Часть 19. Ужин с семьей Фиксли.

𓆙𓆙𓆙

Она проснулась и в первую секунду не поняла, где находится. Потом вспомнила — дома. Своя комната, своя кровать, утренний свет из окна. И улыбнулась. Максимально счастливая. Будто она снова не одна в кровати, будто они вернулись в ту уютную комнату Драко, где так вкусно пахло камином, деревом и лёгкий, влажный запах доносился из ванной — мужского шампуня, железа, прохлады. Она потянулась, зажмурилась, вдохнула — и поймала остатки его запаха на своей коже. Сохранила внутри. — Моя милая, можно войти? — тихонько постучались. — Просыпайся, у нас сегодня много дел. Вероника приподнялась на локтях, откинула волосы с лица. — Да, мам, конечно. А что за дела? Полли вошла, прошлась по комнате, бросила взгляд на распахнутое окно — но промолчала. Подошла к стулу, собрала в корзину пару футболок. — К нам в восемь придут гости, — сказала она буднично. — Мистер и миссис Фиксли с сыном. Они что-то хотели обсудить. И, в принципе, сегодня прекрасная погода. Улыбка сползла с лица Вероники полностью. Будто стерли. Она прекрасно представляла, что может произойти. — Милая, что наденешь сегодня? — мама открыла шкаф, осмотрела наряды. — Как насчёт… платье наденешь? — Я подумаю, мам, спасибо… Вероника поднялась с кровати, поправила майку. Из комнаты вышли почти одновременно. Полли принюхалась, на секунду задержалась. — Чем ты пахнешь? — спросила настороженно. Сердце ухнуло вниз, провалилось через живот прямо в пятку. — Я давала свою пижаму Кристен, — выпалила Вероника, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она случайно прожгла свою свечой. — Почему тогда Кристен пахнет мужскими духами? — Полли прошла за дочерью в ванную, встала в дверях, наблюдала, как та спокойно выдавливает пасту на щётку. Вероника замерла внутри. Снаружи — ни мускулом не дрогнула. — Не знаю, ма… — она сунула щётку в рот, чтобы выиграть секунду. Прожевала вместе с пастой. Выплюнула. — Духи такие. Ей нрафитьфу… ей нравится, она прям подбирала где-то духи. Полли смотрела ещё пару секунд. Потом кивнула и ушла. Вероника выдохнула. Закончила с утренними делами, быстро выскользнула из ванной, пока мама не вернулась. Переоделась в комнате, аккуратно сложила халат и ночное бельё — сунула под подушку, подальше от чужих глаз. Утро было мягким и размеренным. Папа Вероники лениво пил свой любимый зелёный сладкий чай, пока мама неспешно наливала себе крепкий кофе со сливками и без сахара. Братик сонно жевал кусочек помидора, погружённый в свои маленькие утренние радости. Вероника присела за стол, наслаждаясь запахом свежего хлеба и прохладной кухни. Свет из окон мягко касался лица, тихий шелест посуды и щелчки ложек создавали ощущение спокойного семейного утра, где каждый занят своим маленьким ритуалом. В углу кухни, на своей жёрдочке, дремала сова. Песочного цвета, с коричневыми глазами-пуговками и маленькими коготками, которыми она иногда перебирала во сне. Обеденная наклейками Тони, но привыкшая к ним. Кажется они совсем ей не мешали. Домашняя, милая, своя — Сани. Она жила здесь всегда, сколько Вероника себя помнила. Папа, скользя глазами по страницам «Ежедневного пророка», начал спокойно рассказывать: — Сегодня из-за гостей мне придётся прийти пораньше… — голос ровный, привычный, как и сам ритуал утреннего чаепития. — Но день будет интересным. Несколько представителей гоблинов начали подозрительно активничать в сторону маглов. Нужно выяснить, что именно происходит и кто за этим стоит. Если эта активность выйдет из-под контроля… последствия могут быть неприятными. Семья обсудила это, и вскоре родители уехали, по пути отвезли брата в детский сад. И тут наступила паника. — Надо предупредить… Вероника метнулась к жёрдочке. Солнышко открыла глаза, моргнула, вопросительно склонила голову. — Полетишь, маленькая? — шепнула Вероника, погладив её по пёрышкам. — Быстро надо. Очень быстро. Сова моргнула ещё раз — согласилась. Вероника стремительно поднялась наверх, почти не чувствуя ступеней под ногами, села за стол писать письмо. Перо летало по пергаменту быстро, нервно — она писала, что сегодня вечером придут Фиксли. Как ей себя вести?