Знакомство со скинхедами

10 марта. В школе — день ознакомления. Новенькие, ещё пахнущие чужой жизнью и деньгами, толпятся в коридорах. А Тони приехал на своём мотоцикле, оглушительным рёвом вырвавшись из утренней тишины. Он переоделся в школе, и те, кто его заметил, сразу уловили перемену. На нём была чёрная толстовка на молнии, строгая и лаконичная, синие джинсы-варёнки с выбеленными разводами, а вместо привычных поношенных кед — массивные кожаные берцы на мощной подошве, туго шнурующиеся чёрными, вощёными шнурками. Весь его вид дышал не показной бравурностью, а какой-то новой, скрытой решимостью. Его у входа встретили Лёня с Вероникой. Но вот на лицах учителей, мелькавших в коридорах, читался неподдельный, почти комичный шок. Тони в своей новой, отчётливо «неформальной» экипировке шёл по школьным коридорам, будто не замечая их, — живое олицетворение того, как можно положить сокрушительный болт на все пункты устава и саму идею школьной формы. Их взгляды, сначала просто неодобрительные, постепенно начали окрашиваться тревогой. Массивные берцы, вызывающе тёмная одежда, резко контрастирующая с его бледной, почти фарфоровой кожей альбиноса, и этот холодный, отстранённый взгляд жёлтых глаз... Светлые, ниспадающие до плеч волосы, обычно делающие его похожим на призрака, теперь в их воспалённом воображении приобретали иной, пугающий оттенок. В глазах учителей, привыкших к простым ярлыкам, начал вырисовываться навязчивый и неверный вопрос: «А не скинхед ли он?..» --- А местные, те, кто давно здесь учится, только многозначительно качают головами и предупреждают шёпотом: «Против Тони лучше не ходить». И если настаивать, расскажут историю, которая случилась 18 февраля этого года. Будто бы тогда Тони, в одиночку и без лишнего шума, сумел обезоружить целую группу агрессивно настроенных парней. Он не просто разнял драку — он нейтрализовал угрозу так быстро и жёстко, что администрация предпочла всё замять. «Он остановил террористов», — шепчут в коридорах. И они — новая группировка — заметили Тони сразу, словно хищники, учуявшие самую необычную добычу. Он с первого взгляда стал для них живой мишенью. Альбинос с длинными волосами, носящий берцы в помещении. А рядом с ним — красивая девушка, с которой у него явно близкие, доверительные отношения. Эта картина действовала на них, как красная тряпка. И ребята из группировки решили действовать напрямую. Это была не попытка знакомства, а разведка боем. Они решили лично поговорить с этим самым Тони, разобраться, что же он за фрукт такой. Один из них, высокий и широкоплечий, отделился от группы и крикнул через весь коридор: — Эй, белый, поди сюда! Тони медленно обернулся и коротким взглядом окинул их. Затем так же неспешно подошёл. — Чего надо? — его голос прозвучал тихо, ровно и абсолютно безэмоционально. — А что так грубо сразу? — с фальшивой обидой в голосе сказал тот же парень. — Можно было и повежливее. Мы же по-хорошему позвали. — Можно было и более по-нормальному позвать, а не «эй, белый», — парировал Тони, не меняя выражения лица. — Ладно, — махнул рукой заводила. — Слушай, а ты тут у нас, говорят, местный Рэмбо. Правда, что ли?... Слушай, а если ты такой сильный, то можешь пойти раз на раз с нашим главой? Проверим, чего ты стоишь. На кулаках. Тони наконец перевёл взгляд на говорящего. — Голыми руками? — уточнил он всё тем же ровным тоном. — Да, голыми руки. — Окей, — согласился Тони без колебаний. — Но если кто-то из ваших использует что-то кроме кулаков… то это правило перестаёт работать и для другого. Понятно? В коридоре на секунду повисла тишина. — По рукам, — буркнул заводила. Сделка, пропитанная взаимным недоверием, была заключена. --- Часть 6: Бой и его последствия И после уроков, на заднем дворе школы, было устроено настоящее зрелище. Собралась толпа. И тогда они увидели Тони в его полной, уличной экипировке. На нём были доктор Мартинс цвета вишнёвой кости, чёрная толстовка, поношенная кожаная куртка. Но взгляд всех притягивала одна деталь: на его левом запястье, плотно и аккуратно, словно массивный браслет, была намотана тяжёлая металлическая цепь. И против него вышел главарь. На нём был чёрный бомбер, камуфляжные штаны и такие же «доктор Мартинс», но угольно-чёрные, с ослепительно белой шнуровкой «лесенкой». Они стояли друг против друга в центре стихийно образовавшегося круга: призрачный альбинос в кроваво-красных берцах против чёрного короля новоявленной банды. И драка началась. Тони был стремительным, как тень. Его движения были экономичными и точными. Он легко уворачивался. Но потом тот, разъярённый, выхватил из ботинка нож и начал размахивать им. Тони среагировал не просто быстро — он взрвался. Первый удар — короткий, хлёсткий, в солнечное сплетение — пришёлся с такой силой, что у противника вырвался беззвучный стон. В этот миг паралича Тони уже вывернул ему руку. Нож звякнул об асфальт. Не давая опомниться, Тони повалил его на землю, пригвоздив тяжестью своего тела. Но этот отчаянный дурень успел подобрать