни усталости — только спокойная усталая мягкость. — Вы вернулись, — тихо сказала она, не повышая голоса, чтобы не разбудить ребёнка. — Как прошло? Деон коротко встретился взглядом с Северусом — в этом взгляде было много слов, которые нельзя произносить вслух. Северус ответил первым, сдержанно: — Обычное собрание. Иллиана приподняла бровь — с тем самым едва уловимым скепсисом, которого Северус никогда не мог переносить. — Значит, ужасное. Понятно, — подытожила она. Деон почти улыбнулся краем губ — впервые за вечер. Это был слабый, но настоящий жест. — Малыш вёл себя тихо? — спросил он, снимая плащ. — Он плакал час, потом успокоился, — ответила Иллиана. — У младенцев бывает колика. Я его немного прогрела и сделала массаж животика. Никакой магии, Северус. Ему она сейчас только навредит. Северус кивнул, напряжение на секунду смягчилось. — Спасибо, — честно сказал он. — Я… не знал бы, что делать. — Я заметила, — спокойно ответила она. — Ты стоял в дверях и выглядел, как будто готов сражаться с драконами, а не с детской коликой. Деон тихо рассмеялся. Северус фыркнул, но спорить не стал. Иллиана передала ему ребёнка осторожно, уверенно. Элиан чуть потянул носом, сонно морщась. Северус принял его с такой осторожностью, будто держал хрупчайший из артефактов. Деон смотрел на эту картину молча, но в его глазах было что-то новое — усталое понимание. — Я рад, что у тебя есть повод возвращаться домой, — произнёс он негромко, уже закрывая дверь в гостиную. — Не все из нас могут этим похвастаться. Северус опустил глаза. Снаружи ещё стояла ночь — чёрная, тревожная. Но здесь, в свете мягких ламп, в запахе трав и дыхании ребёнка, кошмар собрания казался чуть дальше. Совсем чуть.