День, проведённый вместе

      Утро. Сознание возвращалось к Какаши не резко, не обрывком, а мягко и неумолимо, как утренний прилив, накатывающий на песок, сантиметр за сантиметром отвоёвывая территорию у ночи. Сначала она ощутила неясное тепло. Не своё собственное, согретое одеялом и сном, а чужое, живое, пульсирующее слабым, ровным жаром. Оно исходило от целой плоскости спины, плотно прижатой к её боку.       Затем в поле её сонного восприятия вплыла тяжесть на талии- чёткая, определённая, властная. Чья-то рука, обвившая её, большая, смуглая, с рельефными, чёткими костяшками пальцев. Память, свежая и яркая, как вспышка магния, нахлынула единым, ослепительным кадром: алое небо, бокал с тёплым золотом вина, холодное сияние кольца на дне, его глаза- синие, серьёзные, вывернутые наизнанку от искренности- и тихое, но оглушительное "да", сорвавшееся с её собственных губ.       Она медленно, преодолевая вязкую тягу полусна, открыла глаза. Она лежала на боку в своей просторной постели в номере 711, лицом к массивному окну, где сквозь неплотно сдвинутые тяжёлые льняные шторы пробивались косые, пыльные лучи утреннего солнца, в которых танцевали мириады мельчайших пылинок.       За её спиной, в такт этим лучам, тяжело и ровно дышал Наруто. Он притянул её к себе во сне, инстинктивно, и теперь его дыхание- тёплое, слегка свистящее- шевелило пряди её серебряных волос на самом затылке, вызывая едва уловимое щекотание. Она не двигалась, затаившись, боясь малейшим движением нарушить это хрупкое, невероятное, немыслимое равновесие. В её груди, под рёбрами, бушевала странная, противоречивая смесь паники- холодной, рациональной, цепкой- и глубочайшего, почти болезненного умиротворения, которое она не чувствовала с тех пор, как была ребёнком.       "Что я наделала? Что за безумие меня охватило?- пронеслось в голове отточенной, ледяной строчкой. И тут же, тёплым, живым контраргументом из какой-то другой, глухой части её существа прозвучало- Я сказала "да". Я вышла за него. Или почти что вышла. Это случилось".       Её взгляд, блуждавший по узору на шторах, упал на левую руку, лежавшую перед её лицом на прохладной наволочке. На безымянном пальце, чуть согнутом во сне, всё ещё сияло кольцо.       При холодном, беспристрастном, разоблачающем утреннем свете оно выглядело иначе, чем в романтическом, обманчивом сиянии свечей и заката. Оно было.. реальным. Конкретным, осязаемым куском металла и камня, который теперь физически был частью её, обнимал её палец, менял её силуэт.       Белое золото, казавшееся волшебным при свечах, теперь отливало сдержанным, благородным серо-стальным блеском. Крошечный, но безупречно огранённый бриллиант ловил случайный луч солнца, пробившийся сквозь щель, и отбрасывал на белую простыню маленькую, дрожащую, игривую радугу- семь тончайших ниточек цвета на хлопке.       Она медленно сжала руку в кулак, чувствуя, как металл впивается в соседние пальцы, потом разжала, наблюдая, как свет снова заиграл на идеальных гранях. Шок, первоначальный и острый, постепенно, капля за каплей, сменялся странным, тихим, глубоким принятием. Это было красиво. Совершенно, неброско, искренне. И это было на ней. На её руке. Её.       За её спиной Наруто пошевелился, глубоко крякнул, и его рука на её талии на мгновение ослабила хватку, чтобы он мог потянуться всем телом, суставы его издали тихий, удовлетворительный хруст. Она инстинктивно замерла, как зверёк на опушке, не зная, как повернуться, что сказать, какое выражение лица сделать.       Как вести себя с человеком, за которого ты только что согласилась выйти замуж, но с которым по сути незнакома дольше нескольких часов разговоров о танцах, архитектуре и дурацких мемах? Какой протокол предусмотрен для утра после безумного предложения и ещё более безумного согласия? -Мм... Какаши?- его голос был хриплым от сна, низким, бархатистым и невероятно близким.       Он звучал прямо у неё в ухе, его дыхание касалось кожи. Она не ответила, притворяясь спящей, задерживая дыхание. Но её сердце, предательское, забилось чаще, и ритм дыхания сбился. -Я знаю, что ты не спишь,- он прошептал, и в его сонном голосе явственно послышалась улыбка, тёплая и узнающая- У тебя дыхание другое. -А ты, оказывается, эксперт по дыханию спящих женщин?