Часть 14

Большой Зал представлял собой нечто шикарное. Голубые, розовые, мятные, и нежно-желтые бабочки летали над столами факультетов. Серебристые балдахины свисали с высоких окон, отбрасывая блики, лучше всяких диско-шаров. Цветы заполняли Большой Зал нежным ароматом. Джини превзошла все ожидания, выпросив у Гермионы разрешение на оформление помещения. Девушки восхищали кавалеров своей красотой. Платья пестрили, и резали глаза Малфою. Парень ждал свою девушку. Она не позволила, даже взглянуть на своё платье, только попросила надеть зелёный смокинг, давая подсказку. — Мы будем олицетворять Слизерин. — но что там с платьем Малфой так и не знал. Блондин кидал взгляд на двери, как только она открывались. Девушка даже не позволила себя сопровождать, что немного задело. Тео не было, и Драко догадывался, где он. С ней. Ревность ненадолго поднялась в груди, но тут же улеглась, когда большие двери открыл Блейз, и вошла она. Да, с Тео, но для него. Платье было очевидно для неё, будто литое из серебра, подчёркивая каждый изгиб. Девушка шагала в центр зала, что-то шепча Теодору на ухо, а Малфой посыпался к её ногам, как гильзы. Аккуратный корсет поддерживал небольшую грудь, утягивал талию, делая её более тонкой. Хрупкие плечи были открыты для глаз, которые так жадно осматривали открытую спину. Шатенка не выглядела вульгарно или вызывающе, только маняще, когда шагала на небольшом каблучке. Молочная кожа, благодаря серебру, подсвечивалась. Он не видел в ней слизеринку, лишь невесту. Волосы разметались по плечам, делая образ непокорным. Нотт провёл Гермиону к Драко, который ожидал их у столов. — Чёрт… — шепнул Малфой, смотря девушке в глаза. Гриффиндорка глянула на него, расплываясь в улыбке. Снова взгляд слизеринца говорил всё вместо хозяина. Кристально-серые глаза оглядели девушку, любуясь, подмечая каждый изгиб. Словно нимфа без изъянов. — Ты… — Драко было сложно подобрать подходящий эпитет, когда он её видел совершенно всё вылетало из головы. — Грейнджер, ты затмишь любую из выпускниц, которые были, есть и будут. Ты совершенна. Тео хлопнул друга по плечу, усмехаясь, и отдавая подругу в его руки. — Она твоя. — тихо шепнул брюнет, подмигивая. — Иди уже. — фыркнул Драко, добавляя. — Ты смотришь на неё уже более трёх минут, так что проваливай. Девушка хихикнула, осматривая Драко. Пиджак и чёрная рубашка выгодно обтягивали плечи Малфоя, делая на взгляд плечи шире. — Ты всегда был хорош собой. — смущённо улыбнулась Гермиона, принимая локоть, который предложил блондин. Драко так любил её. Всё в ней любил. Её чистую душу, и тот смех, который был ему так нужен. Она так долго считала скотиной-аристократом, но он менялся вместе с ней, и для неё. Своими поступками, молча, прося прощения за все страдания. Любил её голос нежный, тихий, нужный. Она была для него самой красивой, самой желанной, самой любимой и счастьем долгожданным. Она была сильной, и за это он ею восхищался. Она была для него луной, на которую так подолгу можно было смотреть, любуясь, доверяя, как ночи все свои страхи и переживания. Он для неё стал чем-то, чего всегда не хватало. Последним кусочком в пазле. Стал тем, кому можно отдать всю себя без остатка. Рядом с ним она стала настоящей. Такой