Фабрика Клонов

      Она пробиралась сквозь ржавые пласты металла, разгребая руками металлолом, покрытый вековым слоем пыли и чем-то загадочно влажным, подозрительно липким и вульгарно склизким. На её лице царило отвращение, вызванное отнюдь не её ужасной причёской, а как раз-таки тем, что её руки, несмотря на перчатки, были насквозь покрыты всем тем, с чем ей приходилось соприкасаться.       Но это было не зря. Хвала Хламу! Гоал вышла на утёс у берега Ржавого Моря, и застыла, ища баланс на неустойчивой строительной балке, торчащей из-под хламных дюн. Размахивая руками и ногами в поисках баланса, она уставилась и с упоением наблюдала за городом, возвышающимся вдали по склону.       Вернее, городом это можно было назвать с натяжкой. Чего уж там, даже эту натяжку можно было назвать натяжкой с натяжкой… В общем, взору её прекрасных глаз – голубизна которых не ассоциировалась ни с небом, ни с водой – предстала деревушка, растянувшаяся вертикально сверху вниз или же снизу вверх по склону от берега Ржавого Моря и до верхушки мусорной горы.       Высокострец! Где-то могла бы заиграть победоносная, торжественная мелодия, но… Вот же она! Да, теперь её слышно отчётливо. И пока вы, мои дорогие читатели, были отвлечены напускным величием парочки затхлых хижин под помпезную мелодию, Гоал спрыгнула с балки, ловко седлая мусорную волну.       На железной двери от какого-то позабытого всеми транспортного средства Гоал лавировала между торчащими то тут, то там артефактами прошлого: холодильниками, антеннами, столбами. В один момент твёрдая мусорная почва исчезла и уступила место зыбучим пластиковым стаканчикам. Волна позади поднималась, закручивалась, бурлила аккумуляторными жидкостями, чей кислотный ливень приближался к прелестной, бархатистой коже элизианки.       Но ей повезло. Она не была депонианкой, а значит, уже родилась в рубашке. И сейчас ей повезло опять: капли кислоты опадали рядом с ней с характерным, неумолимым шипением, в котором слышалось тихое, но отчётливое: «Мы тебя ещё достанем!».       Зелёные капли плавили голубой пластик и постепенно пластиковые стаканчики обернулись разгорячённым потоком, в бурном течении которого и оказалась Гоал. Дверь под её ногами ловко скользила по новым волнам, пока преследующий её мусор опадал и утопал в пластике.       Потеряв твёрдую опору, одна из строительных балок на пути Гоал обвалилась. Пластик забурлил всплесками разъедающей всё на своём пути смеси. Гоал пригнулась, а когда её дверь врезалась в обвалившуюся балку, элизианка оттолкнулась от неё ногами и взмыла вверх.       — А-а-а-а! — вопила она во всю глотку и сей леденящий душу крик оборачивался ангельским песнопением.       Под её болтающимися в воздухе ногами оказалась старая покрышка, на которую девушка так ловко приземлилась. Рюкзак вдруг потянул её назад и Гоал опасно сильно выгнулась на встречу с пенящейся в пластике кислотой, пузырящейся, бурлящей. Может, если бы пара капель упала её на волосы, в целом, хуже и не стало бы, но сама Гоал считала иначе.       Как миг назад она размахивала ногами, так теперь она болтала руками в поиске помощи в окружающем её хламе, ландшафт которого быстро менялся: во-первых, сама Гоал уносилась по потоку пластика куда-то вперёд и вниз, а во-вторых – волны то поднимали какие-то ошмётки ржавчины, то поглощали их с характерным чавкающим звуком, за которым шла булькающая отрыжка лопающихся пузырей.       И подмога пришла к Гоал неожиданно – пластик закончился. Просто резко оборвался.       Покрышка ударилась о бортик, перевернулась с одного края на другой и Гоал, будто запущенная из катапульты, вылетела вверх, по дуге преодолевая приличное расстояние прямиком до пляжа Ржавого Моря.       