Тонкий лед.

Мир изменчив и беспощаден в своем постоянном обновлении. Он напоминает древнюю рептилию: когда старая кожа становится тесна, змея сбрасывает её, оставляя в прошлом шрамы и былую чешую, чтобы вырасти еще больше, стать еще опаснее. Так и наша реальность — она безжалостно сдирает с нас маски, уютные привычки и фальшивые статусы, заставляя обнажать нутро. Только в моменты полного краха понимаешь, кто ты на самом деле: жертва, замершая в ожидании удара, или хищник, который просто ждал повода, чтобы выпустить когти. Старые союзы рассыпаются в пыль, а вчерашние враги становятся единственной опорой, потому что в мире, где предательство — это валюта, искренность внезапно обретает цену золота. Шмидт всегда знал: чтобы выжить в Москве, нужно уметь менять кожу быстрее, чем враг успеет прицелиться. Но сейчас, когда на кону не просто бизнес, а жизнь самого близкого человека, его новая «кожа» должна была стать стальной. Александр стоял в ванной пентхауса, глядя на свое отражение. Ледяная вода стекала по лицу, смывая остатки тяжелого сна и привкус ночного отчаяния. Он больше не чувствовал себя разбитым. Взгляд Мэджика снова стал острым и холодным, как хирургический скальпель. Римма уже уехала. Она покинула «Око» полчаса назад, направившись в свое агентство «Regina». Она сделала свой выбор: теперь её империя станет убежищем для «девочек» Шмидта, а её связи — его щитом. Волшебник достал телефон и набрал номер, который знал наизусть, но использовал крайне редко. — Алин, привет. Сессия закрыта? Умница. Послушай, я тут подумал… ты заслужила отдых. Давай встретимся через час в парке у твоего дома, подышим воздухом, обсудим твою поездку в Монако. Да, сюрприз. Жду. Шмидт надел свежую рубашку, доставленную курьером, затянул узел галстука и проверил внутренний карман пиджака. Там лежал авиабилет и маленькая флешка в кожаном чехле — тот самый пакет «Зеро», его страховой полис на случай конца света. Парк «Красная Пресня» встретил его колючим январским ветром. Шмидт шел по заснеженным дорожкам, постоянно сканируя пространство. Его люди, присланные Рыбаком, уже были здесь — он видел их краем глаза: один с коляской, другой на скамейке с книгой. Но он также искал «чужих». Алина показалась издалека — в ярком пуховике, летящей походкой, еще такая юная и бесконечно далекая от грязи, в которой тонул её отец. Волшебник почувствовал, как в груди болезненно сжалось сердце. Он должен был улыбаться, должен был сыграть роль любящего отца, отправляющего дочь на каникулы, хотя на самом деле он отправлял её в изгнание, чтобы спасти ей жизнь. ​— Пап! — девушка подбежала и обняла отца. — Монако? Ты серьезно? ​— Серьезнее некуда, — Александр улыбнулся, прижимая её к себе и одновременно оглядывая периметр за её спиной. — Ты заслужила. Вылет завтра утром. Алина светилась от счастья. В её мире всё было просто и логично: сложная сессия позади, зачётки закрыты, а папа, как всегда, оказался самым лучшим и проницательным человеком на свете. Она крутила в руках билет, не замечая, как напряжены плечи отца и как быстро он сканирует взглядом проходящих мимо людей. ​— Пап, ты лучший! Я побежала, мне же еще чемодан собрать надо! — юная красавица звонко поцеловала Шмидта в щеку и, напевая что-то под нос, почти вприпрыжку направилась в сторону дома. Сутенёр стоял и смотрел дочери вслед, пока яркое пятно её куртки не скрылось за поворотом. Как только она зашла в подъезд, маска доброго отца мгновенно слетела. Лицо стало каменным. Он достал телефон и набрал Галину. ​— Галя, докладывай, — коротко бросил он. ​— Александр Иванович, всё сделано, — голос помощницы звучал устало, но четко. — Всех ключевых клиентов я обзвонила лично. Сказала, что в агентстве техническая пауза, реорганизация. Кто-то в недоумении, кто-то сочувствует, но лишних вопросов не задают. Офис «зачищен». ​— Хорошо. Теперь самое главное. Свяжись со всеми девочками. Каждой лично объясни ситуацию. С сегодняшнего дня они временно переходят под управление Риммы Анатольевны, в «Regina». Скажи, что условия те же, проценты те же, безопасность гарантирована лично мной и Риммой. Кто не согласен — пускай уходят на «каникулы», но базу клиентов за собой не уводить, иначе Рыбак их из-под земли достанет. ​— Девочки будут в шоке, Александр Иванович. Перейти к конкурентке… ​— Это не конкурентка теперь, Галя, это единственный способ их сохранить, пока Ружинский не начал выдергивать их по одной для допросов. Римма их прикроет, у неё свои методы. И еще… передай Рыбаку, пусть усилит пост у дома Алины. Завтра в пять утра он должен лично доставить её в аэропорт. ​Положив