- выдавила она, всё ещё не поворачиваясь, уткнувшись носом в подушку, и её собственный голос прозвучал сипло и сонно. -Только по твоему,- беззастенчиво заявил он- Ну, ещё по дыханию кошкодевочек, но, во-первых, их не существует, а во-вторых, ты в миллиард раз лучше любой кошкодевочки.       Его рука снова легла на её талию, но теперь не во сне, а осознанно, ладонью вниз, пальцы слегка растопырились, охватывая её бок. Её кожа под тонкой тканью её же собственной футболки вспыхнула от этого прикосновения, будто от прикосновения раскалённого металла. -Доброе утро, невеста.       От этого слова- "невеста"- произнесённого его утренним, хриплым голосом, у неё внутри всё перевернулось, а потом медленно всплыло обратно, но уже в другой конфигурации. Она медленно, преодолевая сопротивление подушки и собственной нерешительности, перевернулась на другой бок, чтобы встретиться с его взглядом.       Он лежал на боку, подперев голову согнутой в локте рукой, и смотрел на неё. Его солнечные волосы торчали во все стороны ещё более эпически, чем обычно, создавая впечатление ореола или взрыва. Одна щека была покрасневшей и исчерчена чёткими, забавными следами от складок на её наволочке. На подбородке и щеках пробивалась тёмно-золотистая, колючая щетина.       Но глаза... Его огромные, ясные синие глаза были абсолютно чистыми, спокойными и невероятно, невыносимо тёплыми. В них не было ни тени безумного азарта танцпола, ни смутной паники. Была лишь тихая, непоколебимая, почти пугающая своей уверенностью ясность. Он смотрел на неё так, будто это было самое естественное утро в его жизни. -Доброе утро,- тихо, почти шёпотом ответила она, чувствуя, как предательский жар поднимается к её щекам и ушам- Ты.. как ты здесь, в общем-то, оказался, эксперт по кошкодевочкам?- спросила она, хотя ответ был и так очевиден. -После того как ты сказала "да",- начал он простодушно, словно рассказывая очевидную историю- Я, естественно, проводил тебя до твоего номера. Дошли мы нормально, ты почти не шаталась. А потом, когда я уже хотел уходить, ты взяла меня за руку и сказала: "Останься, а то я могу передумать к утру". И не отпускала. Ну, я и остался. Честно говоря, спал как убитый, у тебя очень удобная кровать.       Она ничего такого не помнила. Последние ясные воспоминания заканчивались на том, как он надевал ей кольцо, а дальше- лишь тёплый, золотой туман. Видимо, остатки вина, адреналин и эмоциональное потрясение сделали своё дело. Но спорить не было смысла. Факт был налицо, грубый и неоспоримый: он здесь, в её постели. И кольцо на её пальце- не сон, не мираж, а холодная, твёрдая реальность. -Я сейчас, наверное, выгляжу просто ужасно,- пробормотала она, отводя взгляд в сторону, к потолку с его нейтральной, фактурной штукатуркой- Без макияжа, волосы грязные...       Он рассмеялся- коротко, искренне, от всей души. Звук был тёплым и живым. -Ты выглядишь потрясающе. Я серьёзно. Как будто ты.. только что родилась. Вся такая.. настоящая, без всякой мишуры. И кольцо,- он кивнул на её руку- Тебе пиздец как идёт. Оно будто всегда тут было.       Он потянулся и осторожно коснулся её руки. Провёл подушечкой своего большого, немного шершавого пальца по гладкому ободку кольца, потом по её костяшкам, по тонкой, почти прозрачной коже на тыльной стороне ладони. Этот простой, робкий, невероятно нежный жест растопил в ней очередную, самую большую глыбу внутреннего льда. От его прикосновения по руке пробежали мурашки. -Ладно,- вздохнула она, сдаваясь, и села, опираясь на локоть. Одеяло сползло, обнажив её ноги в простых серых хлопковых шортах и босые, узкие ступни- Что будем делать, собственно, в это прекрасное утро? -Завтракать!- немедленно, как по щелчку, оживился он, вскакивая с кровати одним энергичным движением.       