Песок смягчил приземление, случившееся прямо на прекрасное лицо, совершенно точно способное выдержать такую аварию и остаться неизменно чудным. Хотя, видимо, от силы удара Гоал оказалась оглушена, встрямив голову в песок, как мифический шлакостраус, вдохновляющий своим стратегическим отступлением всех рационально настроенных жителей Депонии, думающих о собственном выживании.       Поза Гоал оказалась весьма примечательной: воткнутая в песок голову, задранный вверх таз с…       Гоал выпрямилась. На её лице зиял фингал, скрывающий покрасневший глаз. Не дыша, Гоал сначала встряхнула головой, поднимая песчаное облако из крупиц в волосах, а потом открыла рот, высыпая наружу песочный водопад.       Наигравшись в экскаватор, элизианка набрала ртом воздух и напоследок чихнула, заканчивая очистку воздуховыводящих путей от залежей песчинок.       И её единственный, не заплывший раздутым веком, глаз уставился на линию горизонта, где плавно опускалось за море ярко-янтарное солнце, окрашивающее небо вдали в ядрёный оранжевый, а небо непосредственно над Гоал в лилово-пурпурный, цвет её фингала.       Но ни солнце, ни небо не привлекали особого внимания Гоал. Ей интересно было тёмное, почти чёрное пятно, это самое солнце загораживающее.       Порта-Фиско. И Элизиум. Всё в пределах видимости. Чего уж там, всё в одном месте: Элизиум, упавший прямо на Порта-Фиско, и Порта-Фиско, полыхающий бесконечным пожаром. Этот вид заставил Гоал подняться и продолжить свой путь уже вдоль побережья, но этот же путь давил на неё похлеще лямок рюкзака на плечах, заставляя уныло плестись по песчаному берегу, омываемому рыжими волнами с радужной плёнкой.       Путь Гоал подошёл к концу уже ночью, когда на небе светились лишь звёзды и висела надтреснутая, покосившаяся луна. Возможно, где-то там давным-давно висел Элизиум, но Гоал сейчас даже не представляла, как её родной город мог выглядеть отсюда, снизу, с Депонии, из куч мусора, хлама, шлака, ржавчины, обломков, останков и… Впрочем, глядите-ка, это же Гоал!       — Стой! — раздался характерный скрипучий голос. Один из солдат Органона стоял на блокпосте с опущенным шлагбаумом.       Второй солдат на блокпосте сидел в своей рубке, управляя шлагбаумом.       — Кто такая?! Цель визита?! — кричал органонец, направив на Гоал гаечный ключ, повёрнутый как пистолет длинным концом в Гоал.       — Ты ведь знаешь, что это гаечный ключ, а не пистолет? — Гоал обратилась к солдату со своим характерным разочарованным выражением лица.       — Чёрт, она умна… — прошептал органонец, пряча ключ в пистолетную кобуру. — Отвечай, иначе я призову сюда гига-додо! — теперь в сжатых вместе пальцах органонца блеснул свисток.       Гоал вздохнула, округлив глаза.       — Стой! — выкрикнула девушка, вскинув руки вверх. — Я просто странствую. Я слышала, что в Высокостреце есть деятели культуры, и решила ознакомиться с их работами.       — Очередная туристка, — посмеялся оргагонец, спрятав свисток в карман своего мундира. — А откуда ты пришла?       — Э-эм, ну… — Гоал бросила взгляд куда-то к небу, к звёздам. Те сверкнули и созвездия сложились в последовательность чисел. Гоал незамедлительно, будучи единственным грамотным человеком на ближайшие десять миль, поспешила их прочитать: — Четыре, восемь, пятнадцать, шестнадцать, двадцать три, сорок два.       — Это координаты? — поинтересовался органонец.       — Ну… Да, — Гоал тут же уверенно ему кивнула.       Органонец зашевелился, сошёл с места и вошёл в рубку. Сквозь помутневшее и при этом разбитое стекло Гоал и услышала, и разглядела, как органонец сверяется с картой на стене.       — Так… — прошептал органонец, но его шлем обратил шёпот в громкое шипение.       Удовлетворённо кивнув, он ткнул пальцем в карту, а потом вышел наружу и упёр руки в бока.       — Тебе повезло, это не Герм. Не знаю, правда, что находится посреди Атхламтического океана, но точно не Герм, — выдержав секундную паузу, за которую Гоал успела только кивнуть, органонец твёрдо стукнул ногой по листу металла и закричал. — Открыть ворота!       