Часть 3.

Жизнь, что еще недавно кипела в Лицзяне, где каждый день раздавались звонкие голоса торговцев, последние дни погрузилась в гнетущую тишину. Весть о разгроме непобедимой армии Великой Джоу от рук джурдженей повергла горожан в оцепенение. Легендарный полководец, чье имя было синонимом победы, потерпел сокрушительное поражение. Из восьмитысячного войска вернулось лишь полторы тысячи солдат. Но самым страшным ударом для жителей стала новость о гибели Хоу Вея и героической смерти его трех сыновей. А сегодня в город вернулась семья Вей, вернее, то, что от нее осталось. Горожане с ужасом наблюдали, как младший сын Хоу Вея, одетый не в боевые доспехи, а в траурное одеяние, шел во главе скорбной процессии. За ним медленно двигалась повозка. В толпе перешептывались: в ней, наверняка, везут тяжелораненого генерала Вея Шао. Замыкали же печальное шествие четыре черных гроба. — Какая невиданная трагедия! — прошептал кто-то из собравшихся, не в силах сдержать горе. — От могучего рода остались лишь женщины, горстка детей да двое юношей, один из которых, быть может, не выживет. — Да, великое горе, — донесся голос из толпы. — Сможет ли семья Вей справиться с этим? В этот момент с противоположного конца улицы появился всадник в дворцовых одеждах, чье появление сопровождал десяток солдат. Вей Ди, заметив приближающегося всадника, был вынужден остановить процессию. Ведь всадником оказался евнух из императорского дворца. — Вей Ди, сын Хоу Вея, примите императорский указ! — провозгласил евнух. — Покойный Хоу Вей И Чэн был достойным мужем, одержавшим множество побед на поле брани! Посему я приказываю похоронить Хоу Вея и его сыновей со всеми возможными почестями. А старший сын покойного, как только оправится от ран, должен явиться во дворец для унаследования титула. Такова моя воля! Закончив зачитывать указ, евнух протянул документ Вей Ди. Тот, трясущимися руками, принял указ, не смея поднять головы. Едва евнух повернул вспять, как Вэй Ди вновь возглавил процессию, что вскоре достигла поместья. У ворот их встретили женщины, облаченные в траурные одежды. Но одна из них, самая старшая, казалось, сломлена горем. Ее некогда черные волосы поседели. Увидев гробы мужа и трех сыновей, она больше не могла сдерживаться. Женщина кинулась к гробам, прижимаясь к ним, и разразилась громкими, надрывными рыданиями. Невыносимое горе матери, потерявшей троих сыновей, было поистине ужасной трагедией. Вэй Ди не смел поднять глаз на мать. Но едва отстранившись от гробов, женщина наконец обратила взор заплаканных, покрасневших глаз на своего младшего ребенка. — Вэй Ди, сынок мой, — она бросилась в объятия сына, и тот, не в силах сдержаться, тоже заплакал. Вдруг мать вспомнила о старшем. — А где Вэй Шао? Мне сказали, он выжил? — Он там, матушка, — хрипло ответил Вэй Ди, указывая на повозку. — Он тяжело ранен. Лишь когда каждая из жён, оплакала своего супруга, а старшая госпожа своего супруга и троих сыновей, Вей Ди смог двинулся к кладбищу. Там, в фамильном склепе, генерал и трое его сыновей упокоились с воинской честью. Едва убитая горем супруга Хоу Вея проронила первые слёзы, как новая беда обрушилась на её дом. Лекарь принёс страшную весть: множественные переломы и тяжёлое повреждение позвоночника навсегда приковали Вэй Шао к инвалидному креслу. ********** Едва жители Лицзяня оправились от шока, вызванного гибелью Хоу и троих его сыновей, как город взбудоражили слухи: старший наследник поверженного Хоу, Вэй Шао, якобы стал калекой. Поползли зловещие шепотки, что могущественной семье пришёл конец, ведь их единственной опорой остался восемнадцатилетний юноша. Весть эта, подобно перелетной птице, достигла и дома Линь. Госпожу Юэ, само собой, эти новости разозлили. Её тщательно выстроенные планы – выдать падчерицу в семью Вэй – рассыпались в прах, как карточный домик. Раз Вэй Шао оказался немощным инвалидом, следовало немедля заняться поисками новой партии для Линь Лан. Именно эту насущную проблему она и решила обсудить с супругом, отправившись к нему навстречу. — Муж мой, — торжественно начала Госпожа Юэ, — полагаю, нам надлежит расторгнуть помолвку с семьёй Вэй. И, разумеется, вернуть свадебные дары. — Сейчас для этого не подходящее время, — сжав губы, ответил мужчина с каштановыми волосами, собранными в тугой пучок. — Семья Вэй в