О любви к наукам и не только

Как следует освоившись в НИИ биохимии, Алиса влюбляется в это потрясающее место всей душой. Сложно не прикипеть к целой маленькой научной вселенной, когда ты только-только делаешь первые шаги как учёный, а тебя так радушно встречают и протягивают руку помощи. Она как никто понимает Елену Белозёрову, утверждающую, что родной институт не променяет ни на Гарвард, ни на Оксфорд, ни даже на ФЭС. Лена права, это совершенно особенное место. Здесь удивительно легко дышится. В прошлом она тоже работала в похожем учреждении. Но зависела – так или иначе – от Распопова. И вообще, сложно сохранить о тех стенах добрые воспоминания после всего пережитого. После убийства Ники Пименовой. После похищения и гибели её любимого Димки. Нет, об этой странице своей жизни ей хочется забыть, как о кошмарном сне. Здесь – совсем другое дело. Здесь она чувствует, что действительно возрождается потихоньку из пепла, как тот самый феникс, которым привыкла называться в сети. Пусть пока это возрождение только начинается, пусть ей предстоит ещё небывалый, титанический труд – как научный, так и в преодолении личных психологических преград, но она ясно чувствует, что новую жизнь начала в абсолютно правильной точке. Алиса уверенно прописывается в лаборантской, где ей выделяют целый собственный столик. Это особенно ценно – теперь ей есть не только где эксперименты проводить, но и протоколы и просто личные записи хранить. В том, уже закрывшемся НИИ, с личным пространством было хуже и уже тем более никто не отдал бы целый угол какой-то пигалице, без году неделя как работающей и даже кандидатской степени не имеющей. Вот и сейчас она всецело поглощена работой над своей статьёй, расположившись за столом с ноутбуком и внося правки в раздел с материалами и методами исследования, поэтому не слышит тихого скрипа осторожно приоткрывающейся двери и приходит в себя только от негромкого, но звонкого голоса: -Привет, чижонок, ну что тебе в итоге сказали, будет у тебя последняя пара по пятницам? Жаровская поднимает глаза и видит перед собой ту самую высокую красивую девушку с косой, которую видела тут в первый день и имя которой, как на грех, из головы вылетело. Господи, как же её зовут-то? Карина? Кристина? -Ой, Алиса, извините ради бога, я вас за Лену приняла! – «знакомая незнакомка» сама понимает свою оплошность и смущённо извиняется, в ужасе прижав руки ко рту, - Вы похожи, а ещё вы тоже всё время вся в работе, мне издали и показалось, что это она тут… -Да ничего страшного, - Алиса ободряюще улыбается, - Простите, только я сама забыла ваше имя. -Кира Балакирева, аспирантка четвёртого курса, - коллега представляется по всей форме, но потом беззаботно машет рукой, - В общем, просто Кира и дело с концом. И можно на «ты». -Очень приятно ещё раз. И давай тогда тоже на «ты», - смеётся Жаровская, - Надеюсь, в следующий раз память меня не подведёт. Так ты Лену искала? Она к Чижику пошла индивидуальный план за последний год аспирантуры подписывать. У тебя к ней срочное дело? -Да не то чтобы срочное, - озадаченно хмурится Балакирева, - Просто в деканате сидят тормоза и растяпы, поставили нам с ней пары в одной аудитории в одно время. Я только что от них, а без неё разговаривать с ними бесполезно. -Брррр, - Алиса опасливо передёргивает плечами, - Как же всё-таки хорошо, что я ко всему прочему не педагог. То есть извини, - спохватывается, поняв, что могла обесценить любимую работу собеседницы. -Да ладно. Мне просто нравится преподавать, я уже ко многому тут привыкаю, - впрочем, та нисколько не обижается, беззаботно улыбнувшись, - А вот бардак и безответственность мне совсем не нравится! – суровеет лицом, вспомнив о причинённых деканатом накладках в расписании, - Ладно, пойду я к Олегу Романовичу загляну, вдруг Лена уже освободилась. Пока, гостья из будущего! – и, помахав рукой, закрывает за собой дверь снаружи. Жаровская только посмеивается про себя. Кажется, ей только что сочинили прозвище. Судя по всему, эта девушка Кира всех привыкла так величать. Лену – чижонком, видимо, по фамилии научного руководителя, ну а её сам бог велел сравнить с тёзкой из советского кинематографа. «Из будущего – так из будущего,» - но, как ни странно, такое прозвище ничуть не раздражает. Всё лучше, чем бесконечные измывательства над её именем вроде «Лиска», «Лиса Алиса» и тому подобные. Она с детства терпеть это не может, всем и каждому доказывая, что никакого отношения к лисам не имеет – и с детства хоть один умник в абсолютно любом её окружении да ввернёт что-нибудь эдакое. Так что лучше уж героиней повестей Булычёва быть, чем вот это всё. Тем более, она же тоже молодой учёный. Решив не думать обо всяких пустяках и немного передохнуть, девушка закрывает вкладку с черновиком статьи, открывает в телефоне ленту соцсети и забивает в строке подписок ник «Лирика Витальевна». Почему-то сейчас хочется почитать что-нибудь искреннее, уютное и вместе с тем глубоко анализирующее… Сергей сидит в «теневой» ФЭС и наблюдает во все глаза за допросом Нины Зориной. Вообще-то он не слишком жалует эту составляющую их работы, но тут сам бог велел – он, как-никак, лицо заинтересованное, хоть и косвенно. Да и просто хочется понять, что стало за полгода с идейной вдохновительницей мордовского сталкера, решившей пойти по преступной стезе. «Красотка Нинель», как в своё время с усмешкой звала её Анжелика, и впрямь выглядит великолепно. И держится соответствующе – ни тени страха