Часть 16 «Анатомия запретного чувства»

«Любовь — это непредусмотренная переменная в уравнении долга» Нетейам собирался с мыслями несколько дней. Надо сказать. Сказать всё, что он думает. Но оказалось, не так-то просто даже придумать, что говорить девушке, которая нравится. «Я тебя люблю?» — слишком сильно для первого раза, спугнёт. «Ты мне нравишься?» — размыто, да и как-то по-детски, им не по пять лет.  «Будешь моей?» — слишком прямо, будто он уже всё решил за неё. «Я тебя вижу?» — тоже слишком.  Он перебирал варианты, пока делал стрелы. Репетировал перед икраном, пока чистил амуницию. Даже Ло’аку чуть не выпалил признание, когда тот спросил, о чём он так глубоко задумался. Хорошо, вовремя прикусил язык. В итоге решил — никаких заготовок. Скажет как есть. Когда придёт время. И время пришло. На закате.  Вся работа была выполнена, других дел не было. Родители собрались все вместе у костра, обсуждая какие-то политические темы.  А Нетейам и Ши’ан сидели на берегу у самой кромки воды. Девушка поджала колени к груди и обхватила их руками, глядя, как солнце медленно скрывается из вида. Ветер играл с прядями её волос, и парень поймал себя на том, что, по обыкновению, смотрит не на закат, а на неё. А она смотрела на горизонт, и в этом взгляде было что-то такое древнее и спокойное, что у юноши перехватило дыхание. Красивая. Такая спокойная сейчас. Не будущая  Тсахик, не дочь вождя, не та, кто возвращает мёртвых. Просто девушка, которая просто живет. Ши’ан же, просто наслаждалась приятным моментом. Она и не помнила, когда в последний раз расслаблялись так у себя дома.  У самой кромки воды небо напоминало жидкое золото, будто кто-то разлил расплавленный металл и он ещё не успел застыть. Выше золото перетекало в оранжевый — густой, спелый, как мякоть плода, который вот-вот лопнет от сладости. Ещё выше оранжевый выцветал в нежный розовый, такой прозрачный, что сквозь него уже проглядывала первая робкая синева наступающей ночи. Океан принимал в себя это безумие красок. Он отражал, переваривал, переосмысливал небесный пожар. У самого берега волны были золотыми, и каждая набегающая волна несла в себе кусочек солнца. Дальше, где было наиболее глубоко, вода горела оранжевым и розовым. Сплошная стена света, тёплая, живая, дышащая. Нетейам вгляделся в девичьий профиль. Чёткий, точеный, с лёгким изгибом губ, в котором угадывалась улыбка. Свет заката золотил кожу, делая девушку похожей на ожившую статую из древних легенд. В зрачках, расширенных от созерцания, плясали отблески догорающего дня. — Красиво, — сказала Ши’ан тихо, не оборачиваясь. — Очень, — ответил парень и сам не узнал свой голос — хриплый, севший от волнения. Она повернула голову, и их взгляды встретились. И в этом движении было что-то такое бесконечно доверчивое, что у Нетейама сжалось сердце. В её глазах отражался не только закат — или ему так казалось? — Я об океане, — улыбнулась Ши’ан уголками губ. — А я о тебе, — выдохнул парень раньше, чем успел подумать. Щёки Ши'ан тронул тёплый румянец. Или это просто свет заката сыграл с ними шутку? В это мгновение, когда день уже умер, а ночь ещё не вступила в свои права, всё было зыбким, обманчивым, волшебным. — Нетейам... — начала она, в голосе послышалось что-то странное — то ли предостережение, то ли, наоборот, разрешение. — Подожди, — перебил он, понимая, что если не скажет сейчас, то не скажет никогда. — Я несколько дней думал. Как подойти. Что сказать. Даже Ло’аку чуть не ляпнул, а он бы потом на весь клан Оматикайя пустил бы сплетню, что я не в себе. Ши'ан прыснула, прикрывая рот ладонью. Юноша улыбнулся, но тут же вновь стал серьезным. Он продвинулся чуть ближе. Песок под ним был ещё тёплым — хранил тепло ушедшего дня. — Ши'ан... Я не умею красиво говорить. Но я умею чувствовать. И я чувствую, что ты... что с тобой... — он запутался, выдохнул и решился.  — Ты — единственная, ради кого я готов переписать все правила жизни.  Ши'ан замерла. Даже дышать, кажется, перестала. — Я не знаю, что ты чувствуешь, — продолжил он тише. — И не знаю, есть ли у нас право на это. У меня — нет, наверное. Я ведь теперь даже не будущий вождь, не воин из легенд, не тот, кто может дать тебе статус или защиту от всех бед. Но я знаю другое: я готов учиться. Быть тем, кто тебя достоин. Если ты позволишь. Тишина. Только волны. Только ветер. Только последний отблеск заката, который уже почти погас, оставив на небе только тонкую оранжевую полоску — как напоминание о том, что этот день вообще существовал. Ши'ан смотрела на него. Долго. Внимательно. А потом на её губах появилась улыбка — не та, лёгкая и вежливая, а настоящая, тёплая, открытая, от которой у Нетейама внутри всё перевернулось. — Ши'ан, я... я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что скажет твой отец. Я не знаю, как на это посмотрит клан. Но я знаю одно: ты — единственная, ради кого я готов пойти на все. Забить на правила, законы, традиции. На всё, чему меня учили. Его голос дрогнул. — Если надо будет стать изгоем — стану. Если надо будет уйти с тобой на край Пандоры — уйду. Если надо будет ждать тебя годы, пока ты разберёшься со своим долгом перед кланом и перед Ао'нунгом — я подожду. Потому что... потому что я тебя... Он запнулся. Слово застряло в горле, такое огромное, такое важное, такое страшное. — ...любишь, — закончила за него Ши'ан шёпотом. Он замер. — Ты... — Я знаю, — она улыбнулась, и в этой её улыбке было столько света и тепла, что закат для Нетейама померк. — Я чувствую других. Особенно тех, кого вернула. Особенно тебя. И твоё сердце... оно бьётся так громко, что я слышу его даже сквозь шум океана. — И?.. — выдохнул юноша, боясь поверить. — И я тоже, — девушка сама коснулась его лица. Провела пальцами по линии челюсти, по губам, заставив его зажмуриться от этого прикосновения. — Я тоже тебя... люблю. Хотя не должна. Хотя всё против нас. Последние слова упали в тишину, как камни в воду. Круги пошли, но никто не хотел их ловить. Да и зачем. Сейчас, в этот самый момент, всё казалось таким мелким и неважным.  — Ты не должна никому, кроме себя, — твёрдо сказал Нетейам. — Никакой долг не стоит того, чтобы отказаться от себя. От своего сердца.  — Ты так думаешь? — в её глазах мелькнула тень сомнения. — Я знаю. Потому что моё сердце сейчас здесь. С тобой. И оно говорит мне, что это правильно. Что ты — это правильно. Они смотрели друг на друга. Закат догорал, и в последних лучах солнца их лица были так близко, что дыхание смешивалось. — Можно? — спросил Нетейам хрипло. Ши’ан не ответила словами. Она просто качнулась вперёд, закрывая глаза. И когда губы почти встретились со стороны воды послышался голос.  — Ребят, там сейчас… — Тсирея замерла, собираясь слезть с Илу. — Я... мы... там... ну...  — Тсирея дернулась, глядя на них круглыми глазами. Её уши прижались к голове так сильно, что почти исчезли в волосах. — Ой. Нетейам и Ши’ан отшатнулись друг от друга, поднимая уши и краснея.  — Простите, пожалуйста, — она неловко отвела взгляд, раскрасневшись сильнее них. — Я… я не думала. Простите.  Девушка зажмурив на секунду глаза развернула илу и быстро. Слишком быстро. Уплыла. Оставляя пару наедине.  