Часть 4 «Дар или проклятие?»

«Каждое воскрешение оставляет шрам не на теле, а на душе. Я чувствую пустоту внутри себя, откуда забрала частичку жизни, чтобы отдать её другому. И только его присутствие восполняет эту пустоту» Утром следующего дня, когда солнце только начинало подниматься, Ши’ан прогуливалась по пляжу, наслаждаясь тишиной.  Пройдя несколько метров она заметила сидящую у воды Кири и подошла к ней, аккуратно присаживаясь рядом и осторожно кладя руку на её плечо.  — Что не так? — Ши’ан осмотрела подругу, которая прикрыла глаза.  — Всё хорошо.  — Скучаешь по нему? — она не говорила имени, но Кири прекрасно поняла, про кого именно идет речь.  — Наверное это неправильно, он человек, — Кири грустно посмотрела в даль на восходящее солнце. — Но он, какой-то особенный для меня.  — Тот, кого любишь всегда будет особенным. — Мне хочется верить, что с ним всё хорошо, — Кири перевела взгляд на Ши’ан. — Нетейам, это ведь была ты?   — С ним все будут хорошо, — тонкие пальцы слегка сжимают плечо Кири, словно пытаясь передать тепло и уверенность через это прикосновение. — Потому что тот, кого однажды коснулся луч лунного света на рассвете, уже несёт в себе частицу этого утра Ши’ан глубоко вдохнула смотря в даль.  — А Нетейам, — она делает паузу, выводя на песке незамысловатый узор, который тут же смывает волна. — Иногда сама тропа — и есть ответ. А путник может носить много имён, или не носить ни одного. Главное — куда привели его следы. — Почему ты говоришь загадками? — Кири слегка щуриться, когда солнечный луч попадает ей на лицо.  — Потому что ты и без меня знаешь ответ. Я лишь даю тебе пищу для размышления. Ты видишь и чувствуешь куда больше меня.  — Я даже с Эйвой поговорить не могу, моя связь…  — Нужно просто чувствовать. Мой дар имеет много нюансов, побочных эффектов и условий. Ты же загоняешь себя в рамки сама.  — Ты очень спокойно относишься к тому, что ты не такая как все, — Кири опустила голову на колени, которые крепко прижимала к себе.  — А твое излишнее беспокойство тебя же и погубит. Я не одна такая. Нашему клану дана способность исцеления, — Ши’ан прикусила губу, поняв, что сказала лишнее.  — Вы все умеете возвращать мертвых? — Кири подняла голову с колен, удивленно осматривая подругу.  — Не все, только некоторые и только раз в несколько поколений, — Ши’ан поморщилась. — Мы возвращаем души, не мертвых. Как бы не хотелось.  — Можешь рассказать подробнее? — Салли заинтересованно посмотрела на неё. Ей было интересно узнать о себе подобных. Убедится, что она не «странная».  — Если кратко, то формулировка «вернуть мертвого» не подходит, так как, тот, кто только что умер не считается мертвым. Его душа еще недо конца вышла из тела. Если можно так выразиться. Жизненная нить связывающая душу и тело истончилась, но пока не разорвалась.  — То есть ты можешь вернуть душу любому кто умер недавно? — Кири внимательно слушала, впитывая каждое сказанное Ши’ан слово.  — Не любому, только тому, чья жизнь оборвалась не по замыслу Эйвы. Не от старости или болезни. Физическое тело должно быть целым, то есть без оторванных конечностей или нереально огромных ран и вываливающихся органов.  Кири скривилась, представляя эту картину.  — Звучит мерзко.  — На деле еще хуже, — Ши’ан усмехнулась.  — Я думала, что все проще, — Кири выдохнула, опустив голову сверля глазами песок.  — Для тебя проще. Ты дитя Эйвы. Мы лишь ей благословлены. Дар Кивитери (Kiviteri — «Возвращающий ход») — это великая дань и проклятия одновременно.  — Но вы буквально можете исцелять, а я даже докричаться до Великой Матери не могу.  — Ты меня не услышала, — Ши’ан покачала головой, на секунду прикрыв глаза. — Не нужно кричать, нужно чувствовать. Нужно общаться не словами, а сердцем. — Она сделала паузу. — К тому же, считается, что самый величайший целитель не тот, кто вернул больше всех мертвых, а тот, кто принял больше всего смертей, использовав свой дар лишь пару раз за жизнь или не использовав вовсе.  — Ты поэтому прячешься и не хочешь чтобы отец узнал?  — Нет. Нам запрещено покидать остров без разрешения вождя. Мы затворники. Общаемся с другими скрытно и редко. Ближе всего с Меткайина. Те, кто живет дальше островов или равнин, о нас, наверное, даже не слышали. Отец считает, что так лучше для народа. А против него никто не пойдет.  — А если он узнает? — Кири вгляделась в янтарные глаза.  — То меня убьют. При чем сделав это самым извращенным способом, — Ши’ан улыбнулась. — Мне то за рифы заплывать запрещено. А тут.  — Кто-то еще знает? — Ты, Нетейам и мои брат с сестрой.  — Старшие, младшие? — Кири решила мягко отойти от тяжелого разговора, возвращаясь в боле мягкое русло.  — Младшие. На’ок ровесник Ло’ака и Тсиреи. Канари на пару лет старше Тук — Значит ты как наш Нетейам. Старший ребенок, идеальный наследник, эталон на который надо ровняться, — Кири закатила глаза, в моменте напоминая Ло’ака.  — Да… Наверное, — Ши’ан поморщилась, в груди невольно кольнуло где-то в районе сердца. В голове всплыла сцена, о которой хотелось забыть.  «Папа, прошу дай попробовать, пожалуйста. Позволь. Я готова. Я всю жизнь была готова. Дай мне шанс. Дай! Мне! Шанс!…» Тхе’ланг…  — Что-то не так? — Салли обеспокоено осмотрела подругу. — Я что-то не то сказала?  — Нет, все хорошо. Просто вспомнила прошлое, — она выдохнула, решая не думать об это.  Не здесь. И не сейчас.  — Знаешь… Я так мечтала путешествовать. Бороздить просторы океана, летать над густыми лесами и равнинами. Но из-за роли будущей Тсахик, — Последнее предложение она специально исковеркала произнеся мерзким голосом, чем вызвала у Кири улыбку. — Я вынуждена сидеть дома и слушать натации отца о том, что мне следует и не следует делать. О том какой прекрасный Ао’нунг. И о том, как идеально он распланировал мое будущее.  — Это печально. Очень. — Кири сжала тонкое запястье, в мягкой, но уверенной хватке.  — Ты действительно выйдешь за него? — Если кто-то из нас не найдет себе пару до восемнадцати-девятнадцати лет максимум — то да. — Последовала короткая пауза. — Нет он классный парень, я его люблю, но чисто как друга.  — Этого уже достаточно.  Ши’ан улыбнулась. Оглядывая недовольное лицо Кири.  — Он хороший, но иногда действительно может быть бесящим. Даже со мной и Тсиреей. И между прочим сейчас он еще адекватно себя ведет. Хотя я даже не знаю, что хуже. То, как он над нами в детстве издевался. Или то, как он сейчас опекает сестру и таскается за мной.  — А ты с отцом говорила?  — Да. Но он жесткий политик и эталонный вождь. Слушает только себя, — Ее губы тронула легкая улыбка. — Но вообще он у нас хороший. Когда дело касается семьи. Может по нему и не скажешь, но он хороший отец, правда, — пауза. — Знаю, это странно. Но мой отец действительно хороший, когда никого нет рядом. Ну вернее был. Сейчас он уже не такой. Но тоже неплохо.  Девушки еще смеялись, отпуская какие-то безрассудные шутки. Кири, рассказывала о жизни в лесу, о лаборатории, о братьях и сестре.  Ши’ан объясняла подробности своего дара, как выглядит их остров.  А её сердце невольно начинало биться быстрей, когда подруга упоминала Нетейама. Кири это замечала и старалась говорить о брате как можно дольше.  — Так Нетейам…  — Что Нетейам? — Ши’ан невольно встрепенулась и напряглась. — Ты слишком остро реагируешь, когда я о нем говорю, — Салли заулыбалась. — Он тебе понравился?  — Нет, с чего ты взяла. Он просто хороший парень. Да, милый, но… Договорить Кири ей не дала.  — Но ты отрицаешь, что он тебе симпатичен.  — Нет.  — Нет — отрицаешь?  — Нет — не симпатичен. Он просто хороший парень ничего более.  — Правда? — раздалось совсем рядом, заставив обеих вздрогнуть. