В гостях у бабушки Эйлин.

Дом в Ирландии жил по другим правилам. Тедди понял это в первое же утро. Он проснулся не от шума улицы или криков друзей, а от тихого, настойчивого стука в дверь. — "Подъём." Голос дедушки был ровным. Не злым — но и не терпящим возражений. — "Сколько… времени?" — пробормотал Тедди, зарываясь в одеяло. — "Семь." — "СЕ..?!" — "Семь," — повторил дед. — "Завтрак через двадцать минут." Никаких колдофонов за столом. Никаких «я у друзей». Никаких денег «просто так». Бабушка кормила вкусно, но строго следила, чтобы он ел всё. Дед водил его на долгие прогулки — молча, но внимательно, будто изучая. — "Твой отец в твоём возрасте был упрям," — сказал он однажды. — "Но он знал цену вещам." — "Он меня ненавидит," — буркнул Тедди. Дед остановился. — "Если бы ненавидел — не отправил бы тебя сюда." Тедди промолчал. По вечерам он скучал. Скучал по шуму, по друзьям, по свободе. И — неожиданно — по дому.

***

А в это время дом без него был непривычно тих. Нимфадора сидела на полу гостиной, облокотившись на диван, и смотрела в бокал вина. — "Странно," — сказала она. — "Я ждала, что будет легче." Северус сел рядом. Тоже с бокалом. — "Легче — не значит правильно." Она усмехнулась и коснулась его плеча. — "Ты сегодня сказал больше слов, чем за всю прошлую неделю." — "Отсутствие подростка — сильный стимул." Она рассмеялась — впервые за долгое время по-настоящему. Вино оказалось тёплым, вечер — тихим. Они говорили обо всём и ни о чём: о работе, о прошлом, о том, какими они были до родительства. — "Мы ещё умеем быть просто нами?" — тихо спросила Нимфадора. Северус посмотрел на неё внимательно, так, как давно не смотрел. — "Я никогда не забывал." Он протянул руку. Дальше слова стали не нужны. Ночь мягко закрыла двери, оставив всё лишнее снаружи.

***

В Ирландии Тедди лежал в постели и смотрел в потолок. Впервые за лето ему не хотелось никуда бежать. — "Может… я правда перегнул," — прошептал он в темноту. Дом не ответил. Но тишина больше не казалась враждебной.