Тишина, повисшая после исчезновения Тсиреи, была гуще и тяжелее, чем предштормовая. Её можно было резать ножом, можно было черпать руками — она заполнила всё пространство между ними, смешиваясь с шумом волн и звуками джунглей. Нетейам смотрел на воду. Ши'ан — на свои руки, которые вдруг стали невероятно интересными. Оба дышали слишком часто. Оба чувствовали, как горят щёки. — Ну... — выдавил Нетейам спустя, как казалось, вечность. — Она же никому не скажет? — Тсирея не такая. Она не расскажет, — Ши'ан покачала головой, чуть наклонив её, чтобы скрыть улыбку.  — Она только что улетела со скоростью Ло’ака, когда он еду видит, и у неё было лицо человека, который стал свидетелем конца света. — Мы даже не... — девушка замялась.  — Да, — перебил он тихо. — Не успели. И снова тишина. Но теперь другая. Теперь она звенела, как натянутая тетива. Цавке почти скрылось. Тонкая полоска света на горизонте таяла прямо на глазах, и небо темнело, зажигая первые звёзды. Одна — особенно яркая — загорелась прямо над ними, будто специально для этого момента. Ши’ан повернула голову, в сумерках её глаза блестели — от чего конкретно Нетейам разобрать не мог. Она отвела взгляд, уставившись в небо, где одна за другой зажигались звезды — Полифем уже выполз из-за горизонта, огромный, газовый, в своём вечном голубом сиянии, как и его луны.  — Ши’ан, — позвал парень. Девушка повернулась, вглядываясь в его лицо.  — Мы не закончили, — довольно неуверенно продолжил он.  — Я знаю, — прошептала она. Нетейам протянул руку и осторожно коснулся её подбородка, кончиками пальцев поворачивая лицо к себе. На этот раз в его движении не было неуверенности. Только нежность и вопрос повисший в воздухе.  Ши’ан смотрела на него так, что было понятно: она не сомневается, ни чуть. Доверяет. Бесконечное доверие.  — Можно? — снова спросил парень, и на этот раз слова уже звучали как молитва. Вместо ответа Ши’ан сама подалась вперёд. Их губы встретились. Это не был тот торопливый, испуганный поцелуй, который они едва не разделили несколько минут назад. Этот был медленным. Осторожным. Будто каждый из них боялся спугнуть не столь это мгновение, а саму возможность быть вместе. Губы Ши’ан были тёплыми и мягкими, чуть солёными от морской воды. Нетейам чувствовал, как дрожит её рука, которую она положила ему на плечо, и сам дрожал не меньше. Весь мир исчез. Не стало океана, не стало неба, не стало Пандоры с её законами и долгами. Осталась только она. Только её дыхание, смешавшееся с его дыханием. Только её сердце, бьющееся в унисон с его сердцем. Поцелуй длился мгновение. И одновременно вечность. Когда они оторвались друг от друга, в глазах Ши’ан читался весь спектр возможных эмоций. Но она улыбалась — светло, открыто, счастливо. — Я никогда… — начала она и осеклась. — Я тоже, — ответил парень, проводя большим пальцем по её щеке.  — Я никогда не думал, что это может быть так. Ши’ан прижалась щекой к его ладони, закрывая глаза. — Что теперь будет? — спросила она тихо. — Не знаю, — честно признался Нетейам. — И знать не хочу. Прямо сейчас мне всё равно. Прямо сейчас есть только ты. И я. И этот берег. Девушка открыла глаза и доверчиво кивнула.  — Ты прав, — сказала она. — Мы не знаем, что будет завтра. А сегодня…  — А сегодня мы здесь, — закончил за неё Нетейам. — Вместе. Ши’ан кивнула и снова потянулась к нему. В этот раз поцелуй был увереннее. Глубже. В нём уже не было страха, только радость открытия, только жадность первого раза, только обещание, которое они давали друг другу без слов. Океан шумел у их ног, омывая песок. Первая звезда на небе мигнула и зажглась ещё ярче. А они сидели, обнявшись, глядя на догорающий закат, и молчали. Потому что слова были уже не нужны. «Иногда любовь и правда оказывается той самой непредусмотренной переменной, которая переворачивает всё уравнение. И это — самое прекрасное, что может случиться»