трауре. Стоит выждать. — Но, может, я хотя бы переговорю со свахой? — не унималась Линь Юэ. — Быть может, она сможет подобрать новых кандидатов. — Супруга, люди в глубоком горе, — твердо произнес Линь Тао, его голос звучал как сталь, отчеканенная под ударами молота. — Наша семья предстанет в дурном свете, если мы станем терзать себя подобными вопросами в столь скорбный час. — Он бросил взгляд на слугу, — Тилго! Иди и передай Лан, что я желаю с ней поговорить. Слуга лишь кивнул, проворно исполнив волю господина. Через десять минут Линь Лан появилась в зале поместья. Юная дева была облачена в простое, но изящное белое ханьфу из нежного атласа, волосы её были убраны в гладкий хвост, перехваченный белой шелковой лентой. Прежде чем произнести слово, Лан почтительно склонилась перед отцом и мачехой. — Отец, вы изволили пригласить меня? — спросила девушка, хотя в глубине души уже предчувствовала, о чем пойдет речь. — Да. Ты, дитя мое, наверняка уже слышала, что по городу ползут слухи о возвращении Вей Шао с войны. Говорят, он вернулся калекой. — Глава семьи Линь произнес эти слова с показным равнодушием. — Мне сие известно. Однако, это всего лишь слухи, не так ли? — ответила Лан, стараясь сохранять спокойствие. — О, как бы нам хотелось, чтобы это было так! — едко вклинилась госпожа Юэ, её голос был полон яда. — Вей Шао и впрямь стал калекой. Его ноги парализованы. Он прикован к инвалидному креслу. — Даже если это так, то я не откажусь от брака с ним, — внезапно и с неожиданной твердостью произнесла Лан, её голос стал звонким от решимости. — Что же подумают о нас, если мы отвергнем его по столь скорбной причине? - Люди ничего плохого и не подумают. Они войдут в наше положение, — проговорила Линь Юэ, сверкнув глазами. — А ты, я смотрю, всерьез собралась выйти замуж за этого увечного? - Благодарю за столь лестное описание, госпожа Юэ, — раздался чуть надломленный, но уверенный голос Вэй Шао. Словно пораженная внезапностью, старшая госпожа семьи Линь застыла с приоткрытым ртом. В следующее мгновение перед ней предстал тот, кого она лишь мигом ранее нарекла «увечным». Это был сам Вэй Шао, восседающий в инвалидном кресле. Его облик, без сомнения, выдавал недуг, но не сломил духа. Рядом с ним, словно резкий контраст, шёл его брат, Вэй Ди, пышущий здоровьем. — Госпожа Линь, я прибыл обсудить расторжение помолвки согласно… — начал было Вэй Шао. Но не успел он закончить свою мысль, как его тихий голос, полный решимости, был прерван. — Господин Вэй, не соблаговолите ли вы уединиться со мной на беседу? — с вызывающей вежливостью спросила Линь Лан, обращаясь к сыну Хоу. Едва ли можно было увидеть отказ в глазах Вэй Шао, когда девушка обратилась к нему. Они нашли уединение в тенистом дворе, словно скрываясь от посторонних глаз. И там, прямо на глазах изумленного Вэй Шао, Линь Лань опустилась на колени. — Господин Вэй, я умоляю вас, не рвите нашу помолвку! — ее голос дрожал, но решимость не покидала ее. — Я согласна! Я готова выйти за вас замуж. Я совсем не против брака. — Почему же ты так стремишься связать свою судьбу со мной? — голос Вэй Шао звучал глухо, с ноткой горечи. — Ты ведь знаешь, что я теперь калека? Мне кажется, ты прекрасно понимаешь, что едва ли я смогу исполнить свой мужской долг. - Меня это не столько волнует, — начала юная госпожа дома Линь. — Просто я жажду покинуть эти стены. Вот и всё. — Отчего же? — с неподдельным интересом спросил Вэй Шао у своей пока ещё невесты. — Когда скончалась моя матушка, власть в поместье безраздельно перешла к госпоже Юэ. Тогда моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Из дочери, обласканной любовью, я превратилась словно в изгоя. - принялась рассказывать Линь Лан. - Новая супруга отца никогда не испытывала ко мне тёплых чувств, а после кончины матери и вовсе стала унижать меня. Не переставая, она придиралась и упрекала, величая меня «бельмом на её глазу». Ведь пока живу я, её родная дочь, моя младшая сестра, никогда не сможет по праву именоваться законной дочерью семьи Линь. Вэй Шао внимательно слушал, его обычно безмятежное лицо омрачили лёгкие тени сочувствия. Он знал, что семья Линь — одна из самых уважаемых в округе, но семейные драмы, даже в благородных домах, могли быть столь же жестокими, как и в любом другом месте. - Ваша мачеха, — начал он осторожно, подбирая