1 - 4 главы.

Напевая древнюю песню предков, Гарри Поттер шёл по коридорам Хогвартса. Мелодия, тягучая и печальная, словно сотканная из шёпота веков, тихо лилась из его груди, растворяясь в гулкой тишине каменных сводов. Мальчик‑Который‑Выжил. Золотой мальчик. Человек директора Дамблдора — так его знали в магическом мире. Но никто не догадывался, что за этой безупречной маской скрывается совсем другой человек. Не наивный юноша, слепо верящий каждому слову. Не белый и пушистый герой, покорно заглатывающий всё, что ему скармливают. Нет. Гарри слишком рано понял жестокую истину: если он не возьмёт свою судьбу в собственные руки, смерть может настигнуть его в любой момент. И эта мысль, холодная и острая, как лезвие кинжала, въелась в его сознание, стала его тенью, его вторым дыханием. Был один страшный момент, когда Гарри исполнилось пять лет. Его дядя Вернон вернулся домой в плохом настроении из‑за проблем на работе и совершил поступок, за который обычно сажают в тюрьму. В тот день маленькому Поттеру не повезло: тётушка Петунья и кузен Дадли гостили у соседей, поэтому никто не мог остановить мужчину. В результате мальчик подвергся жестокому насилию. Последствия этого события долго сказывались на его состоянии — было невероятно трудно прийти в себя. Каждый раз, закрывая глаза, он видел перед собой искажённое гневом лицо дяди, слышал тяжёлый скрип половиц и чувствовал, как холод сковывает грудь, будто сама тьма пыталась проникнуть в него и поселиться там навсегда. А ситуация только ухудшилась: после того случая с Гарри обращались бесчеловечно, используя его в корыстных целях. И это делал взрослый человек, который, напротив, должен был защищать ребёнка в трудные моменты. Гарри не любили в этой семье. Единственной причиной, почему его не сдали в детский дом, были денежные выплаты на содержание ребёнка — хотя Дурсли очень хотели от него избавиться. Каждый вечер, лёжа на жёстком матрасе в чулане под лестницей, мальчик сжимал кулаки до побеления костяшек и шептал себе под нос: «Я выживу. Я стану сильнее. Они не сломают меня». Из‑за магических корней Гарри мог устроить неконтролируемый магический выброс, но этого не произошло благодаря одному старому волшебнику, который установил ограничители на магическое ядро мальчика. Это было крайне опасно: из‑за таких ограничений и жестокого отношения к нему Гарри мог стать обскуром — или случайно разрушить всё вокруг и погибнуть. Однако этого не случилось — его защитил покровитель древнего рода, к которому принадлежал мальчик. Иногда по ночам Гарри чувствовал, как невидимая нить, тонкая и прочная, словно стальная жила, тянется сквозь пространство и время, связывая его с кем‑то, кто знал его лучше, чем он сам. Гарри Поттер понял: если никто не хочет ему помочь, он должен сам что‑то предпринять, иначе рискует погибнуть, так и не увидев мира. С того момента он начал учиться и смотреть на жизнь по‑новому. Он впитывал знания, как сухая земля — дождь, запоминая каждую мелочь, каждый взгляд, каждое слово, которое могло стать ключом к спасению. С семи лет Гарри старался проводить больше времени на улице, чтобы не попадаться на глаза дяде — даже если у того было хорошее настроение. Мальчик навсегда запомнил боль, причинённую ему взрослым маглом. Она жила в нём, как затаившийся зверь, и иногда прорывалась наружу в виде резких движений, внезапных вспышек гнева или ночных криков, от которых он просыпался весь в поту. Он узнал, что является волшебником, задолго до того, как пришло письмо из Хогвартса. Однажды, гуляя на улице, Гарри заметил, как один ребёнок разговаривал с кем‑то невидимым. Тогда он рискнул подойти ближе — любопытство порой брало верх над осторожностью. В тот момент, когда незнакомый мальчик поднял глаза и улыбнулся, будто увидел не просто Гарри, а всю его израненную душу, что‑то внутри щёлкнуло, словно открылась потайная дверь. Зато с того момента у Поттера появился самый верный друг. — Вспомнил прошлое… Не к добру это. Точно, что‑то случится сегодня. Может, устроить встречу с остальными Тенями? — шептал парень себе под нос, спускаясь в подземелье. Холодный камень стен будто впитывал его тепло, вытягивая последние силы. Ему нужно было попросить у декана змей зелье сна без сновидений. Иначе Дракон — один из Теней — устроит взбучку, если узнает, что Жнецу снова снятся кошмары. Поттер предпочёл бы всё рассказать Снейпу, чем опять ссориться с Драконом и остальными из‑за этой ситуации. Это уже не первый раз, когда они затрагивают эту тему, — и каждый раз заканчивается тем, что он не разговаривает с блондином пару недель. — Поттер? Какими