Свернула, запечатала, сбежала вниз. Саней ждала на подоконнике — Вероника уже открыла окно. Привязала письмо, погладила сову по голове, заглянула в коричневые глаза-бусины. — К Драко, — сказала тихо. — Лети. Сова взмыла вверх, взмахнув крыльями у самого окна. Песочные перья блеснули на солнце, маленькие коготки поджались в полёте. Холодный воздух ворвался в комнату, на секунду тронул лицо Вероники. Она закрыла окно чуть резче, чем собиралась, и прислонилась к раме лбом. — Лети быстрее… — почти беззвучно сказала она, глядя в небо, где птица уже растворялась между крышами. Вероника нервно ходила по дому. Протирала поверхности, вытирала пыль с полок и подоконников. Поправляла рамки с фотографиями, застелила родительскую кровать, убрала из гостиной детские игрушки. Переставляла вазы, протирала канделябры, поправляла книги на полках и сглаживала складки на диванных подушках. Руки не могли найти покоя — они должны были что-то делать, пока голова кипела. Стук в окно. Сова вернулась. Пустая. Потеряла несколько наклеек — видимо, летела быстро, сквозь ветер. Сова почесалась лапкой за ухом, взмахнула крыльями и клювом аккуратно сняла ещё одну наклейку, которая держалась на груди. Вероника погладила её, провела пальцем по перьям. — Он знает, что делать, — прошептала она. — Мисс Глоувуд. Голос хриплый, слегка напуганный. Она обернулась. — Руди! — выдохнула. — Но как ты? Купол почувствует! Она быстро подошла к нему, взяла его маленькие руки в свои. Руди замер. Его глаза сияли счастьем, он едва сдерживал трепет — от того, что она доверяет ему настолько, что может держать за руки, обнимать, шептать. Он чуть наклонился к её плечу, тихо мурлыча, будто чувствовал ту близость и доверие, что возникли между ними. — Не волнуйтесь, — сказал он, поднимая глаза. — Он почувствует лишь лёгкое искажение, возможно, вообще не заметит. У эльфов другая магия. Вероника кивнула. От его присутствия становилось спокойнее — будто часть Драко уже здесь, рядом. — Сегодня я буду с вами, — продолжил Руди. — Во сколько придёт семья Фиксли? — К восьми вечера, или чуть позже. Родители будут дома в шесть. — Хорошо. Я вернусь к приходу Фиксли. Буду в вашей комнате без десяти восемь. Щёлкнул пальцами — и исчез.

𓆙𓆙𓆙

Время растянулось ленивой лентой: часы шли ровно, но минуты казались длиннее. Вероника решила не надевать платье, как утром предлагала мама. Белая хлопковая футболка мягко облегала тело, слегка заправленная в серые выгоревшие джинсы с высокой талией. Ткань свободно спадала по ногам. Тёмно-бордовый вязаный кардиган с крупной косой укрывал плечи, рукава чуть подкатывались, открывая запястья, а пара расстёгнутых пуговиц добавляла свободы движениям. На кухне родители шумно возились: Альберт аккуратно двигал стол магией, Полли гладко разглаживала скатерть, периодически заглядывая в духовку, где что-то аппетитно запекалось. Дом наполнялся ароматом свежей еды. Без десяти восемь Вероника поднялась наверх. Как только зашла в комнату, рядом появился Руди. — Пожалуйста, ведите себя естественно, не ищите меня взглядом, — тихо сказал он. — Хорошо. Она вышла из комнаты, осторожно потушив свет. Через пять минут Вероника уже вместе с семьёй встречала гостей. В дом вошли трое. Гарет Фиксли шёл первым, с высоко поднятой головой, словно измерял комнату и всех, кто в ней находился. Широкие плечи в тёмном костюме, белая рубашка с чуть расстёгнутым