Органонец, ранее сидевший в рубке, вышел наружу. Он вытащил из кармана своего мундира мешочек, заполненный чем-то белым, кристаллизованным. Знания элизианки тут же дали ей понять, что это либо соль, либо сахар. Но опыт жизни с Руфусом дал Гоал понять, что это может быть и перхоть. Тем не менее, этот органонец посыпал этим порошком край шлагбаума.       С противоположной стороны, прямо из кучи мусора, что-то показалось. С грохотом, расталкивая залежи ценного хлама, показалась морда гигантского слизня с носом-картошкой и парой цепких глаз. Та трещина под носом, что звалась у гуманоидных форм жизни ртом, была тут же смочена толстым, зеленоватым языком, похожим на своеобразную вариацию приготовления студня.       Этот язык, как хлыст, вылетел из пасти слизня, разрезая воздух. С хлопком он вцепился в край шлагбаума, посыпанный загадочным порошком, и потянул его на себя. Шлагбаум поднялся, открывая путь. Стоило Гоал переступить черту, как органонец спрятал мешочек обратно в карман и вернулся в рубку, над которой и оказался язык слизня. Из разбитого окна выглянула рука в перчатке, которой органонец почесал слизня под языком. С хохотом слизень втянул свой язык обратно в зубастую пасть и скрылся в кучах мусора, словно его и не было тут никогда, а шлагбаум тут же сам по себе закрылся.       Гоал зашагала по ржавым ступеням, выложенным из ровных, одинаковых пластин, ведущих вниз на этаж, прямо в центр поселения, представляющий из себя небольшую площадь, вверх и вниз от которой как раз и тянулись хижины, собранные из дерева, металла и остатков морских зверей, среди которых были рёбра и черепа каких-то невообразимых тварей, заставивших Гоал поморщиться.       Приметив там, внизу, где отблеск луны играл на ржавых волнах, крохотный порт, состоящий из био-туалета, – или скорее био-оружия «ТУАЛЕТ» - пирса из пары обвалившихся дощечек и моторной лодки, покачивающейся на волнах, Гоал ступила на ступеньку и побрела вниз мимо домиков местных жителей.       Добравшись до лодки, Гоал приметила в ней нечто, похожее на спящего под покрывалом бездомного. В общем-то, при ближайшем рассмотрении это нечто как раз и оказалось бездомным, спокойно выхрапывающим свои самые сокровенные момента из сна.       — Кхм-кхм! — прочистила горло Гоал.       — О, моя милая Бетти… — проворчал спящий бездомный. — Мне так нравится твоя коклюшная оспа. Прошу, дай мне свой синий язык…       — КХМ-КХМ! — повторила раскрасневшаяся Гоал.       Бездомный что-то неразборчиво взвизгнул и подскочил. Гоал же отступила от него, спасая своё украшенное фингалом лицо от очередного удара.       — Кто здесь?! Где я?! ЧТО Я?! — вопил бездомный, озираясь по сторонам. Когда его заплывшему взгляду удалось зацепиться за маяк в лице рыжеволосой элизианки, он смачно отрыгнулся и почесал затылок. Тут же с его головы на плечи посыпалась перхоть. — Те чё надо?       — Лодка. Мне нужна ваша лодка, — констатировала Гоал, скрестив руки на груди. — Пожалуйста.       — Ха! Ты не местная, да? — бездомный выполз из лодки и на четвереньках прополз по пирсу к ящику, который занял, усевшись на нём всеми четырьмя конечностями, как… Как любое животное с четырьмя лапами.       «И как он догадался?» — фыркнуло сознание Гоал.       Физически она ответила бездомному, пожав плечами.       — Так я и думал. Короче, — он сделал небольшую паузу, чтобы отрыгнуться. — лодка не моя, так что можешь забирать, мне плевать. Но тебе нужен бензин.       — И где мне его искать? Я тут не видела заправочных центров или цистерн с топливом.       — Какие-то заумные слова! — бездомный задрал ногу, сапогом почесав ухо, из-за которого на его плечи снова осыпалась перхоть. — Ещё тебе нужно разрешение органонцев на вождение гидро-транспортом в нетрезвом виде.       — Но я ведь… трезвая.       — Это пока.       — Ладно. И как его получить?       — Не знаю, органонцы никому его не дают. Может, если отобрать силой.       И в голове Гоал что-то щёлкнуло. Она, услышав это, даже напряглась. Аккуратно пощупав вставленный в висок имплантат, Гоал успокоилась и поняла, что щёлкнула лампочка, вдруг загоревшаяся прямо над её рыжей макушкой. Гоал даже подняла голову, не поняв моей метафоры, и фыркнула.       Подойдя ближе к лодке, она для начала скинула в неё свой рюкзак, от чего лодка заколыхалась из стороны в сторону, а потом вытащила из неё то покрывало, которым был накрыт бездомный. Кусок ткани, почерневшей от времени, был насквозь пропитан чем-то, что на запах отдавало соляркой. От этого кусок был одновременно и мокрым, и тяжёлым.       Гоал подошла к бездомному и встряхнула покрывалом перед ним. Мужчина тут же зарычал, оскалив пару жёлтых зубов на фоне абсолютной черноты почти полностью беззубого рта. Этими зубами он вцепился в кусок ткани и затряс головой, пока Гоал тянула покрывало на себя, пытаясь вырвать его у бездомного. Перхоть с его головы осыпалась целым снегопадом, опадая на покрывало, пока вдруг пара зубов не вылетела из его рта.       Заскулив, бездомный вернулся на ящик, зажав кровоточащий рот ладонью.       Гоал потрясла покрывалом и с того посыпалась перхоть уже прямо ей в ладонь, которую она крепко сжала. Покрывало она повесила на плечо и вернулась на площадь, а с неё поднялась к блокпосту. Органонцы, смотря на пустую, ночную дорогу, даже не повернулись к Гоал, хотя она не старалась быть ни незаметно, ни бесшумной. Впрочем, ей это удавалось так же легко, как и похитить сердце одного обаятельного, сообразительного депонианца!       Подойдя к тому, что стоял снаружи, Гоал высыпала на его плечо перхоть. Слизняк в горе мусора снова ожил, зашевелился и показал свою морду. Повторив тот же ритуал со смачиванием рта зеленоватой, вязкой слюной, он выстрелил языком в органонца и в мгновение ока от солдата остались одни ноги, болтающиеся из стороны в сторону. Из его кобуры вылетел ключ, упавший к ногам Гоал.       Когда из рубки выбежал второй солдат, уставившийся на сложившуюся ситуацию, Гоал заметила на его ремне висящий бейджик. Несмотря на тряску, которой подвергался бейджик, элизианка своим острым, не испорченным зрением чётко прочла на белом пластике слово «Разрешение», чего ей хватило.       Гоал наклонилась к самому полу, подняв гаечный ключ, и уверенным ударом по затылку оглушила органонца, упавшего к её ногам, где уже лежал весь мир. Гоал отбросила ключ и сорвала с ремня разрешение. С новой находкой девушка направилась к порту, как вдруг по пути услышала аплодисменты. И нет, это были не мои ритмичные аплодисменты, а настоящие, громогласные, исходящие из одного из домиков.       Гоал поспешила войти в него.       В гостиной, являющейся единственной комнатой на всю хижину, сидело четверо человек: молодой парень с позеленевшим носовым платком, пожилой мужчина с лицом младенца, женщина в годах с пластиковой заплаткой на губах и тонкий старик с крючковатым носом. Все четверо следили за пятым, которого Гоал разглядела не сразу.       Пятый мужчина обладал густой бородой и длинными волосами. Сидел он напротив остальных, держа в руках гитару, а рядом с ним стояла красная канистра с красноречивым наполнением. Музыкант поднял с пола канистру и отхлебнул от неё немного. Тут же во второй его руке сверкнула зажигалка и, как огнедышащий дракон, он выплюнул пламя, которое заставило толпу разразиться аплодисментами.       — Есть у кого платочек? — заговорил бард.       Парнишка с платком тут же спрятал свой и вся хижина уставилась на Гоал, съедая её своими пристальными, цепкими глазами. Гоал повела плечом, с которого стянула пропитанную бензином ткань, тут же протянутую барду.       Тот, смочив губы тряпкой, вернул её Гоал. Парнишка из толпы подал голос.       — А можете ещё раз огнём подышать? — и захлопал своими невинными глазками.       