Глава 8. Пробуждение силы.

После чая Амальтея и Джим долго не разговаривали между собой, волшебница не считала себя виноватой, а мальчик сам отказывался мириться чисто из-за принципа, хватит потыкать для этой занудной девчонки в целом и становится каждый раз ее очередной игрушкой для битья, пора бы перестать тем, кого она постоянно упрекает и не хочет никогда выслушать чужое мнение. Амальтея тоже не собиралась сдаваться и просить прощение, словно она была маленькой, беспомощной девочкой, хватит. «Она конечно помнит, как было весело, когда она оставалась под присмотром Сары и Тианы в кафе, моя тарелки, складывая их в аккуратную стопку, когда в комнату часто врывался Джим, напрочь сбивая тарелки, которые падали на пол и разбивались на множества осколков. — Джим, ты с ума сошел? — спросила его гневно Амальтея, она повалилась на пол, пытаясь своими маленькими кулачками побить своего друга по плечу или попасть по лицу, но он успевал уклоняться от ее ударов, что малышка наконец обессиленно упала на пол, но Джим успел ее спасти, от встречи с острыми осколками от посуды. В это время часто раздавались шаги Сары или Тианы, последняя не наказывала детей, выгоняя их сразу на улицу, тогда как если дети попадались после этого на глаза Сары, то заканчивалась все тем, что им приходилось подбирать упавшие осколки, выслушивая ее комментарии насчет дорогой посуды. Так что наперегонки они часто выбегали из кухни, на ходу жуя шоколадку, которую они часто воровали из холодильника. Развернув яркую, блестящую обертку, Джим открывал упаковку с большой шоколадкой, на которой была нарисована корова, тут же разрывал ее пополам, передавая половину своей подруге, которая тут же вгрызалась, откусывая сразу две –три плитки за раз. Джим делал то же самое, после они сидели долго на крыльце, выпачканные в шоколаде, Амальтея тогда доставала небольшой платочек, который у нее постоянно был в кармане и вытирала им пятна на лице. — Мир?! — спрашивал тогда у нее Джим, перехватив ласково ее руку, когда она касалась его лица, на лице у волшебницы тогда появлялась улыбка, она тут же вытирала его щеку, кивнула головой, Джим же протянул готовый на этот особый случай мизинчик, после этого они вставали друг напротив друга, выкрикивая известную им одним поговорку: «Мирись, мирись и больше не дерись, А если будешь драться, то я буду кусаться, А кусаться ни при чем, буду драться кирпичом, А кирпич ломается, дружба начинается». После этого они радостно обнимали друг друга, обещая впредь не ссорится». Вечером к ней осторожно подошла Белль, она уже давно смерилась с тем, что ее друзья часто оставались с ней ночевать, так как Джима и Амалтею она постоянно видела с книгой, что уже привыкла к их посиделкам. — Хочешь? — спросила она, подав ей большое ведерко мороженого из пломбира, украшенное разноцветными шариками и политое щедро шоколадным сиропом, что волшебница кивнула головой, принимая из ее рук мороженое и ложку с героями сказок, которые Белль скупала в большом количестве на распродаже у Золушки своей лучшей подруги, сама она тоже вооружилась мороженым и ложкой присела рядом, Амальтея первой открыла лакомство, сначала обреченно подумала отложить его в сторону, вспомнив о том, что сладкое не приносит пользу, оставляя «неприятных соседей» на лице, но она тут же передумала, ведь сегодня она была расстроена на Джима, так что ей следовало отвлечься. Амальтея тут же открыла ведерко, зачерпнув мороженое ложкой, принялась с аппетитом есть его, перемежавшись шоколадным сиропом свое красивое личико, что Белль, которая к тому времени тоже успела открыть свое шоколадное мороженое, рассмеялась, улыбнувшись ей ласковой улыбкой. — Скажи, Белль, у тебя была совсем другая жизнь, отличная от этого? — спросила у нее с интересом Амальтея, зачерпнув еще ложку мороженого, девушка же помотала головой, что волшебница удивленно уставилась на нее. — Нет, сколько я себя помню, я жила уединенной жизнью с папой, который был изобретателем — ответила задумчиво она, взяв ложкой еще одну порцию мороженого и продолжила, облизнув с нее остатки. — все жители откровенно презирали меня за что-то, в меня был влюблен охотник Гастон, которого я вскоре отвергла, а потом выросла стала хранительницей книг. Белль зачерпнула еще одну ложку, когда волшебница усмехнулась, взяла в руки книгу с полки, но девушка тут же отняла ее у своей подруги. — Сначала доешь мороженое или ты забыла, что я не разрешаю есть и