судьбами на нашей территории вне учебного времени? — раздался голос одного из «змеек», свиты Малфоя. В полумраке коридора блеснули холодные глаза Нотта, в них читалось любопытство, смешанное с настороженностью. — Иду к вашему декану, — ответил Поттер. — Нотт, ты случайно не знаешь, он у себя? «Только не говори, что сейчас всё расскажешь Дракону…» — пронеслось у него в голове, и эта мысль кольнула его, как острый осколок стекла. — Декан сейчас в нашей гостиной и останется там надолго, — отозвался Нотт. — Кто‑то натворил дел, теперь у нас разборки. Так что он освободится ещё не скоро. Хочешь, я что‑нибудь передам? Или рискнёшь зайти в логово змей и спросить сам? — Он хитро подмигнул, но в этом жесте Гарри уловил и тень беспокойства — будто Нотт хотел уберечь его от чего‑то. Поттер мысленно взвесил варианты. «Зелье нужно срочно. И почти наверняка там будет ОН — значит, снова ссора. Но я так хочу спать, что больше не могу это терпеть. Ладно, разберусь с Драконом после сна», — решил он, чувствуя, как усталость наливает веки свинцом. Вслух же произнёс: — Я выбираю второй вариант. Зато вам, слизеринцам, будет бесплатный концерт, — добавил он с тяжёлым вздохом, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — О‑о, мне уже интересно, что будет, — лукаво отозвался Нотт. — Впрочем, догадываюсь. Что ж, Поттер, желаю удачи, — он подмигнул и развернулся в сторону подземелий, его мантия взметнулась, словно крылья хищной птицы. Поттер последовал за слизеринцем. Он и сам знал дорогу, и пароль был ему известен. Но пароль не имел значения: там, где есть змеи, для него всегда найдётся проход… В гостиной Слизерина шли разборки: первокурсник натворил дел и теперь получал взбучку. Ведь только вне гостиной декан не наказывал своих студентов — а в родных стенах каждый получал по полной, порой даже с процентами, особенно если проступок случился в первой половине дня. В тот момент, когда мужчина замолчал, открылась дверь. Сначала вошёл Нотт, а за ним — гриффиндорец Поттер. Все, кто находился в гостиной, уставились на парня, словно на восьмое чудо света. Наступила немая сцена. Даже пламя в камине будто замерло, отбрасывая застывшие тени на стены. — Мистер Поттер, вы случайно дверью не ошиблись? — профессор Снейп приподнял бровь в своём фирменном жесте, но Гарри заметил, как едва заметно дёрнулся уголок его губ — словно декан пытался скрыть удивление, которое ему было вовсе не свойственно. — Нет, дверью я не ошибся. Я как раз вас и искал, лорд Принц, — спокойно ответил Поттер, решив раскрыть пару карт. Внутри него всё сжалось в тугой узел, но он заставил себя стоять прямо, не отводить взгляд. — Вот как? И для чего же вы меня искали, мистер Поттер? — Снейп старался не показывать, насколько его удивило, что гриффиндорец знает о его лордстве. В его голосе звучала привычная ледяная отстранённость, но в глазах мелькнуло что‑то ещё — то ли интерес, то ли тревога. — У вас случайно не найдётся зелья сна без сновидений? — Ты?! Опять?! — Принц Слизерина вскочил с кресла, голос его прозвучал резко, как удар хлыста. В комнате стало тише, чем в склепе. — Что значит «опять»? — спросил кто‑то из слизеринцев, и в этом вопросе прозвучало не столько любопытство, сколько страх перед тем, что скрывается за обыденными словами. — То и значит: из‑за кошмаров он нормально спать не может, — Малфой ткнул пальцем в сторону Поттера. — А это зелье нельзя пить в больших количествах — может развиться зависимость. Но из‑за примеси в его крови оно не действует в полной мере. Поэтому мне приходится варить его специально для Поттера — на его же крови, когда ситуация становится критической. Тишина повисла в гостиной. После такого откровенного объяснения никто не мог представить, что с Поттером происходят настолько серьёзные проблемы — и, разумеется, не в самом благоприятном ключе. Воздух словно сгустился, стал тяжёлым и вязким, будто сам замок затаил дыхание. — А с каких это пор, Драко, ты варишь зелья для Поттера? — вмешалась Паркинсон. — Вы ведь друг друга терпеть не можете. Если вы встретитесь, вас придётся разнимать. Мысль, озвученная ею, витала в воздухе — она читалась на лицах почти всех присутствующих, включая самого декана. Но Снейп не дал Малфою ответить: он поднял руку, останавливая его. — Мистер Поттер, я так понимаю, у вас действительно критическая ситуация, раз вы решились прийти в логово змей, — произнёс декан. — Не могли бы вы также объяснить мне один момент? — Я не сплю уже неделю, а для меня это уже минимум, — устало ответил Поттер. В его голосе звучала обречённость — было видно, что он на пределе. Глаза