Самоуверенность и последствия (МВ)

Мне очень хочется писать месиво... Несмотря на спорт кукуха едет знатно... Рутина( Пьеро прав, это было очень грубо — заявиться без стука. С другими подобное не прокатит, хотя хотелось бы их увидеть без костюмов. В целом, пойду-ка я к синему шатру. Там мало народа, к тому же — с Биллом, кажется, у меня получается более-менее ладить, в отличие от Джекстера.

***

«Не верь глазам своим» — надо себе на стену что-нибудь похожее повесить, а то ни одного постера, хотя живу уже несколько лет. Даже обидно. Отодвигаю полог и вновь оказываюсь в залитом светом параболическом зале. Освещение, по большей части, обусловлено самими зеркалами, которые отражают лучи. Не могу сдержаться и достаю телефон: это будет всего лишь игра света — никому не повредит. К тому же, никаких запрещающих знаков при входе я не видела. Направляю луч на одно из зеркал, тут же света становится в несколько раз больше, правда, одновременно с этим слышится стон. Так же звучат школьники в особо темное зимнее утро, когда учитель включает лампы. Рядом появляется Бил. — Чтоб тебя. — быстро выключаю фонарик. — Извини. Ты что, через зеркала наблюдаешь? — он действительно черезмерно лоялен. По-хорошему за такое полагается откусывать голову. — Естественно. Появляется кто-то еще. Джекстер, судя по фиолетовым глазам в отражении. Бил отвлекает? Хорошо. Правда, интересно, почему он не в своем шатре. — Голоден? — заходим с козырей. Однако, у Билетера завидное самообладание: даже бровью не повел. Фиолетовые глаза сузились и появилась еще парочка абсолютно круглых — его марионетки. Крепче сжимаю копье. Дорогая, готовься вспороть что-нибудь. — Нет. — врет. Уверена, что каждый из них выглядит не лучше Пьеро. — Хм… тогда чем же я тебя так заинтересовала, что ты со мной так церемонишься? — Ты не человек. — Я знаю. — пожимаю плечами, — Но была когда-то. Как и вы. Бил морщится, но на секунду в его глазах промелькивает недоумение. — Они жалкие. Мы намного сильнее их даже… — «…даже в таком состоянии.» — не это ли он хотел сказать? — А толку-то? Прячетесь все равно вы, а не люди. — если бы не британская сдержанность Билла, то я бы увидела глагол «жмыхнуло» в реальности в самом прямом значении. — Ты… — через отражение вижу, как предупреждающе вспыхнули глаза Джекстера. Приятно. Правда, меня наверняка прибьют потом с невероятной жестокостью, но не сейчас, а это радует, — Ты ведешь себя… отвратительно. Неправда — я еще сдерживаюсь. — Возможно. Но только что с того? Влюблена я в Пьеро, а не в тебя или Джекстера, и, упаси бог, не в Арлекино. — глаза в тени сузились и затряслись: мою шутку оценили. А вот лицо Билла становится все кислее и кислее. Ой… Ладно, надо будет как-нибудь извиниться за такое. — То, что проблемы я умею доставлять не хуже них. — а вот это правда. Сейчас я хожу по лезвию бритвы. И мне это безумно нравится. — Мхм… Ладно, твоя взяла. — ухмыляюсь и сменяю глаза, — Только вот, что-то в вас не дает мне покоя, как и я в ваших головах. — разворачиваюсь и смотрю прямо в фиолетовые прорези глаз, которые тут же гаснут. — Верно. Ты и не человек, но и на нас не особо похожа. Живешь, не скрываясь… Это до сих пор меня поражает. Как? — в последних словах слышится возмущение. Я прекрасно его понимаю, — Да еще и посмела прийти сюда, нарушив весь идеально отлаженный порядок вещей. — Вообще-то, ты сам подсунул мне розовый билет. — сжимаю зубы, я готова терпеть всякое, но не клевету. — От тебя шел… особый запах. Мне показалось, что… — Что я вполне съедобна. Арлекин проверял — ему, вроде, не понравилось. Но если не еда, тогда кто? Один из вас уже привязан ко мне самой крепкой цепью. — Тогда… я не знаю. — он что, сдался? Не верю, — Ты просто взяла и разрушила все то, что я поддерживал несколько лет. Я не знаю, что это значит. Нужно время, чтобы обдумать. — он исчезает в зеркале. Даже в момент замешательства его королевская осанка никуда не пропадает. Шикарен, как и всегда. Маленькая победа. Мы заставили их думать. Ещё несколько минут корчу рожицы зеркалам, но реакции никакой. Жаль. Выхожу из шатра. Вроде, делать тут больше нечего. Хотя, можно к Арлекину наведаться, взаимно поиздеваться… Решено: идём. Пытаюсь насвистеть мелодию, но быстро понимаю, что ничего у меня не получается. Ну и ладно. Пока иду к шатру размышляю о том, что вообще происходит и что мне завтра на работу так-то. Но ладно. Так. Вета, в тебя влюбился пограничник, который состоит в… труппе таких же пограничников. Это ещё можно было бы терпеть, но ты ведь и сама испытываешь, как минимум, симпатию к ним. А это значит, что ты собираешься вытаскивать их из задницы. А тут проблем не оберешься. Если они сами не захотят, то я буду просто бессильна. Да ещё если они мне поверят, пойдут за мной, а потом кто-то поранится, покалечиться или, не дай бог, умрет, то те, кто остались, просто загрызут… Как-то удуручает отношение размеров моей маленькой задницы и огро-омных проблем. За такими невеселыми думами приближаюсь к зеленому шатру. Липрикон ошивается рядом. Как всегда он саркастически улыбается и заигрывает с посетительницами, а иногда и с посетителями. Когда он замечает меня, его улыбка становится особо гаденькой, а рука делает пригласительный жест внутрь. Незаметно спускаю копье: пускай будет союзник на свободе. Захожу с остальными к началу представления. Сегодня у нас… О, что-то жутенькое.

