Часть 7

Драко Малфой и Гермиона Грейнджер стояли в гостиной Башни Старост, ожидая времени отправления в Министерство Магии. — Если они не отпустят её сегодня, я разрушу это блядское Министерство и Азкабан до основания. — шипел блондин, переживал, и поэтому сочился ядом. — Я прокляну полоумного Гранта, а вместе с ним идиотского Поттера, и Уизли тоже. Какого кривого хрена они работают в Министерстве, если ничего не могут сделать?! Для Поттера так и Авады мало, я разорву его на части. — взорвался слизеринец, но тут почувствовал пару рук на плечах. Маленькие ладошки разминали плечи, тихо, лепеча. — Успокойся, прошу тебя, мне нужно будет отлучиться, но сегодня Миссис Малфой вернётся домой. — шептала Гермиона, жалея о том, что она эмпат. Девушка легко перенимает окружающую атмосферу, понимая, что каждый из его друзей испытывают то же самое, что и Драко. Нарцисса для каждого из них была родной, значимой. Для Тео и Блейза эта женщина являлась любимой и любящей тётушкой, которая ради их блага пошла бы на многое. Для Драко она была единственным человеком, которого он самозабвенно любил. Она была матерью, которая всегда была за его плечами, тихо поддерживая. Во что бы то ни стало, она боролась за него. Война войной, а мама всегда будет мамой, которая будет любить, беречь, защищать. Никто в этой комнате не сомневался, что эти парни, которые были недавно юнцами, разрушат любую преграду, отнимут жизнь ради этой женщины, и ради друг друга. Грейнджер продолжала успокаивать Малфоя, стоя вместе с ним у окна, закурив сигарету. — Ты слышишь меня? Я знаю свод законов и правил, которых придерживаются волшебники, и я уверена, на любое их слово найдётся противовес. Малфой был благодарен ей, но не знал, как выразить это. Казалось, что теперь он ей должен до конца жизни. — Ребят, пора. — объявила Джини Уизли, хватая Блейза за руку. Тео и Драко окружили Гермиону, аппарируя ко входу в Министерство Магии. В глазах рябило от сливово-черных мантий, и послышался скрежет зубов блондина, когда тот обратил внимание на Мистера Гранта. Глаза парня моментально приняли холодный оттенок, и маска встала на место на его лице. Сжатые зубы, как учила мать — не теряй лицо. Руки сложены за спиной в замок, как снова учила мать — сжимай пальцы до посинения, но не покажи дрожи. — Тяните время, я скоро буду. — шепнула Гермиона, толкая в спины ребят. Трое синхронно кивнули, проходя на свои места, натянули маски. Малфой холоден, Забини явно показывал, насколько ему плевать на окружающих, словно дело уже выиграно, и Нотт с лёгкой фирменной улыбочкой, и ярым взглядом демонстрировал насмешку над присутствующими.

***

Гермиона аппарировала в тихую деревушку, которая находилась не далеко от того места, где когда-то пряталась Золотая Тройка. Девушка быстро постучала в хлипкую дверцу хижины, услышав тихое. — Войдите. — быстро прошла к миленькой старушке, которая гладила рыжего кота. — Здравствуйте, я Гермиона Грейнджер, и мне нужна ваша помощь. — прощебетала шатенка, сглатывая противный комок в горле. — И чем же старушка Сюзан может помочь милому дитя? — прокряхтела старая женщина, предлагая Гермионе сесть. — Точнее помощь нужна не мне, а одной невинной женщине. Она мать моего сокурсника, и её хотят осудить за то, чего она не делала. — серьёзно проговорила Гермиона, даже не посмотрев на предложенное кресло. Девушка верила, что эта женщина в гадах поможет им. Вот оно, гриффиндорское слабоумие — вера в добро. — Я слушаю тебя, девочка. — миролюбиво произнесла седая женщина, заинтересованно наклонившись к Грейнджер. — Вы помните, как помогали трём друзьям из леса? — бабулька кивнула, улыбаясь, вспомнила милое личико шатенки, говоря. — Ах, это ты. Одна из трёх друзей из леса. Вы из него выбрались живыми только благодаря той статной женщине с белёсыми прядями. Каждый день она приходила с теми ужасными людьми, но всегда уходила одна. Как-то мне стало интересно, почему именно так случается. На том месте я нашла горы трупов тех самых мужчин. Эта женщина, я не знаю её имени, но восхищаюсь ей и бесконечно уважаю её. — негромко предавалась воспоминаниям старушка, и из рассказа Грейнджер, вновь убедилась, что той женщиной была Нарцисса. — Эту женщину зовут Нарцисса Малфой и сейчас ей нужна помощь в суде, не могли бы вы отправиться со мной? — почти умоляя, произнесла гриффиндорка, протягивая руку старушке. Чутьё сработало верно, струны души натянулись до предела, ожидая «финальной битвы» с судьёй. — Конечно, дитя. Я отправлюсь с тобой. Дай мне пару минут. Гермиона выдохнула, но так и не смогла успокоиться. Скоро Миссис Малфой отправится домой.