нежной, хрупкой, прекрасной розой с шипами. Только ему хотелось дарить тепло. Петь с ним и танцевать, смеяться. Дарить ему свою улыбку, и взгляд полный нежности и ласки. Он стал для неё тем, кто смог сделать счастливой. И теперь она ждёт лишь его улыбки, стал для неё тем, кем она снова дышит. Бал проходил хорошо. Тео пришёл с милой когтевранкой. Она ему подходила. Умела слушать, и ценила его шутки, заботу. Кажется, именно ей он подарит своё сердце. — Ты же подаришь мне танец, моя подруга? — Теодор подошёл к шатенке, протягивая руку. Парень себе на смех злил Драко. Специально, потому то считал это забавным. — Не дуйся, блондинчик. Всего один танец. — смеясь сказал брюнет, утягивая Гермиону на танец. Кажется, не Гермиона дарила танец, а Тео дарил его гриффиндорке. Мягко улыбаясь, завёл разговор. — Драко бывает тем ещё мерзавцем, но ты меняешь его. Он с тобой стал другим человеком, пытается замолить свои грехи. Старается. Не теряй его, прошу, и прощай его. — попросил кудрявый слизеринец, уводя Гермиону в пляс. — Я вижу, Тео. Не бойся, он никогда больше не останется один. Теодор Нотт был очень чувственным парнем. У него были страхи за друзей всегда, даже больше, чем за себя. Он так хотел, чтобы каждый из них был счастлив, потому что на долю каждого из них выпало слишком много горя. И сейчас, когда всё закончилось, хотелось только радости и счастья. Слизеринцы те ещё прохвосты, ведь именно они подлили алкоголя в пунш. За что получили нагоняй от Драко, который хотел сделать то же самое. Веселье сегодня переполняло школу. Пары танец за танцем дарили друг другу. Когда-нибудь они встретятся, а может быть никогда, поэтому безудержно веселились. В последний раз. В последний раз в стенах школы, которая стала им домом. В углу, заливаясь смехом, стояли Блейз и Джини. Забини в этот вечер не переставал шутить, боясь, что рыжая гриффиндорка расплачется, растрогавшись. Директор объявила речь старост, и компания друзей вышла на небольшой пьедестал. — Знаете, наслаждайтесь тем временем, которое у вас есть. Если будете куда-то вечно торопиться, не будет таких весёлых моментов. Заводите друзей. Неважно кто они, если они хорошие люди. Дружите. — начал Тео, и Блейз следом подхватил. — Любите. Неважно сколько вам лет, и где вы находитесь. Любите, и не бойтесь это признавать. — Забини глянул на плачущую Джини, которая всё-таки пролила слёзы от всей милой суеты. — А я хочу сказать, спасибо преподавателям. Вы были с нами в любых случаях. Всегда поддерживали и переживали за каждого из нас. Спасибо вам. За то что растили нас, и воспитывали. — дрожащим голосом продолжила Гермиона, со слезами на глазах, смотря на своего декана. — Моего декана здесь нет, но каждый, кто ушёл по тем или иным причинам, всё равно остаются с нами. В наших сердцах и душах. Храните воспоминания о них и о нас самые тёплые. Прошу прощения у всех, кого задел когда-то, честно, я не сожалею, но Грейнджер. Моя Грейнджер может переубедить любого. Вы всегда останетесь в наших сердцах и головах самыми лучшими. — закончил Драко. Никто не писал и не репетировал эту речь, она была сказана от души и очень искренне, как и должно быть там, где прощаются люди, которые были с тобой весь этот путь.