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, мешая дышать. Ши’ан постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, но кончики ушей предательски вспыхнули, и она порадовалась, что солнечный свет еще не такой яркий, чтобы Кири и Нетейам это заметили. Юноша замер в паре метров, сжимая в руках горсть выброшенных океаном ракушек. А затем складывая их в небольшую сумку. Судя по тому, как он переступал с ноги на ногу, не зная, подойти или ретироваться — он слышал достаточно. — Я не хотел подслушивать, — он виновато улыбнулся. — Тук захотела сплести браслеты после завтрака и попросила найти ракушки. Кири прикрыла рот ладонью, пряча улыбку, и с интересом покосилась на подругу. Ши'ан, казалось, изучала линию горизонта с таким усердием, будто там вот-вот должно было произойти нечто невероятно важное. — Мы как раз говорили о тебе, — невинно заметила Кири. — Кири! — выдохнула Ши'ан, резко оборачиваясь. — Что? Это правда, — Салли пожала плечами и, поднявшись, отряхнула песок. — Пойду проверю, не проснулся ли Ло'ак. А то опять куда-нибудь пропадет.  Она подмигнула подруге и быстро зашагала прочь, оставляя Ши'ан и Нетейама наедине с шумом прибоя и утренним солнцем. На’ви проводила её растерянным взглядом и только сейчас заметила, что всё еще сидит, обнимая колени, а Нетейам так и стоит неподалеку, не решаясь нарушить тишину. — Значит, я просто «хороший парень»? — его голос прозвучал тихо, но от него по коже пробежали мурашки. — Я… я не знала, что ты здесь, — выдохнула она, чувствуя, как щеки заливает теплом. — Я слышал только последние слова, — он сделал шаг ближе. — Прости. Не хотел пугать. Повисла тишина. Такая, в которой слышно собственное дыхание. И чужое — тоже. Нетейам помялся, а затем, словно приняв решение, кивнул в сторону воды.  — Так можно присесть? Или мне тоже уйти? Ши'ан на секунду прикусила губу, а затем, словно приняв какое-то решение, тихо ответила.  — Оставайся. Он опустился на песок рядом. Не слишком близко, но так, что отчетливо чувствовалось его присутствие. Тишина не давила — она обволакивала. — У нас на рассвете тоже тихо. Но иначе. Ши'ан повернула голову, разглядывая его профиль, освещенный первыми лучами солнца. Золото в глазах, синева кожи, расслабленное лицо, но собранная поза.  — Ты скучаешь? — спросила она тихо. — По дому? — он задумался. — Да. Но… здесь тоже хорошо. — Он вдруг повернулся к ней, и их взгляды встретились. Ши'ан показалось, что воздух между ними стал плотнее. Она хотела сказать что-то легкое, отшутиться, но слова застряли где-то в горле. Потому что в его глазах было что-то такое, от чего хотелось замереть и не дышать. Он протянул руку с одной из ракушек — маленькой, витой, переливающейся розовым и голубым. — Это тебе. Я нашел её, когда уже собирался уходить. И почему-то подумал… — он запнулся. — Подумал, что она похожа на тебя. Ши'ан осторожно приняла ракушку, кончиками пальцев коснувшись его ладони. Мимолетное прикосновение, но его хватило, чтобы уши поджались, а хвост резко метнулся в сторону.  — На меня? — она улыбнулась, разглядывая подарок. — Почему? — Она красивая. Нежная. И если прислушаться, в ней слышен шум океана. Как в тебе — шум твоего мира, к которому хочется прислушиваться снова и снова. Ши'ан подняла на него глаза. Солнце уже почти полностью поднялось над горизонтом, окрашивая всё в золото. И в этом золоте утопал Нетейам, смотрящий на неё так, будто она и была этим самым рассветом. — Ты всегда так красиво говоришь? — спросила она чуть хрипло. — Только когда рядом есть для кого.  Волна накатила на берег, почти коснулась их ног и отступила, оставляя на песке темный влажный след. И в этом бесконечном движении воды, в этом утреннем свете, в этой тишине было что-то невероятно правильное. Ши'ан сжала ракушку в ладони и краем глаза взглянула на Нетейама. Странное дело. Обычно даже здесь, на пустынном берегу, её не отпускал тихий гул чужих жизней. Мир всегда кричал. Она привыкла. Но сейчас, рядом с ним, крики стихли. Будто он своей синей тишиной накрыл и её тоже. «Интересно, — подумала она, не решаясь спросить вслух, — ты вообще знаешь, какое это счастье — просто сидеть и не слышать, как кому-то больно?» Она чуть заметно качнулась в его сторону. Хотелось чтобы тишина длилась вечно.  — Спасибо, Нетейам. — За что? — За то, что остался. Он ничего не ответил. Только улыбнулся в ответ и перевел взгляд на океан. Но его рука, лежащая на песке, теперь была совсем рядом с её рукой. Один жест, одно движение — и они бы соприкоснулись. Но пока они просто сидели вдвоем, встречая рассвет. А это уже было целой вселенной.