***

Надо отдать должное, страшные истории даются Арлекину лучше, чем романтичные и трагичные. Особенно запомнился момент, когда он сыграл луну своей истинной формой. Для остальных зрителей это была лишь очередная, превосходно сделанная кукла, но я точно знаю. Оказывается, у него змеиный и длинный язык. Кстати, ему ведь не доложили о моей настоящей природе? Если так… то можно и поиграть. Совсем чуть-чуть… Только вот, я сама дала подсказку, когда решила допросить, но ладно. Когда представление заканчивается, тентакли крепко обвивают мои запястья и лодыжки. Делают это они достаточно ловко, что я сначала их даже не замечаю. Наконец, вот он и сам. Передо мной зависает улыбающаяся рожа с кислотно-зелеными глазами. — Интерес-сно… Пьеро ос-ставил тебе метку. — раздвоенный язык мелькает между острыми зуами-иглами, — И даже отвратный вкус его не остановил? — Угу, он не настолько привередливый. — Арлекин даже не заметил дамоклово копье над его головой, бедняжка. Еще несколько секунд он молча рассматривает меня, втягивает воздух. Спокойно жду, пока он завершит свои размышления. — Интересно… Насколько исказится его лицо, когда он увидит тебя на праздничном столе… — стоп, что? Не успеваю среагировать, а его зубы впиваются мне в предплечье. Гаденыш, прибью. Копье, пока не надо. Пока я не очнусь… не делай ничего необдуманного… не попадайся… И я погружаюсь в сон. Я же так пропущу работу!

***

Просыпаюсь я на жесткой кровати, потолок подсвечен гирляндами, сознание все еще немного туманно. Зову копье. Золотце, кажется, я знаю, кто падет нашей первой жертвой. Она откликается тут же, слышится шорох под горой тканей в углу. Умничка! Никто тебя не заметил? Вроде никто. Прекрасно. К сожалению, Пьеро тут навряд ли поможет — решит, что я просто ушла домой. Так даже лучше, наверное — нечего ему беспокоится лишний раз, он и без того нервный. Свешиваю ноги с кровати и меня ожидает неприятный сюрприз — цепь. Приехали. Но это тоже решаемо. Натягиваю цепь, а копье подрезает звенья. Слишком громко. Как будто подтверждая это, за ширмой послышались шаги. Прячься! Копье исчезает под кроватью. Никто из шутов не перемещается так громко, так что это либо специально, либо кто-то другой. Через несколько секунд появляется болванчик. Точнее, это она. Девушка молча проходит мимо, даже не оглядываясь на меня. Жутко. Может быть, это даже была Кэрол, но под маской не разглядишь, а походка, манера движения полностью скрыта под гипнозом. Жалкое зрелище… В любом случае тревогу никто не поднимает. Я задерживаюсь на постели. Может, стоит сменить форму? Сподручней будет устраивать… стоп. Нет. Никакой излишней жестокости. Но кровожадная, кривая улыбка уже расползается по лицу. Мгхв… Нельзя… пока что.