покраснели от недосыпа, а плечи ссутулились, словно под тяжестью невидимого груза. Если бы не директор, он бы уже давно покинул Хогвартс, и его нога не ступила бы на порог замка, пока у власти остаётся Дамблдор. — Почему на занятиях вы показываете один результат, а на проверочных — совсем другой? И это началось с третьего курса, — задал вопрос Снейп. В его тоне сквозила давняя заинтересованность — это был лишь один из множества вопросов, накопившихся у него к Поттеру. — Среди моих однокурсников есть те, кто докладывает директору обо всём, что я делаю в течение учебного года, — прямо ответил Поттер. — Раньше я старался следить, чтобы лишняя информация не уходила к нему. Но сейчас мне всё равно. Поэтому в ближайшее время я и на занятиях буду вести себя «прилично». — Ты с дуба рухнул, Жнец?! Мы же обсуждали план действий и поведение на год! — возмутился Малфой. Его голос дрожал от напряжения, а пальцы сжимались в кулаки. Снейп бросил взгляд на своего крестника, который невольно выдал ещё одну важную деталь. — Дракон, я устал, — тихо произнёс Поттер. — Они бы всё равно вскоре обо всём узнали. Почему бы нам не раскрыть карты на год раньше? После слов Поттера в гостиной наступила тишина. Она позволила каждому задуматься и осознать, что именно происходит прямо на их глазах. Пламя в камине трещало, отбрасывая неровные тени на стены, за окном простирались таинственные воды Чёрного озера. В зеленоватой глубине скользили неведомые существа, их силуэты мерцали в лучах преломлённого света, а водоросли покачивались в неспешном танце, словно приветствуя обитателей гостиной. Никто не спешил прерывать то, что окутало всех присутствующих, — тяжёлую, почти осязаемую завесу тайны. Но, как часто бывает в жизни, события развиваются не так, как мы ожидаем. Через несколько минут Малфой жестом подозвал Поттера к себе — коротко кивнул и слегка приподнял руку, будто притягивая его невидимой нитью. Тот сделал несколько шагов в сторону кресла, где сидел слизеринец, — его шаги звучали непривычно тихо на мягком ковре, словно он боялся спугнуть хрупкое равновесие, установившееся в комнате. Малфой, в свою очередь, усадил зеленоглазого юношу к себе на колени и протянул ему зелье в маленьком хрустальном флаконе, мерцающем в свете свечей. Все присутствующие молча наблюдали, как Поттер постепенно засыпает в объятиях Малфоя, его ресницы дрогнули в последний раз, а дыхание стало ровным и глубоким. — Прошу прощения за то, что вам пришлось стать свидетелями этого представления, — спокойно произнёс Малфой, его голос звучал ровно, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. — Орден Теней должен был раскрыться лишь в следующем году. Но раз уж Жнец больше не в силах справляться со всем, что обрушилось на него в последнее время, мы, его верные Тени, решаем открыться перед вами сейчас. Ведь только ученикам Салазара Слизерина мы можем по‑настоящему довериться. — Даже так? Крестник, а когда ты в нём оказался? — декан был очень удивлён, хотя изо всех сил старался сохранить невозмутимость. Его пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла, выдавая волнение. — С того момента, когда решил без вас, взрослых, отправиться в магловский мир и немного заблудился, но встретил благодаря этому парнишку, который не струсил, когда увидел, что я разговариваю с кем‑то невидимым. Он мне тогда показал и рассказал, где я оказался. Тогда наша дружба и началась. А перед школой мы решили в тайне держать нашу дружбу от остальных из‑за некоторых моментов, которые мы вам обязательно расскажем, но позже, — ответил Малфой просто и логично. В его словах звучала искренность, редкая для наследника древнего рода. — Тео, отправь всем нашим сообщение, чтобы приходили в гостиную Слизерина: у нас план действий «Пауку капут». Говоря это, Малфой гладил по волосам Поттера, который сидел у него на коленях и спал после принятия зелья без сновидений. Его движения были удивительно нежными — будто он и не тот надменный наследник древнего рода, а кто‑то совершенно иной. В этом жесте было столько заботы, что даже самые язвительные из слизеринцев невольно притихли. — Понял, принял, Дракон, — отдал честь Тео в шутку, слегка склонив голову. Затем он достал из кармана пергамент, на котором с помощью магии написал краткое сообщение — чернила вспыхнули алым, на мгновение озарив его лицо. Он свернул его и убрал туда, откуда взял, с привычной ловкостью человека, привыкшего к тайным поручениям. — Интересное у вас взаимодействие между членами ордена, — заметила Панси, слегка наклонив голову и прищурившись. — А если кто‑то найдёт такой пергамент или