Не успев даже взяться за гитару, музыкант набрал в рот бензина и поджёг зажигалку. Только пламя вылетело из его рта, как перекинулось на капли горючего на его густой бороде. Музыкант ненадолго замер. Осознание пожара на собственном лице дошло до него не сразу, но всё же дошло. Дошло гораздо быстрее, чем он добежал до Ржавого Моря, в которого нырнул вниз головой прямо с пирса. Толпа тут же выбежала из хижины и помчалась за ним.       — Какое… Зажигательное шоу, — констатировала Гоал с едва заметной улыбкой, которую тут же скрыла, узнав в своих словах знакомые депонианские нотки.       Оставшаяся наедине с собой, Гоал взяла канистру и направилась обратно к лодке. Пока столпившиеся на пирсе люди разглядывали идущие из воды пузыри и небольшое горящее пятно прямо на воде, элизианка запрыгнула в лодку, скидывая все найденные ею в этом городе вещи. Крышку бака она открутила ловко, считай, парой движений. Залила внутрь всё содержимое канистры и так же умело закрутила крышку.       Гоал схватилась за рукоятку, торчащую сбоку от топливного бака, и наступила на сам бак ногой. Уверенно, резко он его дёрнула на себя, но лодка зашлась кашлем больного коклюшной оспой. Гоал рыкнула – как хищная кошка, так р-р-р! – и дёрнула рукоятку на себя снова. Лодка, уже не кашляя, а чихая выхлопными глазами, завелась и элизианка тронулась с места, отбывая от берега.       

+++

      Луна скрылась за горизонтом и солнце поднялось из-за гор мусора где-то далеко. Гоал продолжала свой путь, не останавливаясь ни на миг. Громадный силуэт вдали уверенно приближался и совсем скоро Порта-Фиско казался так близко, будто до него можно было дотянуться рукой. Но не можно было. И не стоило вообще высовывать конечности за бортики лодки.       Но в конечном итоге остановиться элизианке пришлось. Крейсер органонцев словно бы возник из ниоткуда, выплыв где-то на границе зрения, там, где ещё обитают всякие чудовища, розовые слоны и шпионы враждебных государств. Да-да, все они реальны, просто хорошо прячутся!       Гоал заглушила мотор лодки и встала во весь свой рост, подняв голову к органонскому шлему, показавшемуся из-за перил крейсера где-то там, высоко-высоко.       — Вы меня слышите?! — крикнул органонец.       — Что?! — ответила Гоал, сложив руки в подобие рупора вокруг рта.       Органонец что-то пробормотал и его шлем скрылся где-то по ту сторону перил. Гоал даже успела заскучать к тому времени, как органонец вернулся, прикладывая к своей металлической «бороде» громкоговоритель.       — ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?! — закричал он и между органонцем и Гоал упала оглушённая чайка.       — Да! — крикнула Гоал.       — ПОКАЖИТЕ МНЕ СВОЁ РАЗРЕШЕНИЕ!       Гоал вынула из кармашка своего полуспущенного комбинезона то самое разрешение и ловко метнула его вверх. Кусочек пластика повис в воздухе и органонец потянулся за ним, даже схватил, но в итоге перевалился через перила и грохнулся в воду.       Вынырнув, органонец не запаниковал, а спокойно прочитал надпись на бейджике и поднял взгляд к Гоал.       — Это разрешение на управление гидро-транспортом в нетрезвом виде, — отчеканил органонец и продолжил. — Вы находитесь в нетрезвом виде?       — Ну… — протянула Гоал, почесав свой выбритый затылок. — Нет.       — Тогда мне придётся вас… — договорить солдату не было дано.       Из воды с громким всплеском вынырнуло фиолетовое щупальце. Оно ловко обхватило органонца за шею и утянуло под воду. Гоал переклонилась через борт своей лодки и уставилась на успокаивающуюся водную гладь, когда из той вынырнуло новое щупальце.       Гоал чудом удалось от него увернуться.       Пока щупальце раскачивало лодку, Гоал схватилась за рычажок и дёрнула его на себя. Ещё раз. И ещё. Лодка тронулась с места и Гоал рванула в сторону Порта-Фиско, пока за её спиной из воды поднимался лиловый плавник, за которым тянулись восемь, девять, десять, одиннадцать щупалец! Впрочем, их было и больше, но считать все Гоал не стала, закончив на одиннадцати на ниточке.       