Часть 10

Последние дни столица клокотала, подобно океану в пучине шторма. В злачных местах, в борделях и питейных заведениях лишь и шептались о последних новостях. "Какой позор для семьи Вэй! Жена Вэй Шао — падшая женщина, разделившая ложе с другими, ибо муж ее не способен на телесные ласки", — разносилось среди аристократии. Богачи, посмеиваясь, вторили: мол, бедолаге Вэй Шао собственная супруга рога наставляет. Линь Лан почти не покидала поместья Вэй, лишь ненадолго выходя во тьму ночи, чтобы разделить ложе с Цзю Юнли. Глубокой ночью её разбудила служанка. — Госпожа, я не смела бы беспокоить вас, но в поместье явился простолюдин, назвавшийся посланником господина Вэй Ди, — доложила Сяомин. — Веди его в приемный зал, — приказала Линь Лан, набрасывая на себя платье, но не утруждая себя укладкой волос. Войдя в зал, Линь Лан обнаружила ночного гостя. Это был юноша в скромнейших одеждах. — Кто ты? И зачем Вэй Ди прислал тебя? — принялась расспрашивать Линь Лан. — Меня зовут Нин И. Мы с господином Вэй Ди служим в армии генерала Лю, — представился Нин И, — к сожалению, в прачечной. — Затем он протянул ей сверток из грубой мешковины. — Господин Вэй Ди приказал доставить вам эти бумаги, госпожа. С их помощью можно отмыть честь семьи Вэй. Это какие-то документы. Ах да госпадин Вей Ди попросил меня передать вам записку, она предназчается военному министру. Линь Лан впилась взглядом в свитки, что держал простолюдин, и едва не потеряла дар речи. Тревога волной захлестнула её. Неужели эти бумаги — ключ к свободе её мужа? Дрожащей рукой она приняла свёрток, её пальцы едва не выронили драгоценный груз. Вновь обратившись к юноше, Линь Лан произнесла: — Оставайся в поместье Вэй. Тебе найдётся здесь служба. — Госпожа, — ответил он, — я умею управляться с лошадьми, а теперь ещё и неплохо стираю бельё. — Тогда, — вынесла вердикт Линь Лан, — я назначаю тебя конюхом поместья. Нин И низко поклонился, принимая новую должность. После этого Сяомин отправилась разместить нового слугу в поместье. Линь Лан направилаь в свои покои. Там она бережно спрятала свитки среди одежд, словно сокровище. ******* В Лицзяне текла обыденная жизнь. Но в поместье семьи Линь царил разлад. Особенно в покоях главы рода. Линь Юэ, охваченная праведным гневом, исступленно мерила шагами комнату. Как иначе, когда падчерица своим бесстыдством опозорила их семью на весь стольный град? Именно эту весть принес Линь Дэшэн. — Как она посмела свершить столь подлый поступок! Мерзавка! — вскричала Линь Юэ, — Она бросила пятно бесчестья на всю нашу семью. И ради кого? Ради какого-то калеки, да ещё и обвиненного, ни много ни мало, в измене родине! — Дорогая, пока рано говорить об измене со стороны семьи Вэй, — напомнил супруге Линь Тао. Внешне он сохранял спокойствие, но внутри его терзала ярость. Его дочь опозорила их. — Тао, я не хочу, чтобы Линь Лан оставалась частью нашей семьи, иначе нам никогда не отмыться от этой грязи! — продолжала госпожа Линь Юэ. — Изгони эту паршивую овцу из семьи. Линь Тао опустил взгляд, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на него. Его единственная дочь, его кровинка, принесла ему столько боли. Но как он мог отвернуться от нее? Он понимал гнев своей жены, ее стремление сохранить честь семьи, но сердце отца боролось с долгом. — Юэ, — начал он, голос его был тих, но тверд. — Вэй Лан — так же моя дочь, как и Сюин. Мы не можем просто так вычеркнуть ее из жизни. Да, она совершила ошибку, но, возможно, есть причина, мы не знаем всей истории. — Причина? — перебила госпожа Линь, ее глаза сверкнули. — Ее причина — низость и предательство! Стоит ли она того, чтобы мы рисковали нашей репутацией? Стоит ли она того, чтобы соседи шептались за нашей спиной, тыкали пальцами, когда мы проходим мимо? Линь Тао вздохнул. Его жена была права в том, что вопрос чести для них, знатных людей, был превыше всего. Но мысль об отказе от собственной дочери казалась ему чудовищной. ********** Был поздний вечер. Линь Лан вновь отправилась в поместье военного министра. Цзю Юнли, не ожидавший её сегодня, был