Часть 27

Через пару минут, когда Мэтт уже выходил на загазованную 42-ю улицу, телефон в его кармане коротко вибрирует. Питер: «Знаю. Он уже дома, ворчит, что на вокзале слишком много шума. Спасибо, Мэтт. Ты тоже береги себя». Паркман смотрит на экран, криво усмехается и прячет телефон. — «Ворчит», — передразнивает он шепотом. — Конечно. Как обычный человек. Он поправляет куртку и исчезает в толпе, стараясь не думать о том, что Габриэль Грей будет выглядеть точно так же, когда сын Мэтта закончит колледж, когда сам Мэтт выйдет на пенсию и когда его собственные руки начнут дрожать. Финал сцены А в мастерской в это время Габриэль вешает пальто на крючок. Он слышит, как в соседней комнате Питер убирает телефон. — Мэтт параноик, — бросает Габриэль, проходя к верстаку. — Он просто беспокоится, — доносится голос Питера. — Беспокойство — это форма контроля. Передай ему в следующий раз, что если он хочет присматривать за мной, пусть делает это лично. Мне не хватает его кислого лица для вдохновения. Питер выходит в коридор, прислоняется к дверному косяку и смотрит на Габриэля. — Ты же знаешь, он никогда не придет просто так. — Знаю, — Габриэль надевает часовую лупу, и его глаз за линзой становится огромным и нечеловеческим. — Но согласись, это было бы забавно.