на лице даже против немигающего взгляда Рогозиной. Судя по всему, отрицает свою виновность в убийстве любовника. Впрочем, в этой части показаний она, скорее всего, не врёт – во всяком случае, следов яда, которым отравили владельца кафе, в её квартире не обнаружено, её отпечатков на чашке, из которой пил погибший – тоже, а следы его пребывания в её квартире достаточно старые. Ну а обвинения в шантаже – не компетенция ФЭС. Пусть этим полиция занимается. Вот только он проследит, чтобы в этот раз занялась всерьёз – безнаказанным такое деяние оставаться не должно. Полгода назад, когда Нина организовала преследование своей подруги и сливала сталкеру её персональные данные вплоть до адреса съёмной квартиры, ей был дан шанс всё осознать и начать жизнь с чистого листа. Она этим шансом не воспользовалась, предпочтя покатиться по наклонной и перейдя от юношеских интриг к уголовно наказуемым преступлениям. Размышления Белозёрова о судьбе рыжей красавицы с криминальными наклонностями прерывает писк его телефона. Увидев на экране имя абонента, приславшего сообщение, эксперт моментально переключается в рабочий режим и внимательно вчитывается. Холодов А.Ю. (сегодня, 14:11): -Волос и потожировые, найденные на месте преступления возле той самой чашки, Зориной не принадлежат. Экспертиза в её пользу. Что ж, в этом Нине повезло. Вооружённый доказательствами, Сергей в прямом смысле слова выходит из тени и стучится в допросную: -Галина Николаевна, разрешите? Пришли результаты экспертиз. Они подтверждают вашу непричастность к убийству, Нина Филипповна, - дежурно кивает допрашиваемой рыжей фурии, которую вот-вот из подозреваемых разжалуют – в этом уголовном деле, по крайней мере. -А я что говорила? – та улыбается с очевидным холодным торжеством, не проявив ни одной лишней эмоции, - Ну так что, я могу, наконец-то, идти? -Сначала распишитесь в протоколе и подписке о невыезде. В качестве свидетеля вас ещё могут вызвать для дачи показаний, - полковник тоже сохраняет невозмутимость, несмотря на очевидную бессовестность сидящей напротив девушки, - Кроме того, вы всё равно будете привлечены к ответственности по факту шантажа и вымогательства. Этим, конечно, будем заниматься не мы, но в соответствующие органы материалы передадим. -Господи, с этих мужиков – хоть шерсти клок и то польза. А вы говорите «шантаж», - Нина с театральной усталостью возводит к потолку глаза, но спохватывается и подпись на всех необходимых документах всё-таки ставит. Теперь она может быть свободна – пока, во всяком случае. Из допросной Зорина выходит в сопровождении Сергея. Тот, проводив бывшую подозреваемую до проходной, но перед тем, как отдать ей пропуск, останавливается с самым решительным видом: -Нина, я настоятельно рекомендую вам не пытаться избежать наказания за шантаж и тем более не впутывать в дело старых знакомых. Я обещаю, что за ходом расследования по факту вымогательства прослежу лично. -Ой, господи! – только сейчас девушка показывает истинные эмоции, набрав побольше воздуха в грудь и негодующе фыркнув, - Да сдалась мне эта ваша Лика малахольная! От них же с Шустовым от обоих толку – как от козла молока. Пусть хоть вся ФЭС за ними стоит – они неудачниками были, неудачниками и останутся. -Тем не менее, - ещё раз предупреждающе замечает Белозёров, - если я узнаю, что кому-то из этих, как вы выразились, неудачников начнут поступать сообщения с просьбами о помощи или, не дай бог, угрозами – это будет приобщено к материалам дела как отягчающее обстоятельство. Нина, решив в пререкания с сотрудником силовой структуры не вступать, покидает ФЭС с поистине королевским достоинством – будто и не грозит ей космический для её скромного бюджета штраф, а то и реальный срок. Впрочем, это уже не его забота. Его забота – всё-таки присмотреть хотя бы ещё несколько дней за Пашкой и Ликой. Надо же удостовериться, что она действительно ни во что их не втянет. А пока - продолжать расследовать уголовное дело об убийстве хозяина кафе. Не Зорина – так кто-то всё равно подмешал ему в чай высокотоксичный алкалоид растительного происхождения. Причём кто-то явно химически подкованный, раз либо раздобыл, либо выделил яд самостоятельно. «Эх, Лену бы мою сюда…» - мечтательно про себя вздыхает мужчина, вернувшись в лабораторию и облокотившись на спинку собственного кресла, - «Вот уж кто в два счёта с любой химической абракадаброй разберётся! Да и просто соскучился – сил нет…». -Хватит мечтать о своей прекрасной Елене в рабочее время, - в его романтические мысли вклинивается грубая житейская реальность. Очень грубая и очень прозаичная житейская реальность – невысокая, полная, очкастая, до жути ехидная и откликающаяся на фамилию «Холодов», - У нас ещё полдня до конца смены. -Андрей, иди… в баню, - несмотря на прирождённое красноречие, в этот раз ответ Белозёрова непосредственному руководству оригинальностью не отличается, - Сам как будто сейчас о круге подозреваемых думаешь, а не о том, куда Оксану вечером позвать. -Оксану не трогать! – Холодов вполне ожидаемо взвивается почти до небес, - Это другое совсем, она вообще… неприкосновенная и святая, вот! -А Лена – моя жена. Значит, тоже неприкосновенная и святая, так что брысь, товарищ начальник, - совсем уж непозволительно фамильярничает Сергей. Но Андрей заслужил. Ибо нечего тут… над чужим законным браком ехидничать. Эх, доработать бы до конца смены и впрямь к Лене в НИИ сорваться! Всё-таки – что уж там – он и правда слишком соскучился.