читать. После этого на книгах остаются жирны и некрасивые пятна, ты этого хочешь? Они принялись драться, так как Амальтеи не хотелось отдавать книгу назад, посадив на ней небольшое пятно от мороженого. — Видишь?! — сказала ей победоносно Белль, демонстрируя пятно во всей красе, когда на пороге неожиданно показался Джим, скрестив недовольно руки на груди, он неодобрительно уставился на них, смерив недовольным взглядом девчонок, присел рядом с Амальтеей и взял у нее ведерко мороженого, вооружившись ложкой. — Эй, тебе давали разрешение? — воскликнула, возмущенная до глубины души волшебница, наблюдая за тем, как ее друг достает ложку с мороженым, она тут же склонилась над ней и тут же слизнула лакомство, что Джим тут же зачерпнул следующую порцию и тут же проглотил сам, пробормотав сквозь зубы: — Умей делиться, жадина. — От жадины слышу — сказала в ответ резко волшебница, она снова взяла порцию, повернувшись к Белль, та же пожала плечами, показывая, что ее история на этом и закончилась. — А как же любовь? — воскликнула Амальтея, что Джим, сидевший рядом и поедавший мороженое, хмыкнул равнодушно от занудности и телячий нежности. Не, а ну а какой к черту любви идет речь? Не конечно, он втайне обожал Амальтею, хотел давно признаться в чувствах, но любовь и признания — это в средневековых балладах, где царствовали рыцари и принцы, так что сейчас — это прошлый век. Он угрюмо доел мороженое, пользуясь тем, что Амальтея оставила ему щедрую порцию и подошел к книге, протянув ее ей. — Нет ну а че ты от нее ожидала? Амальтея пожала плечами, она не собиралась говорить Джиму, что она является Хранительницей Сказок, ибо она не могла говорить о своем юном, неожиданном открывшимся ей таланте, иначе он тогда спросит: «-Вау так ты у нас оказывается знаменитый писатель? Где твоя книга писатель?» Серьезно, а то, что она всего лишь летописец, он этого не понимает, скажет, что это скучно и неинтересно. Амальтея покачала головой, взяв у Джима книгу. — Нечего ты не понимаешь, у каждого из нас есть свой тайная история… — Да ну, тогда расскажи мне правдивую историю Белль? Давай попробуй, все равно никто правду о ней и остальных никто не знает, уж два известных тебе человека Фасилье и Фролло изрядно постарались, стерев все с лица земли и запретив книги, кроме учебников. — Значит по-твоему Белль преступница? Она должна была сжечь эту прекрасную библиотеку, которая содержит в себе все запретные здания? — уточнила у него Амальтея, она осуждающе взглянула на Джима, который доел остатки мороженого и покачал головой: — Я этого не говорил, но она и так рискует каждый день жизнью, если солдаты Фролло найдут здесь запрещенную магическую литературу, то ей точно несдобровать. Амальтея угрюмо кивнула головой, присев рядом со своей сумкой, она машинально залезла в нее, достав листок и стерку, но вместо простого карандаша, который она часто доставала для рисования, она достала золотистое перо, которое засияло золотистым светом, стоило ей дотронуться до простого на первый взгляд листа бумаги, на нем же появилась, возможно первая история принцессы. «Жил-был красавец принц, однажды его навестила старушка, одетая в старые, рванные лохмотья, она попросила у него приюта, пообещай ему взамен красивую алую розу, но принц лишь засмеялся над ее глупой просьбой: — Лучше проваливай — сказал он, выставив старушку за дверь, когда перед ним неожиданно появилась самая красивая девушка на свете с длинными огненно-рыжими волосами и в длинном зеленом платье с палочкой в руках. Принц тут же падает перед ней на колени, вымаливая перед нею прощения, обещает не только приют, но и все королевство в придачу, умоляя е только смилостивиться над ним, но фея неумолима, произносит страшное проклятье, превращая его в страшного и уродливого монстра, оставляя ему в подарок алую розу, а его слуг превращает в предметы утвари. И если он не найдет свою единственную любовь, тогда он больше никогда не станет человеком, оставшись навсегда монстром…» Амальтея оторвала взгляд от написанных ее твердой рукой слов, увидев удивленные глаза Джима, тот выхватил листок, скомкал и поднес его к ярко горящему камину. — Джим стой не смей! — кричит ему громко Амальтея, волшебница чувствует таинственное волшебство, которое просачивается сквозь простую на вид бумагу. Неужели она только смогла сочинить настоящую, истинную историю Белль, а что если она знает все тайные истории всех жителей ее городка? Она знает все, включая