Его тело, смуглое, мускулистое, с чёткими, но не перекачанными линиями пресса, сильными бёдрами и широкими плечами, на мгновение предстало перед ней во всей своей молодой, нестесняющейся себя, животной красоте. Он был в одних трусах. Она инстинктивно, стыдливо опустила глаза, чувствуя новый, мощный прилив смущения и чего-то ещё, тёплого и тревожного, что клубилось внизу живота. -Я голоден как волк! У тебя тут есть что-нибудь съедобное? Или, может, закажем? Я умираю...       Они заказали завтрак в номер- щедрый, на двоих. Пока ждали, Наруто, как ураган, заряженный позитивом, носился по её просторному, стильному номеру-люкс. Он всё рассматривал с детским, ненасытным любопытством: стопки профессиональных журналов и книг по искусству на стеклянном столе, её дорогой, замшевый футляр с чертёжными инструментами, открытку с видом арочного моста 19-го века, реставрацией которого она руководила и который свел её с ума за последние полгода. -Ты и правда афигенная,- заявил он с неподдельным восхищением, вертя в руках хрупкий архитектурный макет здания из картона и бальзы- Ты же это сама делала? -Перестань,- буркнула она, стараясь скрыть удовольствие от его тона, и налила себе кофе- Это просто работа. Макет- часть презентации для заказчика. -Не принижай себя!- горячо возразил он, аккуратно ставя макет на место- Это же как строить целые миры! Из ничего! Я вот миры могу только разрушать. Танцевальные. И то не всегда получается. Иногда у меня ощущение, что я гожусь только для того, чтобы рофлить с туалетного юмора и идиотских картинок.       Они сели за маленький столик на балконе, откуда открывался вид на уже оживающий пляж и спокойное утреннее море цвета аквамарина. Между ними стояла тарелка с ещё тёплыми круассанами, нарезкой из спелых фруктов- инжира, дыни, винограда- и несколькими сортами местного сыра. Неловкость первых минут постепенно растворялась в этих простых, бытовых действиях: "Передай, пожалуйста, масло", "Кофе будешь? Сахар?". Но под этой умиротворяющей, бытовой поверхностью плавали, как айсберги, огромные, серьёзные вопросы, и столкновение с ними было неизбежным. -Наруто,- начала она осторожно, размазывая густое абрикосовое варенье по хрустящей, слоёной поверхности круассана- Как мы это.. то есть.. как мы это объясним? -Кому?- с набитым ртом, искренне не понимая, спросил он. -Ну.. всем. Хотя бы друзьям, для начала. Они ждут, что мы сегодня вечером встретимся за ужином, и ты будешь с умным видом рассказывать про своё вчерашнее "дело". Они вряд ли ждут, что "дело" окажется..,- она сделала паузу- Твоей невестой.       Наруто задумался, отпивая большой глоток свежего яблочного сока. -Саске,- произнёс он- Будет материться. Молча, про себя. Но он классный парень, в глубине души он.. смирится. Потребует доказательств моей вменяемости, которых нет, но смирится. А Сакура.. о, с Сакурой будет настоящее веселье. Она за нас начнёт планировать свадьбу, цветы, платья, меню, гостей, маршрут свадебного путешествия..,- он закатил глаза, но при этом не мог скрыть довольной, немного испуганной улыбки. -А твои родители?- спросила Какаши, глядя на него поверх края своего кофейного бокала- Ты им позвонишь? Скажешь что-то вроде: "Привет, мам, пап, я в отпуске, в другой стране, познакомился с женщиной. Ей двадцать пять, она архитектор. И, кстати, я сделал ей предложение"?       Он помолчал, и она впервые за это утро увидела, как по его открытому лицу пробежала тень- не страха, но лёгкого сомнения, задумчивости. Но лишь тень. -Мои родители..,- начал он медленно- Они, в общем-то, привыкли, что я делаю неожиданные вещи. Мама сначала обнимет и расплачется от счастья, а потом устроит трёхчасовой разнос по всем пунктам, от моего безрассудства до того, что я не посоветовался. Папа спросит одно: "А она хорошая?". И если я честно скажу "да", он отстанет. Он человек дела. А твои?       Какаши вздохнула, отставив почти недопитый кофе. -Мой папа.. он будет задавать исключительно рациональные вопросы. Про будущее, про алименты на случай развода, про брачный контракт, про жильё, про финансовые обязательства. Он бухгалтер по профессии и по духу. А мать.. она давно умерла. Когда я была маленькой. Она, я думаю..,- она на секунду задумалась- Она бы тебя поняла. Она тоже была немного безумной. Мечтательницей. Поэтому, наверное, и умерла рано,- закончила она с лёгкой, привычной горечью в голосе. -Значит, у нас есть шанс,- заключил Наруто с такой непоколебимой, солнечной верой, что ей на мгновение захотелось отбросить все свои "но" и "а если" и просто поверить вместе с ним. В эту сказку. В это безумие.       