нож и рванулся вверх, чуть не вспоров Тони голень. Этого было достаточно. Холодная тень в глазах Тони сменилась ледяной ясностью. Он снял цепь с запястья и набросил её на шею противника, применяя рычаг. Тот, синея, выронил нож. Тони ослабил давление. — Он больше не может драться. Получается, я победил. А скинхеды, ошеломлённые, бросились приводить в порядок своего главаря. А Тони, Лёня и Вероника уехали на мотоциклах — два мотоцикла, рыкнув почти синхронно, сорвались с места, оставив за собой урок, усвоенный кожей. --- Часть 7: Ответный удар и его цена И они, оправившись от шока, пришли к выводу: напрямую с ним не справиться. Значит, нужно ударить по тому, кого он ценит. Решили сделать мишенью Веронику. «Она девочка. Слабее». Но даже в этом расчёте сквозила трусливая оговорка. И они решили проверить теорию. Поджидали её у подъезда, устроили жестокую, трусливую расправу. Её окружили, побили, стали домогаться. Но они не знали, что за их спиной, из тени соседнего подъезда, за всем происходящим следил Лёня. Его телефон уже фиксировал всё, и он отправлял Тони сигнал — не крик о помощи, а короткое, чёткое сообщение с геолокацией и кодом беды. Дверь подъезда не распахнулась — она медленно отъехала. И из чёрного провала на свет вышел Тони. В его опущенной правой руке тускло поблёскивала цепь. В левой он сжимал боевой нож. И клинок, и чёрные тактические перчатки на его руках были запачканы свежей, тёмной кровью. А потом они встретились с его взглядом. Он сверлил их ледяными, абсолютно пустыми глазами. И он двинулся в их сторону — неспешной, ужасающе уверенной походкой хищника. Им стало не просто страшно — им стало стрёмно, до тошноты. Они побежали кто куда, толкая друг друга, бросая на ходу куртки и достоинство. Но нескольким самым медлительным досталась кара. Цепь со свистом обрушилась на их тела. И даже потом, корчась от боли, они убегали — побегом от расплаты. А Тони подошёл к Веронике. Его движения резко сменили регистр — стали сдержанными, почти бережными. Он молча, не глядя, стал наматывать окровавленную цепь обратно на запястье. Он посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то другое — острая, бездонная боль. Не говоря ни слова, он аккуратно подхватил её на руки. Она обвисла в его объятиях — эти дурни успели вывихнуть ей лодыжку. И он понёс её в квартиру, неся самое главное трофея и самое тяжёлое последствие этого вечера. --- Часть 8: Обработка ран и холодный расчёт В квартире, в тишине, нарушаемой только её сдавленными всхлипами, он помог ей. Аккуратно помог снять порванную одежду и закутаться в его толстовку. Потом принёс серьёзную, походную аптечку. Пока его пальцы осторожно обследовали её кожу, он нащупал место, где уже начинала пульсировать горячая боль. Он достал из морозилки не лёд, а замёрзший брикет теста для печенья и приложил этот импровизированный холодный компресс. Его пальцы вдруг замерли. Под царапинами он нащупал нечто другое — странные, слишком ровные раны. Его дыхание на миг остановилось. Он понял. Это были порезы. Они поранили её ножом. В его глазах, только что смягчённых заботой, вспыхнула новая, более тёмная и тихая ярость. Теперь это была уже не просто месть. Это была война. Он обработал раны и наложил бинты. Вероника считывала его лицо: абсолютная, леденящая тишина в глазах. Он хотел расправиться с этими мразьми крайне жестоким образом. Она положила ему руку на голову, поглаживая, пытаясь вернуть его из той бездны. Тони перенёс её на диван. Ему нужно было действие. Его взгляд упал на размороженное тесто. — Приготовлю-ка я печенье, — тихо произнёс он. Так ведь, если не приготовить, то тесто придётся выбросить. Он приготовил печенье, принёс его в гостиную, сел рядом. Она, чувствуя, как его молчание нависает грозовой тучей, притянула его голову к себе на плечо, обняла. Это была попытка вытеснить из его сознания кровавые картины. Тони взял телефон. — Здравствуйте, Тамара... — его голос был ровным, стальным. — Знаете новую группировку скинхедов в городе?... Короче, вы не можете их исключить из списка тех, кому можно продавать зарубежные товары и оружие? ... Они Лёне и избили Веронику. Ножом порезали... Отпинаю так, что мать родная не узнает. А если кто-то на них сделает заказ... то выполню его с радостью. Потом, после паузы: — Слушайте, можете подготовить кое-что: двенадцать литров керосина, несколько брусков хозяйственного мыла и коробку гвоздей. Шурупов, без разницы... Для личных нужд. Он вернулся к Веронике. — Кому звонил? — Тамаре. Матери Лёни. Чтобы она не продавала им ничего из зарубежного. А они только именно у неё и закупались. Эти простые слова несли в себе огромный смысл. Это был первый, стратегический удар. Экономическая блокада. Ход расчётливого тактика. И в этом для Вероники была и доля облегчения, и новая, глубокая тревога — понимание, что его месть будет не вспышкой ярости, а холодной, методичной операцией. Тишина в комнате сгущалась, пахну ванилью, чаем и неизбежностью. Война была объявлена. И она только начиналась.