***

В зале суда Министр Магии во всю глотку обвинял Миссис Малфой во всех грехах Волшебного Мира. — Нарцисса Малфой, в юношестве Блэк, обвиняется в поддержании идеалов Темного Лорда Тома Реддла, так же ей присуждается использование темной запрещённой магии… — тут же Министра перебил эмоциональный брюнет со Слизерина. — Я, Теодор Нотт, протестую этим нарушениям. Нарцисса Малфой использовала темную магию исключительно в оборонительных случаях, а точнее в самозащите, что не является нарушением закона. Нарцисса Малфой не поддерживала идеалы Тома Реддла. Я не отрицаю её соучастия, но она находилась под эмоциональным, физическим давлением Люциуса Абраксаса Малфоя, так же, как и её сын Драко Люциус Малфой! — Нотт демонстративно отбивал все нападки Гранта. — Молодой человек придерживайтесь хоть каких-то манер, иначе мы выведем вас из зала суда. — пророкотал один из авроров, который был в подчинении Поттера. — Спешу оспорить это заявление, вы не имеете право выводить свидетеля посреди судебного процесса. — тут же поднялась Джини Уизли, не страшась встретиться с гневным взглядом брата и бывшего парня. Мистер Грант несколько раз простучал молотком по стойке, чтобы продолжить. — Нарцисса Малфой обвиняется в убийстве Альбуса Персиваля Вульфрика Брайна Дамблдора. — ухмыльнулся Министр, зная неоспоримый факт: присутствия Нарциссы на Астрономической Башне в то время. Малфой молчал, он не мог защитить мать должным образом, потому что все его слова могут использоваться против них. Оставалось надеяться на Поттера и Грейнджер. Драко обвёл взглядом зал, наткнувшись на Поттера, зверски глянул на парня, как бы обещая, если сейчас он не вступиться, он порвёт его в клочья. Резко входные двери зала суда отворились, и в них влетела огненная фурия по имени Гермиона Грейнджер, ведя под ручку старушечку. — Я Гермиона Джин Грейнджер, протестую! Нарцисса Малфой находилось под воздействием запрещённого заклятья Империус. Нарциссе Малфой невозможно присудить то, чего она не совершала. — громко и четко говорила Грейнджер. Накануне собрания девушка заходила к Миссис Малфой, прося молчать, не спорить, не кричать. — У меня вопрос к Мистеру Поттеру. Я могу его задать? — гриффиндорка не говорила, а резала, глубоко и резко. Грант лишь кивнул, не понимая, что происходит, но пытался сделать вид, будто всё под контролем. — Мистер Поттер, почему вы молчите о том, что Нарцисса Малфой спасла вашу жизнь? — шатенка повернула голову к бывшему другу, который уже встал, сжав губы в тонкую полоску. — Это правда? — Мистер Грант поднялся от удивления, заставляя этим движением замолчать весь зал. — Да. — лишь это Гарри смог выдавить из себя, садясь, заламывая пальцы. Золотой Мальчик не хотел вредить Циссе, хотелось насолить Малфою за выходку с Роном. — Эта Сюзан Макрори. Она выступит свидетелем того, что Нарцисса Малфой выступала агентом Ордена Феникса, о котором никто не знал. — так же бойко и яро продолжала Гермиона. Нотт, Забини, Малфои, кажется, медленно и облегчённо выдохнули, услышав заявление Гермионы. Старушка Сюзан пересказала в суде всё, что было сказано Гермионе, чем удивила всех присутствующих. Мистер Грант всбешенный окончательно, резко встал со своего места, гневно проговаривая каждое слово. — Этого недостаточно, Мисс Грейнджер. Всё это не отменяет того, что она Пожиратель Смерти. — Нет, Министр, вы прекрасно понимаете, что этого