Часть 15

— Вы видели этого волшебника? Нет, ну вы видели этого волшебника? — спрашивал я у Тонкс, пихая ей в лицо газету «Ежедневный Пророк», на странице которой крупными буквами было написано: «Have you seen this wizard?». На самой первой полосе там красовалось чуть менее изуродованное лицо Аластора Грюма, но на этот раз — подцепленное с идентификационной карточки. Видимо, старую фотографию с газеты двухмесячной давности они где-то потеряли. — Они вообще в курсе, что карточка эта устарела лет на десять? — усмехнулся я, откинувшись на спинку стула. Нимфадора хмыкнула, не поднимая глаз. Нога у нее все еще была перевязана какой-то хитрой повязкой, и она время от времени прихрамывала, но пыталась храбриться. Насколько я знал, из-за нашего приключения у Доры тоже были какие-то проблемы со стороны Аврората. Однако, так было лучше для меня. Когда в одном помещении с Барти Краучем-младшим с нами находился сертифицированный аврор, мне становилось самую малость спокойнее. Тонкс провела рукой по волосам, которые сейчас были блеклого серого цвета. Она, кажется, даже не пыталась это исправить. Повязка на ее ноге переливалась всеми оттенками серебряного, наверно, она была сделана из какой-нибудь магической ткани. — В Аврорате сейчас весело, — сказала она, глядя мимо меня. — Все на ушах стоят, всякие бумажки, допросы. Твоя физиономия, кстати, на каждом столе. — Приятно быть в центре внимания, — отозвался я, перелистнув газету. Следом там шла довольно желтушная статейка некой Риты Скитер про Гарри Поттера. Я не стал это читать. Зато следующая колонка рассказывала про Барти Крауча, и я заскользил глазами по ней. — Нехорошо вышло, конечно. Теперь из-за меня вас всех трясут. — Как будто раньше не трясли, — Тонкс махнула рукой и тут же поморщилась, а потом добавила, заглядывая мне через плечо: — Крауч-старший, говорят, поссорился с министром. — В ответ на мой неверящий смешок она тоже фыркнула. — Видишь ли, ты много пропустил, пока пролежал все лето в отключке. Так я узнал, что Аластор Грюм, оказывается, довольно долгое время провел без сознания, пока в него не подселился я сам. — Министерство и знать не желает ни о каких Пожирателях, — продолжила Нимфадора, — Фадж как тогда уперся, так и до сих пор все отрицает. Вот и Краучу возразил, что, дескать, нет у нас никаких Пожирателей! А Краучу попробуй что-то возразить. Я поддержал Дору еще одним смешком, продолжая слушать. — Случалось мне иметь дело с ним во время чемпионата мира по квиддичу. Нас отправили охранять восточный сектор, так этот Крауч за все время на нас даже не посмотрел, — посетовала она. — Мерзкий тип, — кивнул я. — Что сынок, что папаша. — А разве он не твой друг? — удивилась Дора. — Барти мне друг, но истина дороже! — мудро изрек я. — А истина в том, что нас двоих он хочет отправить далеко в холодный, темный Азкабан, а я, знаешь ли, туда не хочу. Нимфадора вдруг забрала у меня газету и показала мне язык. На это я мог только недоуменно пожать плечами. — Меня, кстати, не ищут, — обрадовала меня она. — Крауч не смог меня идентифицировать. Хотя, между прочим, я целый месяц работала под его началом. — Попробуй идентифицировать человека, который меняет внешность каждые пять секунд, — возразил я, наблюдая, как волосы Тонкс наливаются глубоким ярко-розовым. На этом наш дружеский диалог прервал Сириус, появившись в дверях пыльной гостиной дома на Гриммо, 12. — Аластор, твоя очередь. — Ага, — согласился я и поманил рукой Дору. — Пошли, увидишь мастера допросов в действии. Последние несколько дней мы с Сириусом занимались тем, что посменно сторожили сидящего в мрачных и жутких подземельях Блэков Барти Крауча. Мы ждали, пока Снейп сделает нам сыворотку правды, чтобы допросить его, но Снейп настаивал, чтобы допрос проводил Дамблдор, а я настаивал, чтобы допрос проводили мы с Дорой. Старику Дамблдору я не доверял. Камера находилась в подвале дома Блэков в конце короткого коридора, кроме нее, здесь была еще одна: Гриммо, 12 всё-таки было жилым зданием, а не местом содержания преступников. Свет давала единственная тусклая свеча под потолком. Достаточно, чтобы видеть, но не больше. Здесь всегда было на несколько градусов