Гоп-стоп

Последние дни уходящего года герои провели не в праздной суете, а с истинно боевым размахом. Команда действовала чётко: сначала они превратили квартиру в новогодний штаб, украсив её гирляндами и ёлкой, затем занялись подготовкой подарков. А кульминацией подготовки стал карательный рейд против местных гопников, позволивших себе осквернить лифт. Наглецы были элегантно и убедительно отпинаны, а чувство справедливости — торжественно восстановлено. Наступило 30 декабря. Тони, как главком праздничного фронта, взял на себя стратегическое планирование. Он составил детальный список, выведя в блокноте: алые помидоры, хрустящие огурцы, сырный дуэт, нежную курицу, ароматную колбасу и, конечно, газировку, чтобы та шипела в бокалах. Передав этот священный свиток ребятам, он отправил их в магазин, а сам остался творить сладости — высшую математику кондитерского искусства. Однако спустя время дверь распахнулась, и команда вернулась с пустыми руками. Вид у них был красноречивее любых слов: синяки, ссадины и немой вопрос в глазах. — Кто это вас так… обработал? — спросил Тони, и в его голосе впервые послышался холодный металл. — Группировка, — хрипло выдохнул один. — Подростки. Всё забрали. Вопросов больше не было. Тони молча, словно рыцарь перед битвой, направился к шкафу. Его «аргументы» были просты и весомы: дробовик «Сайга» для убедительности и пистолет Макарова с глушителем для бесед в тишине. — Покажем им, что в нашем районе подарки дарят, а не отбирают, — бросил он, и группа двинулась в темноту. Гопники, делившие добычу, увидели, что те вернулись, да еще и с железной решимостью и кое-чем покрепче кулаков. — Слышь, мудачьё. Верните всё. Пока рожи целы, — голос Тони звенел, как лезвие. — И чё ты нам, ботаник, сделаешь? Ты — никто! Ответом был оглушительный, как удар в набат, выстрел из «Сайги». Заряд каменной соли впился главарю в бедро. С визгом он рухнул на снег. — Живо! — прогремело в морозном воздухе, и пара холостых в небо добила последнюю браваду. Захлёбываясь от страха, гопники выложили награбленное и растворились в темноте, словно их и не было. Вернувшись в уют квартиры, где снова пахло хвоей, Лёня не выдержал: — Тони, а «Сайга»-то откуда у тебя? — Подобрал, — усмехнулся тот, проверяя целостность возвращённых продуктов. — У одного господина. Он, короче, жмуриком уже был. Всё на месте. Новый год спасён. Затем он открыл аптечку и превратился из командира в полевого врача, обрабатывая друзьям ссадины и синяки. Где-то — продезинфицировал, где-то — приложил лёд, а на фингал под глазом Лёни бережно прилепил пластырь со снеговиком. — Красота требует жертв, а новогодний стол — целых бойцов, — пошутил он. Так, с приключениями, справедливостью и лёгкими ранениями, и наступил их Новый год. За столом, ломящимся от салатов и закусок, под вспышки салюта за окном они подняли бокалы с той самой газировкой. Выпили за дружбу, за правду (которая, как выяснилось, иногда нуждается в поддержке «Сайги») и за то, что ни один гопник не в силах отменить праздник, если за него берутся настоящие друзья. А Тони, откусывая от домашнего пряника, думал, что, пожалуй, это был самый правильный и хорошо организованный канун Нового года в его жизни