Добравшись побережья, Гоал влетела на него и дно лодки заскрипело, отбрасывая искры от ржавого металла, по которому она прокатилась, даже проехалась, отталкиваемая инерцией и собственным винтом. Но когда тяги лодки больше не хватало для преодоления суши, Гоал спрыгнула, схватив свой рюкзак, и рванула дальше, рванула прочь оттуда к узкому проходу, из которого доносился невыносимый жар.       Покрываясь липкой влагой… Кхм, покрываясь липкой влагой, Гоал продолжала свой путь, пока чавкающие, хлюпающие щупальца протискивались в проход прямо за ней. Но она не останавливалась и бежала дальше, прямо к свалке покрышек, объятых пламенем.       Кашляя, Гоал зажмурилась и побежала вперёд практически вслепую, огибая то одну кучу горящих покрышек, то другую, то третью. Казалось, она попала в лабиринт, вынужденная пробегать мимо щупалец, запутанных между собой в некий комок. Но у этого лабиринта был выход, и она до него добралась, выбежав к нижним уровня Порта-Фиско, покрытых водой по колено.       Щупальца сюда не дотягивались, как и смог или огонь, так что дальше Гоал продолжила свой путь куда более спокойно и размеренно.       С каждым шагом она брызгала водой, поднимая ржавую муть, успевшую опуститься. Прямо над её головой звучали выстрелы, даже взрывы, а затем нечленораздельные крики и вопли. Но источника криков видно не было. Видны были только колонны, остовы, дороги и строительные леса, возвышающиеся над ней высоко. И только изредка в узкие щели пробивался солнечный свет откуда-то оттуда, сверху.       Гоал добралась до зелёной трубы размером с неё и даже больше, и вошла, ведь иных развилок не было. И внутри её встретил ещё более высокий уровень воды, – или более низкий уровень земли – сырость и грибы, растущие прямо на металлической обшивке.       Она продолжала идти, шлёпая по илистому дню и поднимая всплески мутной тёмно-зелёной воды. Сейчас её можно было бы спутать с заправским канализациологом, если бы такая профессия вообще существовала. А если бы такая профессия существовала, то была бы похожей на спелеологию, чем бы это не являлось. Впрочем, название достойное.       Следуя по росту грибов, намеренно избегая развилки, где грибы не росли, - и откуда доходили до ритмичные песнопения, то вопли – Гоал вышла к очередному перекрёстку из труб, только теперь грибы с полосатыми шляпками вели сразу в обе стороны. И только сомнения успели закрасться в сознание Гоал, как в одной из труб перекрёстка засиял некий огонёк, отбрасывающий на стенки хаотичные тени.       Элизианка подумывала спрятаться, но из-за угла выплыла всего лишь горящая покрышка. Гоал пропустила её и фыркнула.       «Зная Депонию…» — подумала она, вытирая пот со лба. — «Это может быть хорошим знаком».       О, Гоал, это было лучшим знаком.       Выбравшись к очередному перекрёстку, состоящему уже из множества мелких труб, сразу трёх поворотов и целого рассадника грибов, Гоал поплелась вперёд и только вперёд и путь её вышел к горящим останкам трактира, вывеска которого уже успела сгореть напрочь. Здание утопало в канализационном озере, как и окружающие его люди.       «Да, знак не очень хороший» — констатировала Гоал, осматриваясь по сторонам.       Тут же её встретил рыдающий бармен, добавляющий свои солоноватые слёзы в общий болотный кисель, в котором все тонули по грудь – Гоал, будучи выше окружающих, тонула всего лишь по пояс.       — Не парься ты так, — успокаивал бармена какой-то усач в красной кепке. — Тебя хоть Органон не достал.       Но бармен зашёлся ещё большими рыданиями.       — Дорогой, — высоким, хриплым голоском заговорила дама, сопровождающая усача. — ему нужно время, чтобы прийти в себя.       — Да, дорогая, ты права, — усач, будучи ниже своей избранницы, приподнялся, чмокая её в подбородок, и подпрыгнул к ближайшей трубе. Та, торчащая из стены, просто засосала парочку, не оставив от них ни следа.       — Слышь, ты! — обратился к Гоал обезьяноподобный хмырь за шарманкой, на которой сидела маленькая макака с кожей цвета тёмного шоколада. — Новенькая? Заработать не хочешь?       Гоал ответить не успела: её перебили звуки выстрелов и взрывов, доносящиеся из ближайшей решётки ливнестока. Гоал подпрыгнула, хватаясь за перекладину, и взобралась на платформу. Она приблизилась к той самой решётке и ей даже не пришлось подниматься на носочки, чтобы выглянуть наружу, так что её взору сразу предстала картина снаружи: горящий ларёк с лавашами и виднеющиеся где-то там, над самим городом обломки Элизиума, нависшие на металлических балках, как позвоночник на рёбрах останков китообразного.       — Эй, вы! — обратился органонец званием повыше к своим подопечным где-то вне зоны видимости Гоал. — Гермцы прознали о фабрике клонов. Они намерены отыскать её и начать клонировать своих солдат. Я хочу, чтобы вы немедленно покинули этот сектор и отправились на поиски фабрики клонов на городских окраинах, понятно?!       — Так точно! — отозвалась как минимум дюжина органонцев и потолок над головой Гоал затрясся от их ритмичных шагов.       «Фабрика клонов? Это же… Нет, погоди-ка… А это разве не сюжетная дыра?» — вопрошала Гоал, направив свой взор куда-то к потолку.       И нет, это не было сюжетной дырой, моя дорогая Гоал.       И Гоал на это только фыркнула, спрыгивая с выступа к макаке за шарманкой и плачущему бармена.       — Мне срочно нужно выбраться отсюда! — твёрдо сказала, даже потребовала девушка. — НЕМЕДЛЕННО! — добавила она для ясности.       — Пф! — отозвалась мартышка. — Кто в канализацию попал – из канализации не выйдет! Хотя… — макака почесала подбородок и растянула губы в лукавой ухмылке. — Мой кузен говорил, что один его знакомый усач принимает какие-то особые грибы, после которых его прёт не по-детски и он даже летает, представляешь?! Я бы сказал тебе, где их искать, но…       — Ты про того усача, который только что прыгнул в трубу?       — Возможно-о-о… — протянула мартышка.       Гоал сама теперь лукаво ухмыльнулась и прыгнула в трубу. Та засосала её и Гоал даже не заметила, как была выброшена по ту сторону.       Элизианка оказалась в многоуровневом подземном дворце с множеством лестниц и выступов, на самом верхнем из которых сидела волосатая горилла в ковбойской шляпе, а в клетке рядом с гориллой сидела и дрожала белокурая девушка усача. И сам усач стоял в самом низу, прямо перед Гоал, занеся над ртом горящий гриб.       — Нет! — выкрикнула Гоал, протянув ладонь к усачу. — Стой! Мне нужен этот гриб!       Усач повёл плечом и повернулся к элизианке.       — Он мне нужен, чтобы вернуть мою любимую. Если ты мне поможешь это сделать, я отдам тебе свой гриб, по рукам?       Гоал поднялась, отряхнула штаны своего комбинезона, подошла по ближе и уже хотела было протянуть усачу руку, как вдруг ей в голову пришло осознание того, что хронометраж не резиновый и надо бы поскорее заканчивать сей эпос.       Да-да, поскорее бы!       Гоал вздохнула, закатив глаза, и отвесила в челюсть сантехника свой фирменный апперкот, от которого итальянец взлетел и по дуге пролетел через самый нижний уровень этого зала. Гоал наклонилась, поднимая с пола тот самый горящий гриб, и бросила его в рот.       На вкус гриб оказался ожидаемо острым, но при этом с долей сладости и даже горечи, тонизирующей всё тело. Глаза элизианки вспыхнули чистым огнём, волосы поднялись, словно в невесомости, а одежда окрасилась в алый с редкими белыми акцентами.       Гоал, выпустив из ног реактивную струю, взмыла вверх, одним уверенным ударом снося с пьедестала гориллу, телом которой Гоал пробила стену и влетела в систему труб, проносясь между ними прямо вверх без остановки.