прохладнее, чем наверху, и даже летом стены оставались ледяными на ощупь. Где-то мерно капала вода. Я подумал о том, что стоило бы проверить сантехнику, потом — о том, что в магическом доме вода, наверное, берется магическим образом, и наконец — о том, что в такие важные моменты мою голову постоянно заполняет всякий бред. — Ничего не изменилось, — прервал мои мысли Сириус. — Сидит тихо, ест мало. Не разговаривает. Один раз попросил воды. Один раз спросил, который час. Всё. Я кивнул. Барти был примерным узником, не считая того, что никому из нас не удавалось вытянуть из него совершенно никакой информации. — Иди отдыхай, — отпустил я Сириуса. Он хлопнул меня по обожженному плечу, потом, когда я болезненно зашипел, виновато поморщился. — Черт. Извини. — Уже поздно, — припечатал я, ведя Дору дальше в глубину подземелий. Барти Крауч-младший сидел в своей камере у дальней стены. Руки его были скованы зачарованными кандалами, а цепь уходила в толстое железное кольцо, вмурованное в темный камень. Несколько дней назад мы переодели его в чистую одежду Сириуса вместо той окровавленной, в которой мы с Дорой приволокли его, но выглядел он всё равно скверно. Под глазами залегли тёмные круги, а из губы таким же совершенно магическим образом текла струйка крови. — Ты как умудрился губу разбить? — строго спросил я, делая шаг ближе к камере. Барти Крауч, с пугающей точностью напоминая отца, меня проигнорировал. — Надо заказать у Снейпа еще и какого-нибудь успокоительного, — обратился я к Доре. — Немного удастся вытянуть из человека, когда он в таком состоянии, что бьется о стены. — Кому какое дело, в каком он состоянии? — фыркнула Дора. — Под Веритасерумом все заговаривают, как миленькие. — А ты знаешь, что это нарушает Женевскую конвенцию о правах человека? — поделился я, нахмурившись, но потом тоже рассмеялся. — Или Нюрнбергский кодекс. В любом случае, международное право не дозволяет такое обращение с военнопленными. Мы сейчас наверняка нарушаем целую уйму маггловских законов. Запомни, Тонкс! — я повращал магическим глазом для эффектности. — Соблюдение законов — это главное в работе аврора! Дора прыснула в кулак. — Вот именно поэтому тебя сейчас и разыскивает Министерство. — Не путай причину и следствие. Меня разыскивают исключительно потому, что я слишком законопослушный гражданин. — Я повернулся к Барти, оставляя Тонкс за спиной. Цепь от кандалов тихо скребнула по камню, когда Барти подтянул ноги к себе, наконец обратив на нас внимание. Я привычно разместился у стены напротив камеры, опираясь одной рукой о холодный камень. Магический глаз медленно крутанулся, осматривая Барти сверху донизу. — Эй ты, сынок! Барти даже не поднял глаз. Он продолжал смотреть в одну точку перед собой, будто и не было меня. — Если я верну тебя твоему папаше в таком состоянии, оба будем сидеть в соседних камерах, — напомнил я ему, — в далёком Азкабане, где только волны плещутся о скалы, да дементоры завывают в коридорах. Барти отвернул голову, уставившись от меня куда-то в угол. Его зрачки сузились, когда я зажег вторую лампу, и трепещущий свет озарил подземелье. — Ну, ты хотела взглянуть на пленника, вот и он, — сказал я Доре, пожимая плечами. Тонкс постояла рядом еще с минуту и бросила на меня короткий взгляд перед тем, как развернуться. — Если что понадобится, я буду наверху. — Не бойся, не понадобится, — успокоил ее я. Я смотрел, как она медленно поднимается по лестнице, волоча за собой раненную ногу. Шаги ее постепенно затихли, и только хлопок тяжелый дубовых дверей вывел меня из моего оцепенения. Барти продолжал созерцать каменную кладку, не говоря ни слова. Я подтянул к стене старый деревянный стул и уселся напротив камеры. Казалось, я начинал понимать, почему в тюрьмах люди сходят с ума: скука неотвратимо накатывала на меня, будто морские волны, покрывая меня с головой. Младший Барти, напротив, держался вполне бодро, за исключением того, что так и не желал разговаривать, но, раз уж здесь было абсолютно безопасное средство, способное разговорить любого, я не торопил его. Наверно, он целыми днями сидел и думал о победе этого урода лорда Воланда. Или, может быть, о своем отце… Нет, мне