слегка удивлён внезапным визитом. Ведь он чётко сказал ей, что она должна приходить в его поместье только по его зову. — Зачем ты пришла сегодня? — спросил он у Линь Лан. — Я тебя не звал. — Извини. У меня срочное дело, — оправдалась Линь Лан и протянула Цзю Юнли свитки, аккуратно завёрнутые в грубую мешковину. — Вэй Ди прислал верного человека из военного лагеря генерала Лю. Он уверен, что эти важные документы, способны очистить честь семьи Вэй. Цзю Юнли нахмурился, беря свитки в руки. Его пальцы осторожно развернули мешковину. Внутри лежали пожелтевшие пергаменты, испещрённые официальными печатями и каллиграфическими строками. Он пробежал глазами по строкам, и его лицо постепенно мрачнело. — Это… подлинные донесения, — пробормотал он, медленно поднимая взгляд на Линь Лан. — Эти бумаги неумолимо доказывают, что генерал Лю предательски подставил покойного генерала Вэй, подсунув ему фальшивые сведения о численности вражеской армии. Но откуда Вэй Ди прознал об этом? И почему именно сейчас? Линь Лан опустила взор, её голос дрогнул, пропитанный волнением: — Вэй Ди также просил передать эту записку, — добавила она и протянула свиток. Цзю Юнли быстро пробежал его глазами. Из записки он узнал, что человек, которого он послал в военный лагерь генерала Лю, был там пойман и казнён. Именно это позволило Вэй Ди заполучить те самые документы. Спрятав донесение в своем кабинете, Цзю Юнли обрел ключ к восстановлению чести семьи Вей. - Раз уж пришла, останешься на ночь, — властно распорядился военный министр. Так Линь Лан вновь оказалась в объятиях Цзю Юнли. Он находил в ней желанную партнершу для мимолетных утех. По установившейся традиции, он повалил ее на ложе и навис сверху. По своему обыкновению, она не позволила свершиться поцелую. Но для Цзю Юнли и этой искры страсти было достаточно. Впервые они уснули, сплетенные в объятиях, тогда как прежде Линь Лан всегда возвращалась в поместье Вей. Когда густая пелена ночи окутала столицу, сон Цзю Юнли был потревожен его слугой. — Хозяин. — сквозь дремоту прозвучал голос слуги, и Цзю Юнли медленно разлепил веки. На мгновение он замер, прежде чем подняться с ложа. Его взгляд скользнул к спящей Линь Лан, чьи спутанные пряди волос обрамляли подушку, делая её похожей на спустившегося с небес ангела. Не в силах сдержать внезапный порыв нежности, он наклонился над ней, и легкий, словно крыло бабочки, поцелуй коснулся её лба. Накинув верхние одежды, Цзю Юнли бесшумно покинул спальню и растворился в предрассветном сумраке, что таился за дверями павильона. — Что заставило тебя потревожить мой сон, — спросил он слугу, в его голосе звучало недовольство. Срочное послание из темницы, господин, — склонился в поклоне юноша лет двадцати, его волосы были стянуты в тугой хвост. — Заключённый Вей Шао внезапно почувствовал себя крайне дурно. Едва не испустил дух. Милостью лекаря, успевшего прибыть вовремя, его удалось спасти. — Утром я буду в темнице. Приведешь лекаря ко мне, — отдал распоряжение Цзю Юнли. После этого военный министр удалился в свои покои. Дождавшись рассвета, Цзю Юнли отправил Линь Лан домой, в поместье Вэй, утаив от неё ночные вести. Лишь приведя себя в надлежащий вид, он направился в императорскую темницу. Там, в своем кабинете, он стал дожидаться лекаря. Тот прибыл спустя минут двадцать. — Лекарь Тан, поведай, что случилось этой ночью с Вэй Шао? — вопросил Цзю Юнли, его голос звучал как рокот далекого грома. — Господин, Вэй Шао страдал от изнурительного кровотечения, — промолвил лекарь, склонив голову. — Потому я и отправил его в тюремный лазарет, дабы оказать ему помощь. — Он добавил, его слова были словно пепел на ветру, — Господин, этому заключенному требуется длительное лечение. Ибо болезнь, поразившая его легкие, почти неизлечима. — И что же за напасть такая, что не поддается исцелению? — спросил Цзю Юнли, в его глазах мелькнул отблеск тревоги. — Это чахотка, господин, — ответил лекарь, его голос был тихим, полным смирения. — И симптомы ее развития, увы, налицо. — Чахотка? Лекарь, вы уверены? — переспросил Цзю