И именно в этот момент, когда воздух казался наполненным возможностями, случилось их первое, крошечное, но знаковое бытовое столкновение. Наруто, закончив завтракать, вдохновлённый оптимизмом, вскочил и его рука автоматически потянулась к телефону. Через секунду по номеру разнёсся оглушительный, агрессивный бит какого-то хип-хопового трека- похожий на тот, под который он разрывал танцпол. Он включил его на полную, несмотря на ранний час, и, прищёлкивая пальцами и притоптывая, начал подтанцовывать, заодно собирая со стола пустые тарелки и чашки. Для него это было так же естественно, как дышать- наполнять пространство вокруг себя энергией, движением, звуком, жизнью.       Но для Какаши, чьё утро на протяжении многих лет было тихим, священным ритуалом тишины, крепкого кофе и медленного погружения в книгу или рабочие чертежи, этот внезапный шумовой удар был настоящей пыткой. Голова, и так ещё тяжёлая от остатков вчерашнего вина и эмоционального перегруза ночи, заныла с новой, резкой силой. Каждый удар баса отдавался в висках. -Наруто,- сказала она, и в её обычно низком, ровном голосе прозвучала та самая, ледяная, режущая нотка, от которой он моментально замер, как под гипнозом- Выключи. -Что?- он не понял, снизил громкость, но не выключив музыку полностью- Не нравится трек? Я могу другой найти. -Не трек. Музыку. Всю. Выключи. Сейчас же. Я не могу,- её слова были отточенными и холодными.       Он посмотрел на её лицо- на сведённые тонкие брови, на плотно поджатые, побледневшие губы, на тень боли в глазах- и щёлкнул кнопкой. Абсолютная, давящая тишина обрушилась на балкон, вдруг ставший очень тесным и неудобным. -Извини,- пробормотал он, опустив глаза на телефон в своей руке- Я просто.. привык так. С музыкой веселее. Убираться, готовить... -А я привыкла к тишине,- отрезала она, резко вставая и унося свою чашку внутрь номера- Особенно с утра. Нам, видимо, придётся искать какой-то компромисс. Или территории разграничивать.       Он остался стоять посреди балкона с тарелкой в руках, почувствовав себя непонятым, глупым идиотом. Грубоватым, бесцеремонным быдлом, которое вломилось в её отлаженный, изящный мир со своими дурацкими танцами и громкой музыкой.       Он мог бы огрызнуться, бросить что-то вроде: "Ну и сиди в своей гробовой тишине, а я пойду туда, где жизнь кипит!". Но он посмотрел на её спину, на хрупкие, напряжённые плечи под тонкой тканью футболки, и увидел не злость, а искреннюю, почти физическую усталость и раздражение, которое она не в силах была скрыть. Он вспомнил её тёмные круги под глазами. Вспомнил, что её мир вчера перевернулся с ног на голову. Он сделал глубокий, успокаивающий вдох, положил тарелку и пошёл за ней.       Она стояла у раковины, с силой оттирая уже чистую чашку, её взгляд был устремлён в окно, но явно ничего не видел. -Какаши,- тихо сказал он, останавливаясь в полуметре от неё. Она не оборачивалась- Ты права. Я- болван. Я с утра слишком громкий, слишком резкий. Для тебя,- Он сделал паузу, подбирая слова- Я буду надевать наушники, чтобы тебе не мешать. Ладно?       Она перестала тереть чашку, плечи её медленно опустились, сбросив напряжение. Она кивнула, всё ещё не глядя на него. -Ладно. Спасибо. Я.. просто очень чувствительна к шуму с утра. Это моя особенность. -Примем к сведению,- сказал он уже более живо, и в его голосе снова появились знакомые нотки- У меня их, особенностей, тоже дохрена. Буду зачитывать список. Учти, что в моём списке их около.. дохулиарда.       Это был не конец конфликта и не его разрешение. Это была первая, робкая, неловкая попытка притирки. Осознание, пусть и неприятное, что за романтикой заката и блеском кольца последуют будни, и в этих буднях двум очень разным людям придётся как-то уживаться, находить общий язык, уступать.