увидит, что ты там пишешь, Тео? Тогда как быть? — На пергаменте стоит защита, — ответил Нотт на все вопросы, с гордостью демонстрируя небольшой магический артефакт — серебряный амулет на цепочке. — Первая ситуация: если кто‑то наблюдает, то ему будет казаться, что я пишу пером какой‑то бред — например, рецепт тыквенного пирога или список домашних заданий. И ему станет дальше неинтересно наблюдать — он уйдёт. Вторая ситуация: тот, кто найдёт пергамент, начнёт что‑то писать — и пергамент исчезнет из рук и появится у хозяина. Ведь у всех нас они завязаны на крови хозяина, чтобы не было разных казусов. Это нас уже не раз хорошо спасало — в прошлом году так удалось скрыть от Филча целую серию ночных вылазок. После сказанных слов вся гостиная снова погрузилась в тишину. Все обдумывали всё, что услышали. Кто‑то нервно теребил мантию, кто‑то переглядывался с друзьями, а кто‑то даже думал, кто же ещё может состоять в этом ордене. В воздухе витало ощущение чего‑то нового, почти революционного. — Если есть желающие, можете сделать ставку — кто состоит в ордене. И, конечно же, предлагаю поспорить на деньги, — предложил свою идею Блейз, хитро улыбнувшись. — Я раскрываюсь: я также состою в этом ордене. Мой псевдоним, или суть, — Маг Вуду. Приятно со всеми познакомиться. Встав с дивана, он сделал шутливый поклон, затем подошёл к креслу, на котором сидел Малфой с Поттером, и уселся на полу около них, спиной облокотившись рядом с ногами парней. Его мантия слегка распахнулась, обнажив на запястье татуировку — переплетённые змеи, символ их тайного сообщества. После этого студенты стали делать ставки: им понравилась идея, и кто‑то был не против получить просто так халявные деньги. Раздались смешки, зашелестели монеты в карманах, кто‑то начал громко выкрикивать имена подозреваемых. Атмосфера из напряжённой превратилась в азартную, почти праздничную. И в тот момент, когда сделали последнюю ставку, дверь в гостиную открылась с тихим скрипом — и в неё зашли они. В помещении мгновенно повисла тишина. Все взгляды устремились к вошедшим, а пламя в камине вдруг вспыхнуло ярче, словно приветствуя новых участников этой запутанной игры. Малфой улыбнулся — впервые за долгое время искренне и открыто. Снейп молча наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. В гостиную зашли те, среди которых некоторых не ожидали увидеть: Рон, Фред и Джордж Уизли, Луна Лавгуд, Невилл Лонгботтом, Седрик Дигори. Воздух в комнате будто сгустился — на мгновение повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим треском дров в огромном камине. Пламя отбрасывало пляшущие тени на старинные гобелены, украшавшие стены. Они зашли и сразу же направились в сторону кресла, на котором сидел Малфой. Его бледное лицо оставалось бесстрастным, но пальцы чуть заметно сжались на подлокотнике. После этого к ним подошёл Теодор Нотт. Блейз, как сидел около ног парней, так и остался сидеть, лениво поигрывая серебряной заколкой для мантии. — Неожиданно, что трое из Уизли состоят в этом ордене, — Эдриан Пьюси откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его голос прозвучал резко, нарушая уютную тишину комнаты. — А где вы Гермиону Грейнджер потеряли? Или она не состоит в вашей секте? — В его тоне сквозила насмешка, а глаза прищурились, изучая реакцию вошедших. — Отвечаю на твои вопросы, Пьюси: да, я состою в этом ордене, так же, как и мои братья, — потому что мы всегда были на стороне Габриэля, — Рон сделал шаг вперёд, расправив плечи. Его рыжие волосы ярко выделялись на фоне тёмных стен, а в глазах вспыхнул упрямый огонёк, знакомый каждому, кто хоть раз видел, как Уизли встают на защиту своих. — И если кому‑то казалось, что это не так, значит, наш план действовал как надо. Нам нужно было, чтобы остальные так думали — как было в том году, когда в школе проводили Турнир Трёх… ой, ошибка — Четвёртых Волшебников. Всё из‑за директора. Что касается Грейнджер: она на стороне Дамблдора, нам же не по пути. Она нас не поймёт, если мы расскажем всё про себя. Она учит, но не понимает саму суть. Да, она умная, но магию надо понимать не так, как она делает. Надеюсь, я понятно выразился? И да, я — Лис, и моя суть — Кицунэ, как и у моих братьев. Приятно с вами познакомиться, — после своей речи Лис, он же Рон Уизли, сделал небольшой поклон и встал по левую сторону от Малфоя, за креслом. В его движениях читалась лёгкая нервозность, но голос оставался твёрдым — он говорил как человек, который слишком долго молчал и теперь наконец мог произнести вслух то, что лежало на сердце. Луна, стоявшая рядом, улыбнулась своей загадочной улыбкой