+++

      Она вылетела из латунной воронки, разнося телом гориллы одну из трёх капсул, висящих прямо над гигантской воронкой, ведущей в канализационные системы.       Горилла свалилась на платформу, висящую в воздухе, а Гоал, остывая, приземлилась прямо перед приборной панелью. Изображение скелета, в котором она узнала того самого, мужественного, невообразимо прекрасного…       «Перекошенного, хилого Руфуса» — нагло лгала девушка.       Но нажатие на рычаг ни к чему не привело. Ни одна из лампочек на панели не горела. Подписанные, эти лампочки гласили в общей сумме об одном: не хватало материалов для создания клона. Гоал выдохнула. Казалось, всё кончено, казалось, пути вперёд больше нет, а назад идти не было смысла.       Гоал повернулась к Порта-Фиско, окидывая взглядом город, накрытый обломками Элизиума, как шапкой. Пылающий город, покрытый смогом и янтарным светом пламени. Она уже была готова шагнуть с края вниз, но тут же её нога столкнулась с чем-то податливым, чем-то хрустнувшим.       Гоал вскрикнула, когда опустила взгляд. Прямо у её ног, у её ботинка лежал её же труп. Нет, не её. Но очень похожий. Один в один. Точь-в-точь она, только… Нет, не она, не могла быть ей. Гоал взялась за ноги собственно-чужого трупа и потащила его по металлическим ступенькам вниз. Оказавшись на арке над тремя зубастыми измельчителями, Гоал сбросила труп в левую пасть. Та перемолола плоть, кости, одежду, оставила волосы поверх всей этой кучи биомассы и зеленоватый, гнилой фарш поехал по конвейерной ленте вдаль.       Гоал взобралась обратно к панели управления, но лампочки горели не зелёным, а жёлтым. Она нажала на рычаг, но тот снова ничего не дал. Гоал стукнула по панели управления, оступилась от такого и упала прямо на мохнатую спину гориллы.       Тащить гориллу было невообразимо тяжелее, чем собственное тело. Особенно, когда тут же показались органонцы, вооружённые пистолетами. Благо, ни одна из выпущенный пуль не попала по самой Гоал, а тело гориллы отправилось на переработку.       Элизианка, пробегая под свистящими пулями, вернулась к капсулам клонирования и панели управления. Лампочки светились ярким неоном и нажатие на рычаг заставило одну из капсул засиять чистым белым светом. И когда свет потух, на дне капсулы сидел улыбчивый ребёнок с ярко-алой завитушкой из волос на голове. Гоал уставилась на ребёнка.       — Почему у тебя красные волосы? — спросила она скорее саму себя, но крики органонцев позади отвлекли её от размышлений.       Солдаты рвались сюда, уже заполняя арку, с которой Гоал сбрасывала тела. Элизианка подбежала к панели управления, судорожно щёлкая разные кнопки, перекручивая индикаторы и проверяя экранчик. В голове крутилась одна мысль:       «Как сделать тебя взрослым?!» — вернее, мыслей было много, но в угоду возрастного рейтинга придётся их сократить.       И, прокручивая одну из ручек, Гоал сменила изображение скелета Руфуса на ещё один знакомый скелет — свой. Девушка прикрыла глаза. Она выдохнула.       — Ладно, — начала девушка, занеся руку над рычагом. — Я потеряла своего Руфуса, но ты получишь свою Гоал! — она нажала на рычаг, и уже вторая капсула разверзлась ярким светом, и стоило ему потухнуть, как внутри сидела маленькая, рыжеволосая девочка. Гоал узнала в ней себя.       Когда первый органонец забежал на платформу, Гоал рванула к нему и огрела локтем прямо в висок. Солдат свалился с платформы, но Гоал успела вырвать у него из рук пистолет. Два выстрела и крепежи обеих капсул были сорваны. Дети рванули в воронку, покатились в канализацию.       Как выразился новый Я на прощание старой Гоал:       — Агу-агу-у-у!