***

      День. Новость, как неизбежную участь, решили сообщить всем сразу, созвав импровизированный "совет" в самом беззаботном месте- пляжном баре отеля, под тростниковым навесом, с видом на шезлонги и синее-синее море.       Саске и Сакура пришли первыми. Саске- в солнцезащитных очках и чёрной рубашке, с видом человека, который идёт не на дружескую встречу, а на допрос с пристрастием, уже заранее ожидая худшего. Сакура- в ярком сарафане, с распущенными розовыми волосами, весёлая и любопытная, сгорающая от желания узнать, чем же таким интересным занимался Наруто вчера.       Наруто, крепко держа за руку слегка бледную, но собранную, с каменным выражением лица Какаши, подвёл её к столику и объявил с деланно-небрежной, но всё равно торжественной интонацией: -Ребята, Какаши теперь моя невеста.       Наступила звонкая тишина, которую слышно даже сквозь шум прибоя.       Сакура механически выпустила из рук соломинку от своего мохито. Пластиковая трубочка с лёгким плеском упала в стакан. Её глаза, и без того большие, стали размером с полноценные блюдца, в них отразилось чистейшее, немыслимое непонимание. -Чего?!- взвизгнула она так пронзительно и громко, что несколько отдыхающих за соседними столиками обернулись с недоумением и интересом.       Саске, напротив, не издал ни звука. Он просто медленно, с невероятным, церемониальным спокойствием, снял очки. Затем так же медленно закрыл глаза и провёл длинными, бледными пальцами по лицу, сверху вниз, как будто смывая с него какую-то липкую, отвратительную гадость. Когда он открыл глаза, его тёмный, пронзительный взгляд был устремлён прямо на Наруто. -Один день,- произнёс он ледяным, мёртвым, отчеканенным тоном, в котором звенела сталь- Мы оставили тебя одного. На один день. Один. Единственный. День,- Он сделал паузу, давая словам врезаться в сознание- И ты умудрился.. найти себе.. невесту,- Каждое слово он отбивал, как гвоздь в крышку гроба здравому смыслу- Объясни. Сейчас. Или я начну догадываться сам, и, поверь, от моих догадок всем, включая эту бедную девушку,- он кивнул на Какаши- Станет физически плохо.       Пока Наруто, счастливо и виновато ухмыляясь, пытался что-то несвязно, но с жаром объяснить про "вайб", про "взгляд в самую душу", про "кольцо в бокале при закате", к их столику, смеясь и о чём-то болтая, подошли Обито и Рин.       Услышав обрывки фраз, Обито замер на месте, как вкопанный. Его лицо, обычно расплывающееся в улыбке, исказила странная гримаса невероятного внутреннего усилия- смесь изумления, догадки и дикого веселья. Щёки его надулись, глаза округлились. А затем он издал звук, который невозможно описать. Что-то среднее между хрюканьем загнанного кабана, конским ржанием и стоном умирающего кита. Он схватился за живот, согнулся пополам, и из его груди вырвался такой истеричный, неконтролируемый, рвущий глотку хохот, что слёзы ручьями потекли по его загорелым щекам, и он едва мог перевести дух. -Не могу! Ой, не могу!- всхлипывал он, сползая на стул и давясь смехом- Я.. познакомил их! Вы понимаете? Я! Обито! Я непреднамеренный сводник судьбы! Рин, ты слышишь? Это я виноват во всём! Я привёл его к нашему столику! Он тогда весь вечер смотрел на неё, как голодный кот на миску со сметаной, а она делала вид, что не замечает, но я видел, она косилась! И вот оно что! За один вечер! Да я Лариса Гузеева!       Рин вся покраснела от смущения, но тоже не сдержала улыбки, толкала его в бок. -Обито, перестань, ты же их смущаешь! И весь бар на нас смотрит! -Да я их поздравляю!- завопил Обито, выпрямляясь и с размаху, по-медвежьи обнимая сначала остолбеневшего от такого представления Наруто, а потом, более осторожно, но не менее эмоционально- Какаши- Вы- молодцы, красавцы! По уши! С первого взгляда! Так и надо жить! Без пиздостраданий, без этих долгих свиданий и игр! Взяли и решили! Браво!       