и поправила ожерелье из пробок от сливочного пива — в поблёскивающем стекле вдруг мелькнули крошечные искорки, будто в нём зажглись далёкие звёзды. — Объясните мне тогда, для чего был создан орден? Почему вы — Тени Поттера? И с каких пор вы знаете друг друга? — решил задать несколько своих вопросов декан Слизерина. Его голос звучал ровно, привычно ледяно, но в нём угадывалось напряжение — словно он балансировал между желанием сохранить контроль и любопытством, которое было ему вовсе не чуждо. — На эти вопросы отвечу я сам, профессор, — подал свой голос Поттер. Как оказалось, он проснулся и уже пару минут слушал тихие разговоры своих Теней и «змеек». Его глаза сверкнули в полумраке комнаты, отражая пламя камина, и в этом взгляде читалась не просто усталость, а тяжесть веков, которую он носил в себе, словно горб, незримый для окружающих. — Орден был создан ещё в 962 году нашей эры. Тогда мы были теми, кто пережил одну войну, попал в далёкое прошлое и решил, что лучше нам держаться вместе. Мы были знакомы с самими Основателями Хогвартса. И то, что пишут про Слизерина, — ложь. Но мы сейчас не про это говорим. Мы многое пережили вместе, познавали себя и поняли, что, если бы остались в своём времени, нас бы убили. Им не нужно было, чтобы волшебники, пробудившие свою суть, смогли занять важные для общества места и диктовать то, что хотел вернуть Тёмный Лорд. Маглорождённые — те, кто вырос на сказках директора, — захотели бы нас уничтожить. Ведь для них наследие недоступно. А как иногда бывает: то, чего мы не понимаем, лучше запретить, чтобы другие — те, кто могут пользоваться данной силой, — не могли ею воспользоваться. «Мы не можем — и другим не дано». Таким образом, я понял, что являюсь Жнецом Смерти. Основатель рода, из которого вышел род Поттеров, — род Перевелов. Те, кто читал сказки Барда Бидля и ту самую — про Трёх Братьев, должны знать, что в каждой сказке есть своя доля правды. Смерть пришёл в мир смертных в облике красивого юноши по имени Хель, который закружил своей прекрасной внешностью — и не только — Лорда Перевела. И после долгих лет они обручились. Я не буду дальше рассказывать вам историю своего рода. Скажу только, что мои Тени привыкли, что я — лидер во всём. Они сами решили, что Орден будет называться так, и что теперь у меня есть товарищи, которые из тени могут меня прикрыть, если у меня заканчиваются моральные и физические силы. Думаю, на третий вопрос я уже ответил в начале, — завершил свой монолог Поттер. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась глубокая усталость, и Снейп, наблюдавший за ним, впервые за долгие годы подумал, что перед ним сидит не мальчишка, а существо, проживший не одну жизнь. Через некоторое время Луна протянула ему стакан с прохладной водой, чтобы он промочил горло после всего того, что выдал декану и остальным «змейкам». Стакан запотевал в её тонких пальцах, а капли конденсата медленно стекали по стеклу, будто слёзы, которые Гарри никогда не позволял себе пролить. А пока остальные переваривали всё, что на них обрушилось, участники ордена разместились вокруг кресла с Малфоем и Поттером, который так и продолжал сидеть на коленях первого. Фред и Джордж переглянулись и едва заметно подмигнули друг другу — в этом безмолвном обмене было столько братской связи, что даже самые холодные из слизеринцев невольно смягчились. Невилл нервно теребил край своей мантии, его пальцы дрожали, но взгляд оставался твёрдым. Седрик задумчиво смотрел в огонь, будто пытался прочесть в языках пламени ответы на вопросы, которые он ещё не решился задать. Тишина распространилась по помещению. Она не была пугающей или негативной. Нет, она была спокойной, даже с капелькой чего‑то магического. Пламя в камине замерло на мгновение, словно прислушиваясь, а старинные часы на стене отбили полночь — их мелодичный звон разнёсся по комнате, подчёркивая важность сказанного. *** На следующий день после того, как ночью декан‑Змей отправил всех спать, гостям предоставили возможность выспаться в гостиной факультета. Не выгонять же их в коридор, где ожившие портреты могут заметить незваных гостей и тут же доложить директору! Такой расклад не нужен ни Ордену Теней, ни слизеринцам. Они не для того решились поверить кому‑то и раскрыть правду, которую хранили в своих сердцах долгие годы. Им нужны были те, кто смог бы успокоить бурю, что творилась в их душах. А там — хаос, не утихающий уже несколько веков… *** На опушке древнего леса с громким хлопком, сопровождаемым вспышкой фиолетового света, появилась небольшая компания людей. Воздух вокруг них дрожал от остаточной