воротником, галстук завязан туго, но с нарочитой небрежностью. Густые тёмные волосы с холодными синими отблесками зачёсаны назад, несколько прядей выбивались, придавая облику странную аккуратную небрежность. Свет от люстры выхватывал линии плеч и ткань, делая силуэт ещё внушительнее. Он встретился взглядом с Альбертом. Кивнул — коротко, сверху вниз. В позе угадывалась расчётливость и самоуверенность, которые одновременно притягивали и тревожили. Вероника почувствовала, как воздух вокруг него стал плотнее. Сердце забилось быстрее. Мардж вошла следом, чуть позади. Стояла прямо, с осанкой, в которой чувствовалась уверенность, но без излишней напряжённости. Тёмно-каштановые волосы средней длины мягкими волнами обрамляли лицо, пробор ровно посередине, кончики слегка взлохмачены. Маленькие серьги-пуговицы едва мерцали при движении головы. Одежда в пастельных, естественных тонах, простая и ухоженная, с едва заметными украшениями — повседневно-элегантный стиль, который внушал доверие и ощущение порядка. Она улыбнулась Полли, тепло, но с лёгкой дистанцией. Маркус вошёл последним. Когда взгляд Вероники упал на него, он уже смотрел прямо на неё, снимая мантию с лёгкой ухмылкой на лице. — Ну… привет, — сказал он спокойно, но в голосе слышалась насмешка. — Здравствуй, Маркус, — вымолвила она, отводя взгляд. Внутри всё закипало. В глазах всплывали события того вечера в «Трёх метлах». Как Драко сломал ему нос. Как он, с надрывом и обидой, кричал, что она «подстилка Пожирателя». Руки непроизвольно сжались. Спокойно. Руди рядом. Мысль промелькнула и ушла, но напряжение чуть ослабло. Она выпрямилась. Все обменялись приветствиями: лёгкие кивки, короткие улыбки, сдержанные «добрый вечер». Альберт ровно и спокойно пригласил всех за стол, голос звучал уверенно, но без давления. — Прошу, садитесь, — произнёс он, обводя взглядом каждого. Полли уже несла к столу первые блюда, Альберт подтягивал горячие подносы, расставляя их по центру. Стол был накрыт аккуратно, скатерть гладкая, столовые приборы блестели в мягком свете люстры. На столе уютно соседствовали разные блюда: золотистая запечённая утка с хрустящей корочкой, дымящийся гарнир из овощей, жареные картофельные дольки, свежие салаты с яркими оттенками зелени и томатов. В стороне стоял шоколадный тортик с блестящей глазурью и аккуратно нанесёнными завитками из крема. Запахи смешивались — аромат утки, сладкая нота шоколада, свежесть зелени, лёгкая пряность — и казалось, что даже воздух насыщался домашним уютом. Родители тихо передавали блюда друг другу, улыбаясь и обмениваясь короткими словами, стараясь не нарушить атмосферу формальной вежливости и одновременно сохранять теплоту домашнего приёма. Вероника наблюдала, отмечая движения гостей, как они берут еду, аккуратно разрезают утку или бережно отламывают кусочек торта, и понимала, что каждое действие тут — часть невидимой игры. Гарет опёрся на спинку стула. — Сегодня был напряжённый день, — сказал он ровно, сдержанно. Голос звучал как приказ. — Гоблины начинают слишком активно вмешиваться в дела маглов. Любая слабость дорого обойдётся. Альберт спокойно кивнул, сдерживая интонацию, но голос был уверенным: — Я сегодня тоже занимался гоблинами. Несколько представителей явно перегнули — пытались устроить акции против маглов. Придётся корректировать их действия и держать всё под контролем. Гарет слегка склонил голову, оценивающе: — Надеюсь, ваши меры будут действенными. Я не терплю, когда кто-то ставит под угрозу порядок. Альберт спокойно улыбнулся, но в глазах читалась серьёзность: — Контроль сохранён. Сегодняшние инциденты урегулированы. Но нужно быть начеку — они могут повториться. Гарет коротко кивнул. — Как ты сдала экзамены, Вероника? — поинтересовалась Мардж. Вероника