Когда первоначальный шок и хохот Обито прошли, начался неизбежный, подробный и беспощадный этап вопросов. Сакура, пришедшая наконец в себя, тут же, без перехода, перешла в режим гиперактивной, всепоглощающей планировки, будто перед ней был не дружеский столик, а проект со сжатыми сроками. -Но вы же только познакомились! А документы? Вам же нужно время на оформление всяких бумаг! А где вы жить будете? А ты, Какаши? Ты же, наверное, в другом городе живёшь? А работа? А свадьба?- последнее слово она произнесла с придыханием- Вы думали, где? Может, здесь, прямо на этом пляже? Это же будет так романтично! Ой, Какаши, прости, я так разволновалась! Это же огромный шаг!       Саске, отхлебнув свой крепкий, горький эспрессо, поставил чашку с точным, звонким стуком. Его взгляд, тяжёлый и аналитический, перешёл с Наруто на Какаши. -Главный вопрос, Какаши,- сказал он сухо- Ты точно в своём уме? Он тебя не гипнотизировал этими своими вертушками и волнами? Ты дала себя убедить, или это твой собственный, осознанный выбор?- В его голосе не было враждебности, только холодная точность. Он проверял, защищал своего, пусть и идиотского, друга.       Какаши, к всеобщему удивлению, позволила себе лёгкую, почти невидимую, но настоящую улыбку. Уголки её губ дрогнули, и в тёмных глазах вспыхнула та самая, редкая искра. -Нет, не гипнотизировал. Во всяком случае, не специально. Но, видимо, я тоже не в своём уме, потому что..,- она сделала паузу- Кажется, мне это состояние нравится. Даже очень.       Эта фраза, сказанная тихо, но с такой железной, неожиданной твёрдостью, больше всего убедила Саске. Он посмотрел на Наруто, на его сияющее, счастливое, немного глуповатое лицо, которое светилось, как маяк, и вздохнул, сдаваясь. Он откинулся на спинку плетёного кресла. -Ладно. Твоя жизнь. Твоё безумие. Твоя головная боль. Но если что- помни, я тебя предупреждал, что он.. ебобо. И я первый скажу "я же говорил",- Но в его глазах, когда он снова взглянул на Какаши, промелькнуло что-то вроде уважения и даже благодарности.

***

      Вечер. После часа бурных обсуждений, советов, смеха Обито и планирования Сакуры они сбежали. Просто встали, извинились и ушли, оставив друзей спорить о деталях, которые сами жених и невеста ещё даже не обдумали. Наруто чувствовал потребность в движении, в действии, в том, чтобы сдвинуть с мёртвой точки эту новую, хрупкую, такую пугающую и восхитительную реальность. Он увлёк Какаши обратно на пляж, где его острый глаз сразу заметил станцию по прокату водного снаряжения. -Давай попробуем виндсёрфинг!- предложил он с энтузиазмом, указывая на стройные доски с яркими парусами, колышущиеся на мелководье. -Нет!- протестовала она, глядя на эту неустойчивую конструкцию с явственным недоверием- Ты хочешь меня грохнуть? У меня нет ни координации, ни опыта. Я упаду, неоднократно, и выбью себе все зубы об эту штуку. -Все падают!- весело кричал он, уже таща её за руку к симпатичному инструктору- В этом весь кайф. Падаешь, встаёшь, пробуешь снова. Я буду рядом, всё покажу. Держись за меня- и всё получится!       Она ворчала, отнекивалась, но в конце концов позволила уговорить себя. Он с серьёзным видом помог ей подобрать и надеть гидрокостюм. Чёрная ткань обтянула её стройную, изящную фигуру, подчеркнув линию талии и бёдер, и Наруто на секунду потерял дар речи, просто глядя на неё, пока она, смущённая, пыталась справиться с молнией на спине.       Через пятнадцать минут неуклюжих объяснений инструктора они уже стояли по колено в тёплой воде, неустойчиво балансируя на одной широкой доске. Он стоял сзади, его руки закрывали её, его пальцы обхватывали её кисти. Ветер, свежий и порывистый, трепал её мокрые от брызг серебряные волосы, солёные капли били им в лица. Она была напряжена до предела, каждое её сухожилие было натянуто, губы плотно сжаты в тонкую, бледную полоску. Она чувствовала себя глупо, неуклюже и абсолютно не в своей тарелке. -Расслабься,- прошептал он ей на ухо, перекрывая шум ветра и плеск волн. Его голос был уверенным, живым- Не борись с доской, чувствуй её, чувствуй волну. Она же живая, она тебя держит.       