магии, а земля под ногами слегка дымилась, будто сама природа пыталась стряхнуть с себя следы этого внезапного вторжения. Они были все грязные, одежда порвана, кое‑где виднелись потёки крови. У некоторых были серьёзные ранения, на которые юноши и девушка не обращали внимания — они только что вернулись с поля боя. Они сражались за свою веру, за то, во что верили всем сердцем. Но что‑то помешало им завершить начатое — и теперь они оказались неизвестно где. Вокруг царила странная тишина: деревья с искривлёнными ветвями словно наблюдали за незваными гостями, а в воздухе витал запах озона и чего‑то древнего, забытого. Лучи закатного солнца пробивались сквозь кроны, отбрасывая на землю причудливые узоры теней, которые шевелились, будто живые. Через некоторое время один из юношей оглядел всех перед собой и высказал, похоже, общую мысль: — И где мы, Мерлин подери? — Истину глаголишь, друг мой! — согласился с ним Блейз Забини, отряхивая грязь с мантии. В его голосе слышалась привычная ирония, но в глазах мелькнуло беспокойство, которое он тут же попытался спрятать за усмешкой. — Мы там, где и должны были оказаться, — поделилась своей мыслью единственная девушка среди парней. Луна Лавгуд — а это была именно она — смотрела на всех своим безмятежным взглядом, словно знала ответ на все вопросы. Её светлые волосы слегка светились в сумеречном свете, а глаза отражали что‑то далёкое и загадочное, будто она видела не лес, а целую вселенную за его пределами. — Луна, я, конечно, всё понимаю, — подал голос Гарри Поттер, — но вот интересный момент: кто мог нас всех перенести, учитывая, что мы были в разных частях территории школы? И почему именно нас? — Он на мгновение замолчал, обдумывая свои слова. И что бы профессор Снейп ни говорил, у Поттера была голова на плечах, и он умел думать. Но он просто не хотел раскрывать свои карты перед директором — иначе его план провалится. А из‑за этого перемещения всё, похоже, и так пошло не по плану. В тот момент, когда парень закончил свою речь, ребята даже не заметили, как встали кругом. В центре круга, прямо над землёй, в воздухе замерцал пергамент, скрученный и обвязанный чёрной лентой с печатью Даров Смерти. Он парил, словно поддерживаемый невидимой силой, и от него исходило слабое серебристое свечение, заставлявшее тени вокруг плясать в странном ритме. Все посмотрели на то, чего ещё пару секунд назад не было, но никто не решался взять его. Только Поттер, узнав знак, подошёл к пергаменту и осторожно взял его в руки. Пальцы слегка дрогнули, когда он развязывал ленту, и та рассыпалась в пыль, едва коснувшись земли. Затем он развернул пергамент и стал читать вслух — чтобы потом не перечитывать несколько раз: «О, достопочтенный Наследник, прости, что столь внезапно перенёс тебя из твоего временного отрезка в далёкое прошлое — во времена, когда магия текла по земле, словно реки, а звёзды шептали пророчества. Но я не мог поступить иначе: судьба велела, а часы времени склонились пред моей волей. Дабы не был ты одинок в этих древних землях, я договорился со своими сёстрами — хранительницами Вечного Круга. Они даровали своё благословение, и теперь вместе с тобой сюда перенесутся твои верные друзья и пылкие союзники, чьи сердца горят отвагой. So mote it be (да будет так)». Поттер читал вслух, и каждое слово эхом отдавалось в тишине леса, будто само пространство впитывало эти строки, запоминая их навсегда. — И кто же это настолько могущественен, что смог перенести такое количество людей в далёкое прошлое? — вслух спросил Нотт, хмуро глядя на пергамент. В его взгляде читался не просто вопрос, а вызов всему, что нарушало привычные законы магии. — А почему ты думаешь, что это прошлое? — переспросил кто‑то из ребят. — Интуиция, — коротко ответил Нотт, и в его глазах мелькнуло что‑то тревожное, словно он уже знал ответ, но боялся его произнести вслух. Поттер же решил продолжить читать то, что было на пергаменте. «Ваше настоящее теперь стало далёким прошлым. Будущее больше не существует, так как после вашего перемещения временная ось остановилась. И когда наступит нужное время, вы сможете сами выбрать то время, в которое хотите вернуться, и исправить свои ошибки, из‑за которых в ваших душах — хаос. Найдите четыре души, которые построили место защиты. Там вы сможете осознать себя и раскрыть то, что от вас прятали всё это время. Особенно от тебя, мой дорогой Наследник. Знай, что Дары Смерти — это не просто сказки!» После последнего предложения на поляне наступила тишина. Лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь густую листву высоких елей, рассыпались