испуганно подняла глаза. — Всё прошло отлично. Просто замечательно. Да, у меня были некоторые проблемы, но я вполне справилась. И самое главное, что поняла, в чём были мои ошибки. Мардж кивнула, мягко улыбнувшись, словно проверяя, насколько серьёзно Вероника воспринимает свои слова: — Замечательно, — сказала она спокойно. — Главное — не только знать, где ошиблась, но и помнить, как исправлять. Вероника кивнула, немного расслабившись: — Да, я учту это в будущем. Теперь я понимаю, что могу делать лучше. Повисла тишина, и только тихое бормотание младшего брата нарушало её. Гарет нахмурил брови и повернулся к Веронике: — А общаться с Малфоем — это не ошибка? Сын сказал, что вы с ним достаточно близки. Маркус язвительно усмехнулся. Альберт и Полли остались в немом шоке, не зная, что сказать и как реагировать на эту неожиданную ситуацию. Они пока молча наблюдали. Вероника уверенно подняла взгляд и пробежала глазами по всей их семье. — Нет, мы не близки, — сказала она нагло. — Драко Малфой — талантливый волшебник, закончивший Хогвартс с отличием, с высшими баллами по трансгрессии, Защите от тёмных искусств и алхимии. А так как мы оба были на седьмом курсе — я как выпускница, он как возвращённый студент, — мы сдружились, и он с однокурсниками выступал как куратор на некоторых уроках. Он подтянул меня по Защите от тёмных искусств… Вероника повернулась и встретила взгляд отца: — Я бы не набрала такие хорошие баллы, если бы он мне не помог. В комнате повисло молчание. Гарет отвёл глаза от Вероники и обратился к её отцу: — Интересная ситуация, да? Опять эта чертова семейка… Ты помнишь наш договор? — Да, Гарет, — тихо ответил Альберт, сжав руку Полли под столом. Они крепко сцепили пальцы, и Вероника это заметила. Гарет продолжил, словно кроме него и Альберта здесь никого не было, а слова, сказанные до этого, теряли значение: — Ублюдок Малфоев сломал нос Маркусу в «Трёх метлах». Знаешь за что? — голос его опустился тише. Альберт только покачал головой. — Маркус помешал им сидеть, пить и… флиртовать, — сказал Гарет, сдерживая гнев. Отец Вероники бросил взгляд на дочь, но она, не отводя глаз, встретила взгляд главы семьи Фиксли, когда тот повернулся к ней. — Это правда? — спросил Альберт, обращаясь к Веронике. — Маркус получил по заслугам, — спокойно ответила она. — Мы с мистером Малфоем в выходной просто хотели отвлечься от… — Почему именно Малфой?! — вскочил Альберт, взгляд с отвращением устремился на дочь. — Альберт… — тихо произнесла Полли, и он снова сел на место. Полли встала, ровно и спокойно: — Прошу прощения, но вечер окончен. Нам нужно провести семейный совет и обсудить всё с дочерью. Семья Фиксли молча поднялась из-за стола и направилась к выходу, и лишь Мардж тихо сказала: — Спасибо за угощение. Дверь тихо закрылась, и след гостей растворился в ночи. Руди оставался неподвижным, словно тень, наблюдая за каждой мелочью, каждым жестом в доме. Полли осторожно подняла Тони на руки и усадила на диван, включив мультфильм. Ребёнок сначала хмурился, будто странное молчание всё ещё держало его в плену, но через несколько секунд полностью растворился в ярких действиях героев, комментируя их с увлечением. Вероника сидела спиной к Руди, но он без труда «читал» её стеклянные, чуть потускневшие глаза — напряжение и тревога смешались с заботой и скрытой решимостью. Альберт Глоувуд тихо поднялся, подошёл к жене, обнял её и прижался лбом к её лбу. Их взгляды встретились, и в молчании промелькнуло понимание: они знают больше, чем стоит, и события могут вскоре подтвердить их худшие опасения. Сели напротив Вероники. Теперь Руди без помех видел их лица — напряжённые, осторожные, но одновременно полные скрытой силы и единства. — Рассказывай… — начал отец, голос глубокий и