достаточно. Нарцисса Малфой не является Пожирателем Смерти, так как у неё отсутствует Метка. В моменты убийства она находилась под Империусом, что может доказать Теодор Нотт и Блейз Забини, которые независимо от обстоятельств и стороны их родителей поддерживали Драко Люциуса Малфоя, чем занимаются и по сей день. Сюзан Макрори живой свидетель того, что Нарцисса Малфой уничтожала отряды Пожирателей Смерти, тем самым спасая меня и моих некогда друзей. Нарцисса Малфой спасла жизнь одному из главных авроров Министерства Магии. Мистер Поттер, повторите залу суда, кто убил Альбуса Дамблдора. — Гермиона была настолько разгневана несправедливостью по отношению к Малфоям, что её мелодичный голос превратился в сталь, отбиваясь от стен Министерства Магии. Поттер встал, его пытались усадить обратно, но парень, отдавая долг за спасённую жизнь, произнес. — Я Гарри Джеймс Поттер, выступаю свидетелем в том, что Нарцисса Малфой объявила меня мертвым, когда я был жив, таким образом, спасая мне жизнь, солгав Темному Лорду. Нарцисса Малфой не являлась убийцей Альбуса Дамблдора, так как его убийцей был Северус Снейп. Я и мои друзья не раз видели Нарциссу Малфой на поле боя, и я хочу заявить, что темная магия была ею использована исключительно в оборонительных случаях. — громкого проговорил мальчик-который-выжил. Гермиона заметила, как тот тихо выдохнул, думая о том, что отдал долг, и несправедливости не случится. — Мистер Грант, я требую, чтобы вы отпустили Миссис Малфой. Эта женщина не виновна. — снова произнёс Гарри, отдавая приказ одной рукой, чтобы с неё сняли кандалы, и выпустили из камеры. Малфои и Поттер молча, кивнули друг другу, когда Драко спешил к матери. Мистер Грант, понимая, что больше не найдётся ничего против Нарциссы, даёт своё согласие на её освобождение. — Миссис Малфой признается невиновной. — прозвучал громкий приказ Гранта, последний стук судебного молоточка. И конец заключения Нарциссы Блэк-Малфой. Друзья во главе Драко и Нарциссы Малфой покидали Министерство Магии, особняк наконец-то станет домом для семьи из двух человек, но нужен ли им кто-то ещё. В сердцах поселилась радость, будто цепи, которые стягивали сердца перерубили, давая ему возможность биться с новой силой. Драко, который почти не дышал, почти не жил, существовал, снова вдохнёт аромат малфоевских роз. Серые глаза, видевшие мир чёрно-белым, вновь разбирали краски нового мирного неба. Нарцисса, не привыкшая проявлять эмоции на людях, прильнула грудью к Гермионе в благодарности, роняя слёзы. — Гермиона Джин Грейнджер, моя семья в долгу перед вами, ведь вы нам подарили свободу. Вы всегда будете в моём сердце, и любая ваша просьба будет исполнена. Спасибо, милая. — шептала быстро Цисса, чтобы не расплакаться у всех на глазах. — Вам не за что меня благодарить, Миссис Малфой. Я посчитала, что вам понадобиться моя помощь, и я помогла. В моей и вашей жизни достаточно не справедливости. — щебетала шатенка, поглаживая женщину по плечам, а сквозь дрожащие ресницы глядела в серые радужки. Глаза блондина были прикованы к матери, Драко давно не видел мать счастливой. Малфоя поражала эмоциональность Циссы, потому что эта женщина всегда выглядела стойкой, хладнокровной. Нарцисса никак не могла наговориться с сыном, но быстро его отпустила, когда блондин пообещал вернуться домой на каникулы. Мать нежно поцеловала сына в лоб, аппарировав с места громким хлопком.