нельзя было проявлять эмпатию к пленнику! Хоть сейчас тюремщиком был я, в последнее время я часто ощущал себя запертым, только в моей камере не было четвертой стены. Сначала я активно строил какие-то планы, но теперь я больше ничего не планировал дальше ближайших нескольких часов. Мир Гарри Поттера с завидным постоянством портил мои наполеоновские планы, это дезориентировало. Сегодня идешь покупать ботинки, завтра дерешься с Пожирателями смерти, послезавтра скрываешься в доме древнейшего и благороднейшего семейства, сторожа одного из самых опасных волшебников страны. Все, что я мог, это пытаться сохранить расположение духа, но даже оно начало меня подводить. Я начинал киснуть точно также, как оставленное в жару молоко. Пока я бегал по Британии, голова работала удивительно ясно, но стоило посадить меня на цепь, как я начинал гонять в голове одни и те же мысли. Я пробыл здесь без малого три месяца, но никакого прогресса ни в возвращении в свой мир, не в установлении контакта со своими знакомыми в этом мире не добился. Дошел до того, что не нужен собственной жене. Тут я невесело усмехнулся, заставив Барти вздрогнуть. Хоть этот бедолага был всегда настороже, в отличие от меня. Дом Блэков совершенно не помогал моему состоянию. В нем вообще было что-то нездоровое. Пробыв здесь достаточно долгое время, я натренировал в себе умение замечать магию. Проходя мимо парка или дома, я чувствовал дрожащую в воздухе энергию, которую я мог впоследствии уловить и направить. Но магия на Гриммо, 12 была просто пропитана тьмой, мне казалось, что, произнося заклинание, я пропускаю эту тьму через себя. Эти стены десятилетиями впитывали все семейные ссоры и древние проклятия, а теперь понемногу отдавали каждому, кто жил внутри. Пожалуй, даже моему приятелю-черному магу было здесь нехорошо. Магический глаз, щелкнув, описал круг по камере. Старый Грюм наверняка проверил бы все входы и выходы еще десяток раз. Я же ограничивался тем, что время от времени бросал взгляд сквозь решетку и убеждался, что Барти все еще на месте. Тишину нарушали только капли воды. Кап. Кап. Кап. Может, именно так выглядит древняя китайская пытка водой. Барти Крауч в камере смотрел на меня, нервно облизывая губы, и я невольно повторил его жест. — Ну чего тебе? — спросил я, но он мне не ответил. Когда в подвал наконец спустился Сириус, я в который раз подряд чуть не рассмеялся. Мой гражданский долг на сегодня был окончен, и целую ночь до завтра я был предоставлен сам себе. — Ничего, — передал я Сириусу последние новости. — Если бы тебя не арестовали, я бы сказал тебе прогуляться, — ответил мне Бродяга. — Выглядишь хуже дементора. — А ты больше болтай при пленнике! — укорил я. Тяжелая дверь подземелья закрылась за моей спиной, и сырой коридор остался позади, я с наслаждением вдохнул полной грудью и тут же закашлялся. Что сырые подземелья Блэков, что пыль, покрывающая весь дом, легко могли спровоцировать астму. В жилой части дома было чуть посветлее, и пахло неизменно дурной стряпней Кикимера, но грязи было едва ли не больше. Загремев сюда, я попытался убрать в своей комнате, но палочка Барти-младшего неизменно выпадала из рук, когда я пытался ее взять, а без магии лазить по углам мне было трудно. В гостиной меня остановила Дора, преградив мне путь, и я остановился, глядя на ее забавно поджатые губки. — Наверное, я скажу профессору Снейпу, чтобы потратил пару капель сыворотки на тебя, — припечатала меня Тонкс. — Это еще зачем? — спросил я. Несмотря на маленькую победу над Краучем, у меня мгновенно пробежал холодок по спине. Кто их знает, этих магов. Я справедливо опасался, не протестируют ли на мне эту сыворотку правды, а сейчас такая возможность стояла прямо у меня перед носом. — С тех пор, как тебя вырубил Крауч, я вообще тебя не узнаю, — хмыкнула она. — Может, это еще один Барти Крауч? — Слишком много Барти Краучей, — запротестовал я. — Я знаю только одного. — Я развернулся, опираясь на протез, и в свою очередь остановил свою подругу. — С чего подозрения? — Где легендарная стойкость Грозного Глаза? — справедливо спросила меня Дора. — Пару часов в подвале, а ты уже с ног валишься. — Нога у меня одна, — парировал