И постепенно, под его уверенными, твёрдыми руками, под его бесконечными, подбадривающими, иногда дурацкими возгласами, она начала расслабляться. Она почувствовала, как доска перестаёт быть враждебным предметом под ногами, а становится продолжением их тел, гибким, отзывчивым. Парус ловил ветер, и их медленно, но верно понесло вдоль береговой линии.       И тогда, в момент, когда она поймала равновесие, и доска плавно скользнула по гребню небольшой волны, из её груди вырвалось нечто невероятное. Короткий, чистый, искренний смех. Звук, которого она, кажется, не слышала от себя очень много времени. Она оглянулась через плечо на него, и её глаза, полные изумления, восторга и лёгкой гордости, сияли в этот миг ярче любого бриллианта на свете. В них не было ни тени её привычной усталости или сарказма. Была просто радость. Детская, непосредственная, заразительная. -Видишь!- закричал он, сияя ещё ярче! Получилось же! Ты молодец!       Потом, когда они, мокрые, усталые и счастливые, вернули снаряжение, настал её черёд. Она увела его с шумного пляжа в тишину старого города, на крутой обрыв, где на скале высились полуразрушенные, величественные стены крепости. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая древние, замшелые камни в густой, тёплый золотой цвет. Тень от башен ложилась длинной и чёткой. -Смотри,- сказала она, и её голос приобрёл особый, глубокий, лекторский оттенок, который Наруто слышал впервые. В нём звучала страсть. Настоящая, профессиональная, пожирающая страсть- Видишь эту кладку? Крупные, грубо отёсанные блоки? Это 14-ый век, основание. А вот эта арка, более изящная, с другим рисунком швов.. её перестроили уже в 16-ом, после обстрела из пушек. Видишь, как стиль изменился? Они не стали сносить старое. Они встроили новое в старое, как заплатку, как продолжение истории. Здесь,- она провела рукой по воздуху, будто очерчивая контуры- Не просто камни. Здесь жила история. Сражались, умирали, праздновали. И каждый камень об этом помнит.       Она говорила о вещах, далёких от его мира: о типах строительного раствора, об архитектурных стилях, о нагрузках на несущие стены. Наруто не понимал и трети терминов. Но он и не пытался. Он смотрел не на камни, не на арки, не на линии крепостных стен. Он смотрел на неё.       На её лицо, озарённое последним, красным светом заходящего солнца. На её глаза, в которых горел "огонь", о существовании которого он лишь догадывался. На её руки, жестикулирующие в воздухе с грацией и точностью, будто она чертила невидимые, грандиозные планы прямо перед ним. Он слушал звук её голоса- низкий, увлечённый, гипнотический, полный такой глубины и знания, что у него перехватывало дыхание.       В этот момент до него дошло с сокрушительной ясностью: он влюблён не просто в красивую, загадочную, холодную женщину из ночного клуба. Он влюблён вот в этого человека. В этого фанатика своего дела. В этого умного, страстного, сложного, глубокого человека, который, вопреки всей своей рациональности и осторожности, согласился пустить в свою жизнь такого шумного, непонятного, безумного парня, как он. -Ты..,- выдохнул он, когда она закончила и повернулась к нему- Гениальная. Понимаешь? Не просто умная, а гениальная. Мне со своими "патапимами" до тебя- как до луны.       Она смутилась, покраснела и отводя взгляд куда-то в сторону. -Да не гениальная я. Я просто показала тебе груду старых, никому не нужных камней... Любой гид сделает то же самое. -Нет,- он твёрдо взял её за руку, почувствовав под пальцами холод металла кольца- Ты показала мне не камни. Ты показала мне, как ты видишь мир. Каким ты его чувствуешь. И это..,- он запнулся, ища слова- Это самое красивое, самое захватывающее, что я когда-либо в жизни видел. Честное слово.