Юнли, его брови сошлись на переносице. — Да, господин, — подтвердил лекарь. — Умеренное повышение температуры по вечерам, изнуряющая усталость, снижение аппетита, — начал исчислять он, словно перебирая четки, — Но главнее всего — кашель, который сменяется кровохарканьем. — И сколь же долго длится борьба с этой болезнью? — задал вопрос Цзю Юнли, его взгляд устремился куда-то вдаль. — И сколько отведено жить тем, кого она сковала? — Для легких губителен влажный климат. Было бы лучше, как можно скорее, вызволить господина Вэя из темницы. И отправить его в Лицзянь, где воздух суше, — вновь принялся отвечать лекарь, и в его словах промелькнула надежда. — Правильное, усиленное питание и долгие прогулки. Вот и все предписания для такой коварной болезни. - Ясно, — хмыкнул Цзю Юнли, — Я приму соответствующие меры. С этими словами военный министр покинул мрачные казематы, вернувшись в свой особняк. Наутро он отправил гонца с посланием к Линь Лан, направляя ее в поместье Вей. Ближе к полудню Цзю Юнли направился в здание кабинета министров, где его путь лежал прямиком в кабинет великого Цензора. Старец, чья молодость давно миновала, встретил его взглядом, полным нескрываемого недовольства. - Господин, — начал Цзю Юнли, протягивая свернутые свитки, — мой человек сумел раздобыть документы из лагеря генерала Лю. Они оправдывают семью Вей. Великий Цензор, отложив свою резную трость, нацепил на нос пенсне и принялся изучать представленные сведения. По мере того, как строки ложились под его взгляд, темно-синие глаза сужались, а на лбу вздувалась вена, выдавая волну захлестнувшей его злобы. - Цзю Юнли, мы с тобой немедленно отправляемся в императорский дворец, молить императора об оудиенции. - уверенным тоном заявил Лао Джу И, а после вновь взглянул на бумаги. - Только император может помиловать семью Вей и обвинить в предательстве генерала Лю. После этого оба министра отправились во дворец императора, где великий цензор, заплатив небольшую сумму евнуху Его Величества, смог добиться встречи с императором. Оказавшись в роскошном тронном зале, они увидели императора, облачённого в одежду из жёлтого шелка с изящным рисунком дракона. — Император, мы приветствуем вас, — начал приветствовать правителя Лао Джу И. Цзю Юнли, вторил великому цензору. — Поднимитесь, — бросил император своим министрам. — Ваше Величество, эти документы полностью оправдывают семью Вей. К сожалению, генерал Лю вознёс напрасное обвинение на покойного генерала. - произнес Лао Джу И. И я, к своему стыду, поверил ему. Евнух принял из рук седовласого министра тяжёлые свитки и почтительно передал их императору. Цзиньлун начал читать, и по мере чтения на его ещё юном, отмеченном благородной красотой лице загорался всё ярче огонь гнева. Как смел какой-то военачальник так бесстыдно обманывать его, Сына Неба! От ярости пальцы императора судорожно сжали хрустнувший свиток, а затем он резко поднялся с трона, будто сбросил с себя невидимые оковы. — Военный министр! Выслушай наш приказ! — прогремел император, и в повелительном жесте его руки евнух уже приготовил кисть и шёлк для указа. — Немедленно отправляйся на север и арестуй генерала Лю. Объяви ему, что Мы лишаем его всех званий, регалий и должностей. — Я исполню приказ, ваше величество, — заявил Цзю Юнли, принимая указ, на который император только что впечатал императорскую нефритовую печать. — Также я приказываю освободить из тюремного заточения Вей Шао, — добавил император. — До разбирательств пусть находится под домашним арестом в своём поместье. Оба министра почтительно кивнули в знак согласия. Цзю Юнли всё же решил сообщить императору о состоянии Вей Шао. — Ваше величество, Вей Шао тяжело болен. Тюремный лекарь диагностировал у него чахотку, — доложил Цзю Юнли. — Я как раз собирался просить вас об его освобождении. Лишь после этого Лао Джу И и Цзю Юнли покинули императорский дворец. Военный министр перед отправкой облачился в боевые доспехи и лишь тогда возглавил отряд, выделенный в его личное подчинение по приказу императора. Так начался далёкий путь на Север.