я, — значит и времени должно быть в два раза меньше. Я повалился на диван, освобождая культю от протеза, и неловко подёргал ногой в воздухе. Должна и в моей жизни быть какая-то радость. Каждый день сова от Дамблдора приносила нам новейший выпуск местных новостных изданий, я с интересом прошерстил кипу газет, но сегодня даже никаких новостей не оказалось. Если верить «Ежедневному Пророку», Министерство продолжало контролировать ситуацию, злостный преступник Аластор Грюм все также скрывался от правосудия, а единственной сенсацией недели была личная жизнь какой-то ведьмы, чье имя мне ни о чем не говорило. Последние дни складывались подозрительно тухло. Я успел соскучиться по постоянной беготне. Организм, видимо, тоже не понимал, что делать с внезапным покоем, и стоило мне присесть хотя бы на десять минут, как меня начинало клонить в сон. Когда я уже спал после перекуса каменными кексами Хагрида, и мне начинал сниться Барти Крауч (один из них), проснулся я от того самого чувство, как будто кто-то на тебя очень внимательно смотрит. На этот раз интуиция не обманула меня. Я приоткрыл здоровый глаз и немедленно встрепенулся, завидев Снейпа и Дамблдора. — Мистер Грюм, — мрачно кивнул Северус Снейп. — Надеюсь, мы не помешали вашему отдыху. — Если честно, помешали, — ответил я, поднимаясь. — Но учитывая, что мы ждем вас несколько дней, я не возражаю. На самом деле мне не хотелось слишком уж обижать Снейпа, хоть тот мне и не нравился; тут мне пригодились просмотренные фильмы про Гарри Поттера. Я хорошо помнил, что этот тип — наш человек. Он еще что-то говорил про «после стольких лет» и «всегда». Двойной агент в стане врага нам всегда нужен. Тем временем неизвестно откуда взявшийся Сириус тихо хмыкнул в сторону Северуса. Снейп смерил меня холодным взглядом. — Как удивительно. Вы всё ещё способны шутить. — В последнее время получается скверно, — честно признался я. — Значит, готово? Снейп коротко кивнул. — Веритасерум готов. Доза рассчитана на взрослого волшебника среднего роста весом около семидесяти килограмм. Мистеру Краучу-младшему должно хватить и двух капель, но я рекомендую стандартные три. Через несколько минут толпой мы снова спустились вниз. На этот раз компания была больше, и кроме меня и Дамблдора, пришли еще Сириус и Люпин. Снейп с нами не пошел, и Дора тоже осталась наверху. Она хотела пойти с нами, но несомненно магическим образом Дамблдор убедил ее, что ее рана еще не затянулась, и Тонкс в отместку поделилась со мной планом подложить ему леденцы «Берти Боттс» со вкусом грязных носков. В составе делегации я миновал те самые тяжелые двери и устроился в углу, вращая магическим глазом. Я не хотел привлекать внимание к своей некомпетентности, приняв мудрое решение позволить вести допрос старшим. Барти Крауч, как и прежде, даже не поднял головы. Он сидел в том же углу, где я оставил его несколько часов назад, только теперь глаза его были закрыты, и, похоже, он задремал. Услышав шаги, он зашевелился и отвернулся к стене. — Добрый вечер, Барти, — сказал Дамблдор своим неизменно спокойным голосом. — Я бы предпочел, чтобы этот разговор состоялся без помощи зелий. Если вы добровольно ответите на наши вопросы, мы не станем использовать Веритасерум. Ответом ему было молчание. Дамблдор кивнул Люпину, и тот осторожно открыл дверь камеры, держа палочку наготове. Сириус не сводил с пленника глаз, а я мысленно отметил, что четверо вооруженных волшебников выглядят несколько избыточной мерой предосторожности против человека, прикованного к стене. Я смотрел своим магическим глазом, как Люпин приоткрывает рот Барти Крауча и отсчитывает сыворотку правды, и задумался. Люпин выглядел задохликом, однако же ему хватило силы разжать челюсти взрослого мужчины. Не иначе, тут замешана магия. Наконец, три прозрачные капли сорвались с пипетки и растворились на языке младшего Барти. Я пытался уловить хоть малейшие признаки того, что зелье подействовало, и довольно скоро преуспел. Барти-младший заметно занервничал и, точно как я, завращал глазами по сторонам. — Ваше полное имя? — спросил Дамблдор. — Бартемиус Крауч-младший. Было бы странно, если бы это оказался кто-то другой, но с