***

Башня Старост встретила учеников тихой безмятежностью, но уже к вечеру в ней играла музыка, влюблённые Джини и Блейз кружились в танце. Бокалы поднимались в честь Гермионы и Нарциссы. Янтарный алкоголь переливался в свечах, пока Грейнджер и Малфой говорили у окна. Шатенка сидела на столе, пуская в лёгкие дым сигарет, и говорила о том, как смогла найти старушку Макрори. — Грейнджер, я не смогу выразить, насколько я тебе благодарен. Могу лишь пообещать, если когда-нибудь тебе будет грозить опасность, я приду тебя спасти. — говорил охмелевший блондин, сжимая сигарету в пальцах. Наверное, он бы предпочел сигарете пальцы Гермионы, но мысли о том, что его действия могут быть неправильными, останавливали парня. — Спасибо, Драко, но со своей безопасностью я справлюсь сама. — усмехнулась Грейнджер, туша сигарету в пепельнице. Малфой резко стал серьёзным, скрипнули зубы. Парень пытался сдержать слова, которые норовили сорваться с губ. Блондин не хотел обижать гриффиндорку, но всё же произнёс. — Поэтому этот ужасный шрам красуется на твоем предплечье. — нахмурился парень, глядя в карие радужки. Слизеринец мог заметить, как это милое личико сменяет эмоции, а в карих глазах ярче блеснули огни свечей. Так будет всегда. Он холодный грозовой ливень. Она жаркое огненное пламя. — Тебе не кажется, что об говорить явно не хозяину того дома, в котором мне высекли его? — вспыхнула злость в сердцах, а в месте с ней и ближние свечи. — Не заговаривайся, потому что ты стоял и смотрел, как твоя сумасшедшая тётка высекла это клеймо. — сквозь зубы говорила Гермиона, глядя в серые радужки. И тут же в них блеснуло сожаление или это она просто сходит с ума. — Ты же знаешь, я не мог помочь. — шепнул Драко, и правда, больше всего жалея о сказанным словах. — Ты не хотел. Признай это, может правда то, что ты трус. — колола словами Грейнджер, шепча. Карие глаза сверкали от обиды и злости. Она не могла по-другому. Болезненная тема всегда влечёт за собой злость, обиду, слёзы, страх. — Я хотел… — начал Драко, но Гермиона его перебила, поворачиваясь к нему спиной, шепча. — Я не буду это слушать, потому что я не знаю, говоришь ли ты правду, Малфой. В груди что-то оборвалось, но Драко схватил Гермиону за руку, дернув на себя. Хрупкая спина упёрлась в грудь блондина, и девушка услышала шёпот над ухом, хотя её запах заставил на секунду раствориться, но парень быстро собрался. — Я хотел тебе помочь, но мать быстро всё прознала, и сдерживала меня невербальным заклинанием. — шептал Малфой понемногу разгружая свою совесть. — Ты даже не представляешь, насколько блядская боль рвала мои сердце и череп, когда Белла пытала тебя. Я молчал, но кричал вместе с тобой. В тот момент я был горд тобой, хотя не имел на это право. Ты в отличии от других пленников не сдалась, даже под угрозой смерти. Я уважаю тебя, Грейнджер, так же сожалея о том, что с самого начала я выбрал не ту сторону. — совесть была перед ней чиста. Драко хотелось быть в её глазах таким же чистым и правдивым, как её душа, поэтому вместо него сейчас говорили демоны его души. Потрясенная Гермиона зашептала, захлёбываясь воздухом. — Ты же спасал их? — ей так хотелось верить, что Малфой не выбирал сторону сам, что он сделал это вынужденно. Слова, что слетели с её губ раньше, горечью отдались на языке. — Ты своих пыталась спасти, стерев память. А