Хорошей охоты, бл*дь...(МВ)

Не знаю почему, но автор чувствует себя немного вымотанным, такое бывает иногда со всеми, так что главы буду выпускать пореже... Ну и другой фик уже пишется^^ Я крою Джекстера матами, но он слышит лишь нечленораздельные вопли. Тем временем звуко-световые вопли разбиваются об лоб лося и он снова разворачивается, просто сносит шута рогами. Нецензурная брань. Копье времени не теряет и просто врезается ему в бок, правильно. Марионетка не отстает и виснет на могучем роге. Это нисколько не останавливает зверя и он уже заносит копыто, чтобы размозжить грудную клетку Джекстера. Копье! Она мгновенно возвращается. Цепляюсь за конец черенка и меня отправляют в полет по дуге, набрав скорость, мой хвост сбивает траекторию копыта. Мне хочется крикнуть: «Беги, идиот!» — но я лишь молча хватаю его за шкирятник и в ужасе копье утаскивает нас в лес. Нужно найти алтарь-ложе, сломать сердце, только вот теперь леший всегда знает, где мы, и так просто он нас не отпустит. Еще и как это все объяснить Джекстеру без слов? Нормально же все было, нет, надо было говну случиться… Шут тащится сзади, нет, на нем нет яркого наряда, но шипение и вполне внятные, в отличие от моих, ругательства ярко сигналят о том, что такое положение ему не нравится. Еще немного, нам нужна фора. Вскоре оказываемся за холмом. Ладно, сейчас можно остановиться. Аккуратно опускаю Джекстера на землю и сама приземляюсь рядом — надо дать копью отдохнуть. — Какого черта ты творишь?! — он нависает надо мной, его пальцы тянутся к моим плечам в хищном изгибе. Ну почему я не могу говори-и-ить. Мне хочется плакать, но я собираюсь и начинаю показывать жестами. Изображаю рога и провожу когтем по горлу, мол, леший нас прибьет. В этот момент начинаем слышать глухие удары копыт о землю. Он не спешит — знает, что нам некуда бежать. Хватаю копье и начинаю коряво писать на коре дерева про сердце и что с ним надо сделать. — И как это сделать? — Джекстер уже немного успокоился, но все еще говорит, еле размыкая зубы. Но вопросы он задает хорошие. Продолжаю выводить ответы на коре: «По реакции лешего, чем ближе — тем злее будет — шут в раздумьях кивает, — Копье тащит нас обоих не сможет, одолжи еще одну марионетку» — Создание одной стоит неделю работы… — но рядом со мной вновь появляется темный силуэт. Хорошо, а теперь пора уносить ноги, снова — хруст веток уже слышится в метрах пятидесяти. Я утягиваю Джекстера прочь. Затем показываю в сторону шума, затем на шута. — На себя его взять? — киваю и поднимаюсь в воздух с помощью копья. Надо найти сердце, оно откликнется на зов. Вой яркими, густыми, светящимися волнами расходятся от меня. Тут же внизу лес взрывается оглушительным чириканьем птиц, рыком животных и ревом лешего — все идет в ход, чтобы сбить мой слух, но глупое сердце отвечает громче. Даже жалко его. Лечу на тусклый зеленоватый свет. Оно точно там. Вижу кокон из корней деревьев, не проблема. В этот момент марионетка резко вспыхивает фиолетовым, это, должно быть, Джекстер. На корни плевать — дроблю их копьем. Вот оно: моховой комочек, светящийся изнутри, сухой, вовсе не противный, как думают новички. Я заношу лезвие и тут рядом обрушивается копыто, Следом падает Джекстер, что-то шипя. — Чтоб я еще раз… Кто бы жаловался?! Это он нашел лешего, не я! Пускай я и придавлена, но моховой комочек оказывается проткнут. Леший обрушивает град ударов, шут выбрасывает руку вверх. Пытается взять под контроль? Слышится хруст: рука сломана. Что-то темное пролетает перед глазами и очередной хруст в ушах: леший вздирает голову к небу, кровь из глаз смешивается с кровью. Туша падает на землю и мох смягчает удар. Еще минуту, может