существованием такой вещи, как оборотное зелье, это имело смысл, подумал я. Дамблдор кивнул. — Хорошо. Начнем с простого. Почему вы направились на территорию Лондона перед тем, как с вами вступил в схватку мистер Грюм? Барти несколько секунд молчал, пытаясь удержать слова внутри, но сыворотка уже делала своё дело. — Я получил приказ от самого Темного Лорда, — ответил он сквозь зубы. Даже с сывороткой правды Барти Крауч оказался на редкость крепким. Я смотрел, как он скалился, сжимал зубы, дергался в цепях, но каждое слово из него нужно было будто вытягивать клещами. Но медленно, но верно, он начинал расслабляться, а голова его закатилась вверх. — Что именно он приказал вам сделать? — Я должен был встретиться с человеком, который помогал ему вернуться, его имя — Питер Петтигрю. — Барти скривил уголок рта, а потом облизнул нижнюю губу. — Жалкий, мерзкий тип, похож на крысу. — Вот теперь у бедного Барти определенно развязался язык, он злобно вращал глазами и облизывал губы через слово. — Забавно, правда? Мой господин доверил ему важную задачу, хотя прекрасно понимал, что Петтигрю трус. Волан-де-Морт знает, что большинство людей рядом с ним остаются только из-за страха или выгоды. Даже его самые верные слуги в глубине души ничтожны… — Какова была цель вашей встречи с мистером Петтигрю? — спокойно спросил Дамблдор. — После возвращения господина многое нужно наверстать, — поделился Барти. — Петтигрю следит за ситуацией в Министерстве, он должен был передать мне информацию о том, кто из старой гвардии готов вернуться. В отличие от того Барти, которого мы вытащили из переулка, этот выглядел почти довольным. Я думал, что сам факт того, что ему наконец разрешили говорить о своем господине, был для него наградой. — Как Петтигрю попал в Министерство? — решил вклиниться и я, чем привлек на себя взгляды Люпина и Сириуса. — Он превратился в крысу, — шокировал меня Барти. — Питер Петтигрю — незарегистрированный анимаг. Двенадцать лет назад он тоже превратился в крысу и подставил предателя крови, Сириуса Блэка. Что мой отец, что Министр поверили этому без единого доказательства. Мой отец всегда был старым идиотом. — Похоже, нашему пленнику Барти наступили на больную мозоль, подумал я. Ему точно хотелось хоть кому-нибудь пожаловаться на папеньку. — Он всю жизнь думал, что если он следует букве закона, значит он хороший человек. Великий Бартемиус Крауч, человек, который огнем боролся с огнем. Только он не заметил, что самый преданный слуга нашего господина все это время находился у него под носом… — То есть, Питер Петтигрю все это время скрывался в Министерстве в виде животного? — перебил его Люпин. Я мысленно фиксировал приемы моих товарищей по Ордену. По сравнению с ними, мне ещё только предстояло освоить искусство задавать правильные вопросы. — Да, — коротко ответил Барти. Я придумал хороший ответ и в рифму, и по смыслу, но придержал его при себе. Краем глаза я уловил, как Дамблдор едва заметно встрепенулся, и его зеленая мантия со звездочками пошла волнами. Он наклонился ближе к решетке, и я последовал его примеру, мне было любопытно, что его так заинтересовало. — Как давно он имеет доступ к Министерству? — Около двух месяцев, — сообщил Барти. С каждой секундой осознанность все больше возвращалась в его взгляд. — Вам известно, какие сведения он уже передал Волан-де-Морту? — спросил Дамблдор. — Конечно, мне это неизвестно, профессор Дамблдор, — фыркнул Барти. Меня повеселило его обращение к старшему, оставалось только добавить «сэр» для вежливости. — Темный Лорд не доверяет никому и никогда не раскрывает своих планов полностью. Я знаю только то, что мне положено знать. Выждав, пока сыворотка правды перестанет действовать, я с чистой совестью покинул эту пытку водой. Может, было что-то в этом зелье, а может, Барти сам устал от долгого молчания, но все те пять минут он не замолкал ни на секунду. Я узнал много нового о мистере Бартемиусе Крауче (старшем), о себе, о ситуации в стране и о том, что Веритасерум неизменно отвратителен на вкус, а Барти Крауч (младший) ненавидит зелья. Однако, крупицу полезной информации мы из этого извлекли. В Министерство Магии пробралась крыса.