золотыми бликами по траве. Каждый пытался понять, что они только что услышали. В воздухе витал терпкий запах хвои и влажной земли, а вдалеке раздавался крик ночной птицы — предвестницы сумерек. Лёгкий туман стелился по земле, словно призрачная завеса между мирами, а тени от деревьев казались живыми существами, прячущимися в ожидании ночи. Но им не удалось прийти в себя, так как за то время, пока они читали и разговаривали между собой, солнце село, и наступило время ночных хищников. А подростки забыли, что они вообще‑то в лесу находятся, и поэтому было даже неудивительно, что через некоторое время из‑за кустов, покрытых колючими лозами, раздалось тихое рычание. Лёгкий ветерок шевелил ветви, шелестя сухими листьями, словно предупреждая об опасности. Лунный свет просачивался сквозь кроны, выхватывая из тьмы причудливые узоры мха и корней. Все сразу же повернулись в сторону кустов; кто‑то даже вспомнил о волшебных палочках и достал их. Тени вокруг стали гуще и длиннее, а воздух — холоднее. Луна, едва показавшаяся над верхушками деревьев, отбрасывала бледный свет, превращая лес в лабиринт таинственных силуэтов. Скрипели старые сосны, будто перешёптываясь о древних тайнах, а где‑то вдалеке шуршали листья — возможно, это были шаги невидимого существа. А вот Поттер удивил всех: за пару мгновений он перекинулся в большого волка, и, что самое удивительное, хищник был с крыльями. Когда Поттер перекинулся в волка, перед друзьями предстал поистине мифический зверь — нечто среднее между древним хищником и существом из забытых легенд. Его тело, покрытое густой чёрной шерстью с витиеватыми узорами, напоминало оживший гобелен. Мускулистые лапы готовы были в любой момент сорваться в бег, а хвост, закрученный спиралью, подрагивал, подчёркивая напряжённость момента. Крылья зверя поражали воображение: перья переливались глубоким, почти изумрудным зелёным цветом, будто в них заключена сама сущность леса и молний. Перья казались одновременно плотными и воздушными, а их узор напоминал древние руны, начертанные магией. Когда волк слегка расправлял крылья, создавалось ощущение, что он вот‑вот взлетит, преодолевая законы гравитации. Особую зловещую красоту придавал шрам в виде молнии, пересекающий правый глаз зверя. Тёмная линия выглядела так, будто сама стихия ударила по этому месту, оставив неизгладимый след. Правый глаз был мутным, лишённым зрения — напоминанием о перенесённых испытаниях. В то же время левый глаз светился ярко‑зелёным огнём, пронзительным и внимательным, словно видел то, что скрыто от других. Это сочетание изъяна и силы делало зверя одновременно пугающим и завораживающим. Шрам‑молния будто разделял волка на две сущности: одну — уязвимую, поражённую ударом судьбы, другую — полную скрытой энергии, готовой вырваться наружу. Зелёные переливы крыльев усиливали это противоречие, добавляя образу мистической глубины. Эта двойственность читалась и в человеческом облике Поттера: слепой правый глаз и ярко‑зелёный левый создавали ощущение, что перед тобой не просто человек, а существо, балансирующее на грани двух миров — света и тьмы, зрения и слепоты. Волк словно воплощал эту внутреннюю борьбу: мощь и уязвимость, тьма и искра надежды, заключённая в зелёном взгляде. Зверь застыл перед друзьями, будто взвешивая свои силы и оценивая угрозу. Его поза говорила о готовности к бою, но в то же время в ней читалась некая обречённость — как будто каждая битва для него уже была проиграна в этом шраме‑молнии, но дух отказывался сдаваться. В этом противоречии заключалась вся суть Поттера — даже превратившись в волка, он оставался собой: сломанным, но не побеждённым, уязвимым, но готовым сражаться до последнего вздоха. Наступила тишина. Аура вокруг была напряжённой, и никто не знал, чего ожидать: через пару секунд либо зверь в кустах уйдёт, либо Поттер вступит в бой. Лишь изредка слышался треск ветки под лапой невидимого зверя да далёкий вой, доносившийся из глубины леса. Ночной воздух был наполнен ароматами смолы и земляники, а над головой мерцали звёзды, словно крошечные огоньки, разбросанные по чёрному бархату неба. Лёгкий холодок пробегал по коже, напоминая о том, что ночь в лесу — время тайн и опасностей. Но боя не было: волк перекинулся обратно, и теперь вместо чудо‑юда стоял юноша, с которого спала иллюзия, обнажив перед остальными настоящий облик — Мальчика, Который Выжил. Туман, поднявшийся от земли, окутывал ноги подростков, а звёзды, высыпавшие на небе, смотрели на них, словно молчаливые свидетели происходящего. Лунный свет рисовал на лицах причудливые тени, а где‑то в чаще леса