быть больше, мы просто лежим молча. Затем, хором произносим одну и ту же фразу: — Пиздец. — конечно, мои слова звучат, как невнятный бубнеж, но смысл вполне ясен. Поднимаюсь и склоняюсь над рукой Джекстера, тот резко убирает ее и прижимает другой. — Заживет через пару часов. — киваю и поворачиваюсь к туше лешего. Крайне магическая тварь, так что цирку ее хватит на месяц, не меньше. Только вот как ее дотащить. Молча показываю на труп, вопрошая взглядом о том, что будем с ней делать. — Позову Пьеро. Почти все марионетки убиты. — он не встает с мягкого мха. Видимо, вымотался. Надо напоить его кровью, что ли… Все же он дал мне фору. Пускай мы уже квиты, но дипломатический жест никогда не помешает. Склоняюсь над ногой лесного короля, тонкий надрез и набираю густую, почти черную, жидкость в лодочку из рук, подхожу к Джекстеру и подношу к его губам. Он сначала скалится с отвращением и непониманием, но нюх подсказывает, что это что-то съедобное. Кровь пачкает белую маску, длинный язык непроизвольно обвивает мои пальцы в попытке выскрести еще хоть каплю. Зато рука уже срослась. Треск веток прерывает идилию. Спешно вытираю руку о мох, а Джекстер встает и оттряхивается. Оба ведем себя, будто ничего не было. Кричу в чащу леса и через секунду на меня вылетает Пьеро, сбивая с ног. — Вета! Я видел кровь, много крови! С тобой все хорошо? — тут же он поднимает меня над землей, осматривая. — Это все остатки моих марионеток. Ничего более. — холодно отрезает Джекстер, — Бери лося и будем возвращаться. Тут же я снова оказываюсь на земле, а туша — на плечах Пьера. Эх, а жаль, но ладно, я ему все выскажу, когда придем, ха-ха! *** Я расположилась на коленях Пьеро, уже в образе человека. Шут все еще в тихую пытается слизать остатки крови с пальцев и когтей, хотя скрывать это у него не особо получается, я вежливо делаю вид, что не замечаю. Все же Джекстер был прав — этот красный триколор действительно обжора. Сегодня я не планирую покидать цирк — Билетер тут, копье тоже, а спать можно и у Пьеро. В целом, все идет вполне гладко. Арлекин вообще теперь старается меня избегать, видимо Джекстер с ним все-таки поговорил, Бил тоже не приближается, чтобы не нервировать Пьеро… И правильно делает. — Вкусно было? — я мягко толкаю шута локтем в живот, ему не больно, он лишь чуть меняет положение в ворохе соломы, которое мы переоборудовали под кресло. — Да! — он интенсивно кивает, затем немного смущается своей эмоциональности — …А ты ела? — надо мной обеспокоенно склоняется белая маска, в полутьме зажигаются две обеспокоенные искорки. — Да не беспокойся ты… — лишь смеюсь и глажу его по белым волосам, — Я могу остаться у тебя на ночь? Этот вопрос заставляет шута замереть. Затем он молча откидывается обратно в солому, только легкая тряска пальцев выдает его волнение. — Д-да, конечно… Только вот моя лежанка не слишком удобная… Лишь молча устраиваюсь у него на коленях. — Ты удобнее всякой лежанки. Видимо, Пьер решает во что бы то ни стало, увидеть мня спящей на нем, так что фактически становится тряпичной куклой под моими руками. *** — Какой ритуал посвящения в странники? — Ты же знаешь… Разве не проходила через него? Мы шепчемся через стойку кофейни ранним утром, пока посетителей мало. Туша лешего вполне неплохо восполнили силы труппы, теперь от ритуала они погибнуть не должны, но это только в теории. — Ты пограничников хочешь в астрал перетащить? — Угу. У меня есть за что купить информацию. На стойку выкладывается сердце лешего. Дмитрий так и не смог найти цветок папоротника в ту ночь, но у меня есть кое-что получше. Фавна буквально трясет и в конце-концов он соглашается. — Хорошо, я раскопаю в своих старых записях.