я пытался спасти своих, приняв метку, но с помощью этого смог за ними приглядывать, и оберегать. Я не заслуживаю твоего гнева, Ведьма. — в полголоса говорил блондин, окутывая Гермиону ароматом грозового дождя. Драко заметил, как затрепетали ресницы гриффиндорки, которая сдерживала слезы. Молчание главный враг человека, который до сих пор о чём-то горюет, кого-то оплакивает. Эмоции и чувства бурлят ураганом, сравнимы с цунами, которое появляется так же внезапно, захлёстывая свою жертву с головой. — Хочешь плакать, плачь. Хочешь кричать, кричи. Я рядом буду, моя маленькая ведьма. — как-то нежно, не привычно для себя шептал блондин, продолжая. — Я не смог помочь тогда, помогу сейчас. Грейнджер почувствовала, как Малфой прижал к себе крепче хрупкую талию, но складывалось впечатление, будто он сильнее прижимал кровоточащее сердце, пытаясь сделать так, чтобы раны на нём быстрее срослись. Нити и иглы находятся в руках человека, который также ранен, он с любовью подлатает твоё сердце, как можно безболезненнее. — Миона, всё в порядке, почему ты плачешь? — спросила, подошедшая Джини, держа в руках стакан с янтарной жидкостью. Рыжая бестия посмотрела на Драко, который аккуратно придерживал Гермиону за талию. — Малфой. — прищурилась Уизли, обратившись к блондину угрожающим тоном. — Да, Джин, всё хорошо. Мы вспоминали военное время. — улыбнулась Гермиона, отвлекая рыжую девушку от слизеринца. Блондин по-кошачьи прищурился, скрипнув челюстью, сказал. — Я не причиню ей вреда, Уизли. Не после того, что она сделала для моей матери. — Имей в виду, если ты причинишь ей боль. Я заставлю тебя страдать, даже если она меня будет умолять этого не делать. — угрожающе шептала рыжая гриффиндорка, глядя прямо в серые глаза. — Уизли. — так же угрожающе предупреждал слизеринец, сжимая руку в кулак. — Малфой. — Джини поддалась вперед, не желая отступать или казаться слабой. — Джини, прекрати. Я сама способна за себя постоять. Я плакала, потому что мы вспомнили военное время. Хватит. — кудрявая девушка предупредительно глянула на обоих, теперь обращаясь к Малфою. — Драко, если ты решил потягаться с девушкой. Тебе это чести не прибавит. Она пыталась меня защитить, ведь теперь она моя семья. Отступи, Драко. — и на удивление только подошедших слизеринцев: Малфой делает шаг назад за спину Грейнджер. — Можно тебя пригласить на танец? — спрашивает блондин шёпотом, обжигая горячим дыханием ушную раковину шатенки. Девушка мягко кивает, и парень галантно подал руку гриффиндорке, за которую она хватается, и слизеринец плавно прижимает Гермиону к себе. Парни и Джини Уизли наблюдают за медленным танцем, сравнивая: Драко, который всегда холодный и собранный, нежно обвивал талию девушки. Гермиона, которая всегда думала головой, сейчас отдаётся приказам сердца. Пламя в её душе способно сжечь заживо, поутихло рядом с ним, и теперь она аккуратно опускает маленькую руку на его плечо. Такие разные, как пламя и лёд, всегда спорящие и ненавидящие друг друга, слизеринец и гриффиндорка медленно кружатся в медленном вальсе. Она мирно его принимает, разбивая оковы маски. Он спокойно даёт это сделать — увидеть себя настоящим. Она безмятежно кладёт голову на его плечо, пока он умиротворённо вдыхает её запах, и принимает маленькое безумие, которое живёт в кудрявой голове, но они оба пытается запомнить этот вечер.