Dominique Copé. Donner asile.

«Я тронула эту мысль будто синяк, проверяя, больно ли.» Книга Цирцеи. Рыжий восьмилетний мальчик тихо сидел у станции поезда. В руках у того была коробочка с круглыми конфетами, а на рыжей макушке проблëскивала зелëная бельгийская кепка. Его мать стояла рядом, оглядываясь по сторонам, наконец одевая бирку на шею. Маленькая бумажка с потëртыми углами беззвучно маячила из стороны в сторону. На ней же, слишком важную для последующих дней, было красивым и выведенным до безупречности почерком слова: "Dominique Copé. Donner asile". Доминик Копе. Приютить. Мама поправила у того кепку и застегнула пальто, посмотрела в его очи, уже давно понимавшие происходящие, и взяла за руку. Поезд под гул толпы громко прожужжал, заскрипел об метал железной дороги и остановился. Мальчик смотрел по сторонам на таких же как и он детей, с такими же бирками на шее, с такими же мамами поодаль. Каждый из родителей что-то щебетал ребенку на ухо, лишь в этом его мать чем-то отличалась от остальных, она безмолвно держала чемодан в своих белых перчатках. Из её губ вырвался напряженный вздох. Все дети начали заходить в поезд. Мама передала сыну его чемодан и совершенно необычно решила поцеловать в лоб. Она его никогда не обнимала, но поцелуй был тëплым, может даже родным. –Au revoir, –Вырвалось из её губ, некогда строгие в любом его действии. –Au revoir, chéri. Доминик кивнул, впервые сам обнял и скрылся в дверях старого поезда. Со своим чемоданом, в бельгийской кепке, с коробочкой конфет в руке. Он надолго запомнит это печальное "chéri", ведь то было слишком не естественным и сладким на вкус. Мальчик честно не знал что чувствовать. Печаль, тоску или безразличие. Он не мог даже заметить их. Единственное, что мелькало это слова матери и гул в кабине поезда. За лицами детей было интересно наблюдать. Многие даже не понимали куда их везут. Доминик прошëлся вдоль узкого пространства, приглядываясь к месту рядом с разговаривающимися мальчиком и девочкой. Он аккуратно подошёл и присел рядом с теми. Они оглянулись на того, слишком ухоженого от остальных детей. –Bonjour, –Сказал светлоглазый мальчик, передвинув свой чемодан, чтобы не мешать соседу. –Ты что, дворянин? –Нет, –Покачал головой Доминик. –Только немного. Я не знаю. Светлоглазый весело улыбнулся, выставив руку для рукопажитий. –Мена зовут Эрик Томас. –Он указал на такую же светлоглазую девочку с косичками. –А это моя сестра Мари. Или Мария. Рыжий улыбнулся и пожал руку в ответ. –Меня зовут Доминик Копе. Рад познакомиться. И с тобой тоже Мари. Девочка стеснительно вылезла из-за плеча брата. –Ну же, Мария. Не стесняйся. Светлоглазая тихо поздоровалась, снова возращаясь за плечо старшего брата. Эрик повернулся к Доминик, фыркнув, честно оповещая. –Она обычно дичится вне себя. Может из-за того, что ты незнакомец сейчас тихая. Потом завеселится. Рыжик угукнул, начиная заводить всë больше разговоров с этими двумя. –Вы знаете куда едите? –Да. А ты что, как вся эта половина? Не догадываешься? –Знаю я, знаю. Просто спросить решил. А Мари тоже знает? –Да. Тут сразу всё понятно. Произнесла девочка, посмотрев в пол. Никто из них не хотел расспрашивать о том, кто их отправил и куда, просто чтобы не расстраиваться и слëзы не наливались у глаз. Доминик, чтоб отвлечь всех, вспомнил о коробке конфет у себя в руках. –Будете? Он открыл крышку, давая детям. Они быстро закивали головами, радуясь такой сладости. В течении всей поездки те разговаривали, смеялись, будто вовсе забыв кто они и куда едут. Просто хочется насладиться этим временем. Эрик был прав. Мария и вправду дичилась, но так весело и счастливо, что обоим это нравилось. Можно оставить в этом поезде всё, что было до этого. Забыть, чтобы оно растворилось как конфета от слюны. Их ждëт новая жизнь далеко отсюда. Остаëтся только надеятся, что попадут они в хорошие руки. Au revoir, chéri.