***

Нарцисса Малфой готовилась к приезду сына и шатенки. Женщина, даже начала переживать, ведь совсем недавно сын признался пусть в письме, но хочет жениться на этой девушке. Портреты, которые были так ненавистны Циссе, убраны. И были убраны не потому, что она боялась осуждения, а потому что они были ужасны. Мужчины и женщины не переставали шипеть на бывшую Блэк, потому что не сумела сохранить жизнь Люциусу. Верили, что в Драко было больше крови Блэков. И даже сама Нарцисса в это смогла поверить. — Тинки, где же ты? — воскликнула женщина, потеряв эльфа, который должен был срезать цветов в гостиную. Как только Нарцисса вернулась в свое поместье пыталась дать этому дому уют, так надоела эта отстранённость и извечная холодность. — Я здесь, Миссис Малфой. Куда Тинки может поставить цветы? — появилась Тинки. Домовой эльф обладала теми же чертами, что её хозяйка. Спокойствием, сосредоточием, внимательностью, сдержанностью. Нарци давала указания, постоянно поглядывая на часы. Тинки вновь появилась подле хозяйки, пытаясь ту успокоить. — Не стоит переживать, Миссис. Ваш приём пройдёт прекрасно. — Я беспокоюсь за Мисс Грейнджер, чтобы она чувствовала себя уютно. — объяснила Нарцисса, замечая, что с минуты на минуту пребудут гости. Тинки снова затороторила. — Мисс Грейнджер будет в восторге. Той страшной… — эльфийка замялась, но продолжила, понимая: хозяйка не будет гневаться. — Той страшной гостиной больше нет. Она будет с хозяином. Тинки уверена, всё будет в порядке. — домовик успела договорить, и гости появились на пороге. — Мам? — позвал белокурый парень, выглядывая из парадной в гостиную, и шепча шатенке. — Гермиона, всё в порядке. Мама не такая, как Люциус. Она тебе понравится. — искренне улыбнулся Драко, беря девушку за руку. — Сынок. — появилась Цисси, кидаясь сыну на грудь. С самой осени мать с сыном не виделись. — Здравствуйте, Миссис Малфой. — произнесла вполголоса Гермиона, нервно улыбаясь, и сжимая рукав Драко в пальцах. — Здравствуй, Милая. Прошу тебя, называй меня Нарциссой. — обворожительно и тепло улыбнулась Цисса, протягивая руки для объятий. Грейнджер упала в тёплые объятия матери, которые были так похожи на те, что дарили родители. — Я не сторонница всей этой формальности. — добавила хозяйка, смахивая пальцами слёзы радости. Шатенка смогла расслабиться, хотя очень нервничала. Спокойно поддерживала диалоги с Нарциссой. Драко был прав: Цисса совершенно не такая, как её муж. Складывалось впечатление доброй, ласковой и нежной хозяйки холодного Мэнора. Тинки появилась, чтобы подать напитки, но младший Малфой её задержал. — Это моя дорогая нянюшка. Её зовут Тинки. — Спасибо, Хозяин. — прослезилась Тинки, от такой нежности. — Называй меня Гермионой, и приятно познакомиться. — расплылась в улыбке шатенка, протягивая руку для рукопожатия. Маленькие эльфийские пальчики сомкнулись на пальце, и аккуратно покачали. — Взаимно, Мисс Гермиона. Тинки испарилась так же быстро, как и появилась, счастливо улыбаясь.

***

Драко отправился в комнату, когда шатенка и Нарцисса проследовали в сад. — Гермиона, если быть честной, я переживала, что вам у нас не понравиться. — честно призналась Цисси в своих чувствах, садясь в кресле, расположенном в саду. — Нарцисса, я понимаю, о чём вы, но не стоит переживать. Драко обо всём мне рассказал. Вы очень мягкий и светлый человек. — попыталась успокоить мать Гермиона, присаживаясь рядом, продолжая. — Драко хранит о вас очень тёплые моменты. Например, как свалился в куст шипастых роз. — улыбаясь, сказала Гермиона. — О, да. Я тогда была в ужасе, но никого ругать не стала. Сын всегда был непоседливым, и это, кажется, от меня. — в ответ тепло улыбнулась Нарцисса, беря Гермиону за руку. — Сын кое-что рассказал мне о планах на вас, но попросил сохранить это в секрете. Поймите, Гермиона, я не смогу вам никогда заменить мать, но я всегда вас поддержу, и если будет нужно, защищу. Грейнджер слишком тепло восприняла эти слова, немного прослезившись, что спровоцировало слезы хозяйки поместья. — И почему две мои любимые женщины плачут? — появился Малфой с тёплой улыбкой, обеих обнимая. — Понимаешь… — обе начали, но уступили друг другу. — Я очень прониклась словами твоей матери. — Гермиона очень симпатизирует мне. — подхватывая друг друга продолжили шатенка и блондинка. Гермионе, и, правда, нравился Мэнор. Он был спокойным, умиротворяющим. Там пахло домом, уютом, спокойствием. Спустя столько времени она смогла смириться с потерями, смогла научиться жить заново, но сегодня пришло письмо. « Мисс Грейнджер, вы гостите в Малфой-Мэноре. Гостите у человека, который убил ваших родных. Я могу вам многое рассказать по адресу Лютный Переулок Забегаловка Мутной Ведьмы. Яксли » — письмо упало, затерявшись где-то за камином. Не может быть такого. Он бы сказал. Глупости какие-то. Девушка не верила, но отправилась туда, зная, что её ждут.