настороженный. — Что тебе сказать? — голос Вероники дрогнул, грудь сжималась от напряжения. — Как ты связалась с этой семьёй? — продолжал он, глаза сверкали строгостью. Полли мягко коснулась руки мужа, и его напряжение, словно воздух из надутого шара, немного спало. — Все в школе знают Драко Малфоя, так же как Гарри Поттера… — Мистер Поттер — достойный человек, храбрый, многое переживший юноша, который теперь устроился в Министерство на позицию мракоборца. У него масса рекомендаций от профессоров и специалистов. Он не сравнится с Малфоем, — спокойно, но твёрдо добавил Альберт. — И всё же, отец… — Вероника встретила его взгляд и продолжила мягче, но решительно. — Все друг друга знали в Хогвартсе. Ты сам там был, ты понимаешь. Альберт кивнул, глаза на мгновение смягчились. В комнате повисло тёплое, но напряжённое молчание. Чуть промедлив, Вероника продолжила: — Просто начали общаться после того, как он с однокурсниками проводил у нас урок. Отец молчал, а мама внимательно, но нежно смотрела на неё. — Мы сдали тесты, а потом отправились нашим курсом и некоторыми слизеринцами в Хогсмид. Мистер Малфой знал, что я учусь в Гриффиндоре, и мои знания по некоторым предметам… Он… он отличный волшебник. И… друг. — Последние полгода Маркус от меня не отходил. Родители затихли. Отредактированный текст: — И конечно, я знаю, что вы договорились отдать меня ему как ненужную вещь… — произнесла она, поднимая взгляд к потолку, чтобы не расплакаться. Рука Полли потянулась к дочери, но отец мягко отодвинул её обратно к себе, словно защищая от лишней мягкости. — Он дарил мне какие-то странные подарки, — продолжила Вероника. — Подходил и обнимал, а когда я пыталась вырваться, всегда давил на то, что так должно быть, и что я уже принадлежу ему. Отец сжал челюсть, и воздух вокруг словно потемнел. Наверху что-то зашумело. Вероника постаралась отвлечь родителей и продолжила. — В тот день… — голос её дрогнул. — Мы ходили по Хогсмиду, и пока мистер Малфой вёл экскурсию, рассказывал про зелья и мётлы, Теодор говорил, что ради благополучия своей семьи я должна перестать отталкивать Маркуса. А он… чёрт возьми, мне противен. Она вновь подняла лицо к потолку, чтобы слёзы не потекли. — Потом он грубо вытолкнул меня из экскурсии, и я не успела ничего сказать, — продолжала она. Голос дрожал. — Потянул меня в сторону Верхнего Хогсмида. Он всегда лезет ко мне целоваться, лапает, задирает юбку, говорит пошлости… Она не хотела смотреть на лицо отца, зная, что он видит в ней лишь маленькую Веронику, примерно такого же возраста, как Тони. — В этот раз было то же самое, — продолжила она, сжимая руки в кулаки. — Я умоляла его перестать, говорила, что экскурсия уже заканчивается и нам пора возвращаться, но он… пока болтал, уже стемнело. Пришлось нагонять группу, идти по темноте только с ним одним. И когда он решил показать, что он здесь главный — прижал меня к себе… Глаза Вероники вспыхнули яростью. Она подняла взгляд к родителям, которые внимательно смотрели на неё. — Я пыталась уйти, но он схватил меня, начал целовать и лапать… мерзкий слизняк. И тогда появился… мистер Малфой. Он буквально оторвал его от меня, как клеща. — Конечно, — продолжила Вероника, — он потрепал его за мантию так, чтобы напугать, а Теодор, как испуганный котёнок, начал говорить, что пожалуется родителям. — А потом… — она сделала маленькую паузу, — мистер Малфой проводил меня прямо к профессору Макгонагалл, отчитавшись за моё опоздание. — Но как же тогда он сломал ему нос? — спросила Полли, слегка нахмурив брови. Вероника ещё собиралась ответить, как вдруг родители одновременно привстали со стульев. — У нас гости, — спокойно, но с оттенком страха произнёс Альберт. Через несколько секунд раздался тихий, но отчётливый стук в дверь.