их потаенные страхи, которые они тщательно скрывают, знает и все сокровенные мечты и заветные желания, которые волшебница могла наконец-то притворить в жизнь, сделав их явью, а также похоже она знала историю каждого положительного героя и злодея, а это значит… « Я могу наконец-то вернуть их в привычный сказочный мир» — подумала про себя в мгновение ока Амальтея, покрепче сжав в руках перо, а потом, опомнившись потянулась за листком, который Джим все еще продолжал держать в руках в опасной близости над пламенем, что Амальтея чуть не обожгла руку. — Зачем тебе это понадобилось? — спросил он, нахмурившись, когда волшебница выпалила: — Не твое дело. Я не могу тебе этого сказать. — Ты прикалываешься? Тогда смотри, как я буду уничтожать твою бесполезную писанину. Он все ближе и ближе подносит бумагу к огню, пламя уже жадно перекидывается на листок, когда его успевает схватить Белль, девушка дрожащими руками разворачивает лист, быстро пробегает глазами и смотрит обреченно на строчки, посмотрев на ребят. — Кто это написал? Откуда вы это узнали, черт бы вас побрал? Раздается плач, и все поворачиваются к Амальтеи, а она же размазывает слезы по щекам и начинает кричать, что есть мочи. — Ну я и что с того? — Ты соображаешь, что только что натворила? — кричит на нее Джим, он подбегает к ней и трясет ее сильно за плечи, хлопая по щекам. — В чем дело? — спрашивает волшебница, освободившись от его рук, когда к ней подскакивает Белль, тычет пальцем в листок, умоляет: — Расскажи нам все, может мы вместе сумеем тебе помочь и защитить от Фролло? Точно, ведь мой талант может ненароком привлечь внимание не только положительных героев, но и отрицательных героев, которые захотят с моей помощью переписать всю историю к чертям, сделав себя ее главным героем, написав печальный конец. — Хорошо — сказала волшебница, сделав глубокий вздох, она подняла свое золотистое перо, которое засияло ярким светом, стоило ей преподнести его к пергаменту, и она твердо произнесла громко: — Я летописец! Я умею писать волшебные истории!!! Этот решительный ответ прогремел словно гром посреди ясного неба, что почувствовали, как сильно после этого содрогнулась земля, получив ее ответ. *** Аслан прибавил скорость, заметив зеленую, яркую вспышку, которая нагнала его к домику Микки, что он зарычал, успев прогнать ее своим громким рычанием, когда мышонок открыл ему дверь, одетый в красную мантию, на его голове сиял синий колпак, который ему когда-то поручил охранять Йен Сид его учитель. «- Береги его Микки, как зеницу ока — сказал он, вручая ему шляпу, а сам крепко сжал в руке свое золотистое перо, которое в самом деле давало ему неограниченную власть над всеми сказками Диснея, оно вершило судьбы каждого героя или злодея, делая всех их послушными марионетками, заставляя их всех исполнять любые его приказы. — А когда вы доверите мне Волшебное перо летописца? — спрашивает Микки с трепетом переводя взгляд на перо, когда Чародей с улыбкой погладил его по голове и ответил: — Скоро тебе доверят перо летописца, но только если мои наследники откажутся от него добровольно. Пока же ты назначаешься главным наставником будущего ученика или ученицы, обещая наставляя их на истинный путь и давая им необходимые советы и поучения…» — Она пришла уже в мою страну — сказал ему Аслан, что Микки с недоумением уставился на него, ведь в Волшебной стране постепенно начало пропадать магия, остались кое-где лишь ее жалкие остатки, когда Аслан рычит и нападает на него, успев спасти от ледяной струи рычит и нападает прямо на Белую колдунью, которая выставляет перед ним меч, но он успевает отскочить в сторону, с трудом избегает ее удара, что она ухмыляется и отходит ненадолго в сторону: — Аслан, дорогуша! Признаться, честно, я рада видеть тебя в полном здравие, так как давно мечтаю покончить с тобой и твоей доброй магией. А тут ты с такой прекрасной вестью о том, что в мир начинает возвращаться магия, а также что появился наконец летописец, который перепишет мою историю, окончив ее моей блестящей победой, где я наконец-то смогу покорить всю Нарнию, превратив ее в Ледяную пустыню, и я смогу его заставить это сделать. — Только через наши трупы, ведьма! — крикнули хором Аслан и Микки, приготовившись к драке, ведьма же ухмыльнулась и прошептала направив на них свой меч, а также ледяной жезл, который ярко блеснул в темноте пещеры: — Так тому и быть! Мне уже не терпится посмотреть на вас в действие.