продолжала звучать ночная симфония — шелест листьев, стрекотание насекомых и далёкие крики ночных птиц. *** — Дружище, и когда ты собирался нам рассказать, что узнал свою анимагическую форму? — выпалил Рон. Вокруг царила таинственная атмосфера ночного леса. Бледные лучи луны пробивались сквозь густые кроны древних деревьев, отбрасывая на землю причудливые узоры теней. В воздухе витал терпкий запах мха и волшебных трав, а где‑то вдалеке мерцали огоньки светлячков — то ли обычных, то ли наделённых чарами. Вопрос Рона разрушил ту тишину, которая повисла после небольшого представления от Поттера. — Я не собирался говорить тебе или Гермионе, что могу перекидываться в Волкокрыла. Ведь она могла рассказать директору. А тот, в свою очередь, мог поменять планы насчёт моего тела, — ответил спокойным голосом юноша. Но по тому, как он отвёл взгляд, было видно: это только начало перед бурей. Где‑то за спиной хрустнула ветка, и все невольно вздрогнули. Лес словно наблюдал за ними: шелест листьев напоминал шёпот, а странные звуки — то ли крики ночных птиц, то ли отголоски древних заклинаний — заставляли насторожиться. — Давайте мы позже обсудим тот момент, что Поттер снова выделился. Нам нужно выбраться из леса, чтобы снова не наткнуться на зверя, с которым мы вряд ли бы справились. Даже если Поттер перекинется в свою анимагическую форму — необычного волка с крыльями, — съязвил Малфой. Его нервы были на пределе, и сарказм стал единственным способом удержаться от того, чтобы не накричать на всех. Он огляделся по сторонам: туман, поднимавшийся от земли, окутывал стволы деревьев, превращая их в призрачные фигуры. Вдалеке что‑то сверкнуло — возможно, глаза какого‑то магического существа, следившего за путниками из чащи. — Я согласен с Драко, давайте найдём укрытие, а то из‑за этого тумана как‑то прохладно стало, — решил высказать свою точку зрения Нотт, поёжившись и поплотнее запахнув мантию. *** Через час с чем‑то ребята вышли из леса. Оказалось, они были не так уж и далеко от открытого пространства. Выйдя, все как по команде замерли, ведь им представился знакомый пейзаж. Перед ними предстал Хогвартс — школа, с которой у каждого связано что‑то личное. Лунный блик отражался в водах Чёрного озера, серебряной дорожкой расчертив тёмную гладь. В некоторых окнах замка горел свет — тёплый и манящий, будто маяк для заблудившихся мореплавателей. И только Луна заметила, что к ним кто‑то идёт со стороны замка. — Ой, смотрите! Кто‑то идёт… или это просто тень, которая решила притвориться человеком? Но всё равно давайте скажем ей «привет» — вдруг это добрый призрак? Все обернулись туда, куда указывала девушка. И правда, с каждой минутой тень неизвестного увеличивалась, постепенно обретая очертания человеческой фигуры. И вот через десять минут к ним подошёл мужчина. Из‑за лунного света можно было только частично определить внешность человека, но в его осанке чувствовалась порода — прямая спина, размеренный шаг, руки, сложенные за спиной с лёгкой надменностью, свойственной людям, привыкшим к власти. — Кто вы и как попали на территорию Хогвартса? — спросил он после того, как мельком оглядел компанию. Его голос звучал глубоко и властно, но без враждебности. — Моё имя — Харрисон Расалас Поттер‑Блэк. Прошу прощения, что мы забрели на вашу территорию, но так получилось, что мы попали в неприятности, и нам нужна помощь, — представился Поттер. Он произнёс это спокойно, без тени вызова, но и без подобострастия — как человек, который знает себе цену и не собирается её умалять. Все в компании посмотрели на парня так, как будто впервые видели его. Ну, кроме Лавгуд: она и так знала, как зовут её друга, и лишь чуть заметно улыбнулась, будто её забавляло их удивление. — Моё имя — Салазар Слизерин‑Гриффиндор. Тогда приглашаю вас в замок, не стоит стоять около леса и обсуждать такие вопросы. После того как они зашли в замок, Рон спросил: — Прошу прощения, когда вы представились, то назвали двойную фамилию. Не могли бы вы пояснить этот момент? — его эта информация заинтересовала: ещё в его время все твердили, что Слизерин и Гриффиндор враждовали, а в итоге даже поспорили, из‑за чего Слизерин ушёл из Хогвартса. И больше информации об этом не было. Мужчина на вопрос повернул голову в сторону парня — тот шёл впереди и показывал путь. — Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, не могли бы вы представиться сами, молодой человек? — решил он ответить вопросом на вопрос, и в его голосе прозвучала нотка снисходительного любопытства, свойственного людям, которые привыкли задавать вопросы, а не отвечать на них.