слова, — видимо, боялась, что ваше присутствие затмит её собственную дочь. - подытожил Вей Шао. - Её страхи, хоть и необоснованные, были достаточно сильны, чтобы заставить её так поступать с вами. - Именно так, — кивнула госпожа Линь, её голос стал тише, — она видела во мне препятствие на пути своей дочери к лучшему будущему. Каждый день был наполнен её придирками. Я даже боялась ходить по дому, чтобы не попасть ей на глаза. - Но теперь, — продолжил Вэй Шао, его рука осторожно легла поверх её, — вы покините этот дом. Наша свадьба — дело решенное. В новой семье вас никто не будет унижать. Вы будете окружены уважением, которого заслуживаете. Когда оба молодых человека вновь предстали перед Линь Тао в главном зале поместья Линь, он с нескрываемым любопытством устремил на них свой взор. Его мучил вопрос: о чём же эти оба договорились? — Господин Линь, — подал голос Вэй Шао, взяв на себя роль глашатая, — мы с вашей дочерью достигли полного взаимопонимания. Мы все же решили совершить брачную церемонию.— Он обернулся к Линь Лан, будто ища подтверждения, однако затем продолжил, — Свадьба состоится, как только развеется тень траура, что окутал мою семью. — Так вот как, — произнес Линь Тао, в голосе его не было и следа удивления. — Тогда и назначим день бракосочетания. Скажем, через месяц. К этому сроку мы успеем обо всем распорядиться и подготовить достойное приданое. — Надеюсь, оно будет в полной мере отражать достоинство моей семьи, — с едва уловимой угрозой добавил Вэй Шао, искоса взглянув на мачеху Линь Лан. — Не сомневайтесь, господин Вэй, — ответила Линь Юэ, и в ее голосе явственно прозвучало разочарование. Ведь самое лучшее приданное она готовила для родной дочери, а не для падчерицы. И если приданное окажется неподобающим, семья Вэй не оставит это просто так – они рассеют их по всему городу, как пыль. После этого Вэй Шао и его брат покинули поместье Линь. В их планах было посетить солдат в казармах, а затем отправиться к фамильному склепу. Вэй Шао не собирался отказываться от прежней жизни – он был готов снова возглавить армию, несмотря на прикованность к инвалидному креслу. Вечером того же дня Линь Юэ пришлось успокаивать дочь. Линь Сюин, узнав, что мать собирает приданое для ненавистной сестрицы, закатила настоящий скандал. Всегда и во всем она завидовала старшей сестре. — Матушка, почему вы готовите приданое для неё? Ведь она выходит замуж за какого-то калеку! — возмущалась дочь, не скрывая обиды. — Потому что семья Вэй имеет вес в империи Чжоу, в отличие от нашей, — пыталась вразумить дочь госпожа Линь. — И не важно, калека Вэй Шао или нет. Он будет желанным женихом в любом случае, даже прикованный к постели. - Но матушка, - обиженно обвела взглядом многочисленные сундуки в материнских покоях Сюин, - Всё это должно быть моим, а не её! - Успокойся, милая, я непременно подготовлю для тебя куда более щедрое приданое, чем у Линь Лан, - обласкала дочь Линь Юэ. Сюин, однако, лишь для вида взяла себя в руки. Покинув покои матери, она прямиком направилась к Линь Лан. Ворвавшись, словно вихрь, она застала сестру за тем, что та перебирала ткани – алые, как кровь, наливные, словно закатное солнце. На столе стояла шкатулка, украшенная рубинами. Присмотревшись, Линь Сюин поняла, что это дивная тиара и серьги к ней. - Ха! Такие прекрасные ткани и драгоценности – для свадьбы с каким-то никчемным калекой! – провакационно изрекла Сюин, а затем выхватила шкатулку. – Откуда у тебя такое богатство? - Отдай! Это не твоё! – возмутилась наглости сестры Линь Лан. – Это наследство от покойной матушки. - Да пожалуйста. Всё равно это старье тебе совсем не к лицу, - с укоризненной завистью бросила Сюин, после чего опрокинула содержимое шкатулки на пол. - Вот! Этому убожеству – самое место здесь. Матушка для меня ведь самые лучшие украшения приготовит! Выскользнув из комнаты сестры, Линь Сюин оставила Линь Лан собирать раскиданные драгоценности. Только служанка Линь Лан, Сяомин, смела возмутиться подобным обращением: - Но как же так, госпожа, за что она с вами?! - возмутилась Сяомин. - Не обращай внимания, Сяомин. Скоро я покину этот дом, эту семью. - тяжело вздохнула молодая госпожа. С последними словами Линь Лан подошла к окну и распахнула его. В комнату ворвался прохладный ночной ветерок – предвестник приближающейся осени.