***

      Ночь. Они вернулись в её номер затемно, усталые, пропахшие морем, солнцем, потом и пылью. Физическая усталость была приятной, мышечной. Тишина между ними теперь была не неловкой, не звенящей, а насыщенной, тёплой, густой, как мёд. Они сидели на том же балконе, где утром завтракали, но теперь ночь была тёплой и звёздной, море шумело внизу убаюкивающим басом, и они были не два осторожных незнакомца, а сообщники, пережившие и разделившие свой первый, настоящий общий день. -Какаши,- тихо начал Наруто, глядя не на неё, а на её профиль, вырисовывающийся на фоне тёмно-синего, усыпанного бриллиантами звёзд неба- Давай не будем это затягивать. Давай ты.. переедешь ко мне. Сразу как вернёмся. Я всё сделаю, перевезу вещи, всё оплачу. Я могу найти ещё одну работу, чтобы соответствовать твоему уровню, буду больше подрабатывать уроками танцев или ещё чем... Я справлюсь. Я хочу, чтобы мы были вместе. Каждый день.       Она медленно повернула к нему голову. В свете лунного серпа её лицо казалось вырезанным из слоновой кости. -Наруто, успокойся,- сказала она мягко, но твёрдо- У меня есть деньги, свои. И своя квартира, большая, в хорошем районе. -Ну и что!- он заволновался, жестикулируя- Мы можем жить в твоей! Или продать обе наши и купить одну, общую, нашу! Я просто..,- он схватился за свои взъерошенные волосы- Я не хочу ждать. Я.. ненавижу ждать... Я хочу, чтобы это началось, чтобы ты была не где-то там, а.. рядом.. со мной.       Она смотрела на него, и в её чёрных, глубоких глазах плескалась сложная смесь нежности, умиления, грусти и той самой, старой мудрости, которая всегда его слегка пугала и невероятно притягивала. -Мне нужно доделать проект, Наруто. Тот, из-за которого я, собственно, и сорвалась в этот отпуск, чтобы кукухой не полететь. Ещё месяц, может, полтора. Его нельзя забросить. А тебе нужно.. прийти в себя, осознать всё это не на курорте, под пальмами, а там, дома. Рассказать родителям, встретиться с друзьями, подумать. Мы не можем просто сгореть в этой вспышке за неделю отпуска, нам нужно построить что-то прочное. Дом, а не шалаш. А для дома,- она взяла его руку и положила её себе на колено- Нужен фундамент. Не только страсть и восторг. Нужны планы. Договорённости. Терпение.       Он хотел возразить, сказать, что вся эта медлительность- ерунда, что они могут всё, но посмотрел в её глаза и понял, что она права. Она была архитектором. Она знала, что без фундамента любое, самое красивое здание рухнет. Её слова были чертежом совместного будущего, которого ему так не хватало- не смутного ощущения, а конкретного плана. -Ладно,- сдался он с тяжёлым, театральным вздохом, но в душе чувствуя облегчение от этой определённости- Но есть условия: каждый день- созвон. Или сообщение. Не важно. И каждые выходные- или ты приезжаешь ко мне, или я мчусь кабанчиком к тебе. Договорились? -Договорились,- она кивнула, и на её губах появилась редкая, настоящая улыбка. Потом она добавила, глядя на кольцо, которое тихо поблёскивало в лунном свете- И.. я не передумаю. Ты не бойся этого. Я не из тех, кто легко даёт слова и так же легко их забирает. Я всё взвесила и сказала "да".       Он обнял её, притянул к себе, чувствуя, как её тело- сначала напряжённое, привыкшее к одиночеству- постепенно, полностью расслабляется в его объятиях, доверчиво и безоговорочно. Это было объятие дома. Пристанища. Того самого места, куда всегда хочется вернуться. -Знаешь,- прошептал он ей в волосы, которые теперь пахли морем, её шампунем и ещё чем-то неуловимо-своим- Это был, наверное, самый лучший день в моей жизни. Со всеми этими круассанами, ссорами из-за музыки, хрюканьем Обито, виндсёрфингом и твоими камнями. Самый лучший! -Самый лучший,- тихо повторила Какаши.       И прижалась к его груди чуть сильнее, закрыла глаза. Её пальцы с холодным кольцом легли ему на сердце, ощущая его уверенный, твёрдый, живой ритм. Внизу, под балконом, шумело и перекатывало гальку бесконечное, тёмное море. Оно было таким же непостижимым, неизведанным и пугающим, как их общее будущее.       Но впервые за долгие-долгие годы Какаши не боялась этой непостижимости. Не боялась неизвестности. Потому что теперь у неё был свой, личный, непоседливый, иногда слишком громкий, но всегда яркий и верный маяк. И этот маяк светил только для неё. А это было главное.