трубку, Мэджик тяжело выдохнул. Половина дела была сделана: «бизнес» распределен, дочь на чемоданах. Но он понимал, что Ружинский — не тот человек, который позволит ему так просто закрыть лавочку. Римма Анатольевна вышла из лифта своего офиса «Regina» так, словно под её шпильками был не гранитный пол, а подиум. На ней был безупречно скроенный костюм-двойка цвета «мокрый асфальт»: приталенный пиджак с острыми лацканами и юбка-карандаш, идеально подчеркивающая фигуру. Под пиджаком скрывалась шелковая блузка оттенка шампанского с высоким воротником, заколотым антикварной брошью. Образ венчала маленькая фетровая шляпка с вуалеткой, чуть сдвинутая набок, и лакированные сапоги на головокружительной шпильке. В её руках была сумка из крокодиловой кожи — она выглядела как королева, которая только что выиграла битву, хотя на самом деле война только начиналась. В приёмной её уже ждали. Помощники, Ольга и Антон, тут же вскочили с мест, едва уловив аромат её парфюма. ​— Римма Анатольевна, доброе утро! — Ольга быстро поправила очки. — Мы закончили синхронизацию баз. Все шестьдесят девочек из агентства Шмидта внесены в нашу систему под грифом «Временный резерв». Их медицинские карты и анкеты проверены, фото обновлены. ​— И как они? — сутенёрша на ходу бросила перчатки на стол секретаря. ​— В замешательстве, — отозвался Антон, листая планшет. — Но звонок Галины их успокоил. Большинство уже подтвердило готовность к вечерним выходам. Мы распределили их по категориям, чтобы клиенты не заметили смены «поставщика». ​— Отлично. Следите, чтобы не было утечек, — Римма вошла в свой кабинет, захлопнув дверь. «Шапокляк» не успела даже сделать первый глоток воды, как интерком на её столе ожил. Голос Ольги дрожал от волнения: — Римма Анатольевна… к вам Аркадий Борисович Ружинский. Без записи. Сказать, что вы заняты? Римма на секунду замерла. Её сердце пропустило удар, но лицо осталось неподвижным. Ружинский. Главный кукловод Москвы. Он пришёл лично — и это был либо плохой знак, либо ироничный каприз судьбы. ​— Впусти, Оля. И распорядись подать его любимый «Лагавулин», — холодно ответила она. Через минуту дверь распахнулась, и в кабинет вошел Аркадий Борисович собственной персоной. Он выглядел как человек, владеющий этим миром: дорогое кашемировое пальто, легкая седина на висках и взгляд, который, казалось, видел людей насквозь. Олигарх явно не подозревал, что еще пару часов назад хозяйка этого кабинета засыпала в объятиях его главной цели. ​— Римма, дорогая! — Ружинский расплылся в светской, совершенно фальшивой улыбке, подходя к её столу. — Выглядишь сногсшибательно. Как всегда, эталон стиля. ​— Аркадий Борисович, какими судьбами? — Римма грациозно указала ему на кожаное кресло. — Неужели шоколадный бизнес стал вам интереснее нефтяного? ​— Оставим шоколад детям, — он присел, закинув ногу на ногу. — Я по делу. У меня сегодня важная встреча с партнерами из Польши. Бильярдный клуб в центре. Нужны девочки, которые умеют не только красиво молчать, но и держать кий в руках. И, желательно, с безупречным английским. Слышал, у нашего общего знакомого Шмидта сейчас… временные трудности. А я не люблю ждать. Женщина медленно улыбнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугую пружину. — Вы обратились по адресу, Аркадий Борисович. У Шмидта действительно кризис жанра, а «Regina» всегда готова забрать лучшее. Сколько человек вам нужно? Бизнесмен вальяжно откинулся на спинку кресла, вертя в пальцах тяжелый стакан с виски, который Ольга подала с безупречной точностью. Он смотрел на Римму с тем особым покровительственным прищуром, которым смотрят на очень дорогой, но все же обслуживающий персонал. ​— Мне нужно полтора десятка девушек, Римма. И не просто красавиц, а «наивысшего сорта», — он выделил эти слова интонацией. — Чистокровные породистые кобылки: интеллект, манеры, умение поддержать разговор о котировках и при этом выглядеть так, будто они сошли с полотен Ренессанса. Плачу по двойному тарифу. За срочность и за то, что вы избавляете меня от необходимости вытаскивать из запоя или из-под следствия нашего общего друга. Говорят, его волшебная палочка окончательно сломалась, и теперь он больше похож на кролика, который не знает, в какую нору прыгнуть. Римма не повела и бровью. Внутри неё всё закипало от желания выплеснуть виски в лицо этому мудаку за подобные выражения о Шмидте, но маска сутенёрши высшей лиги сидела на ней идеально. ​— Аркадий Борисович, в бизнесе нет места сантиментам. Если Александр Иванович не справился с управлением, рынок просто переварит его. Моё агентство потому и называется так, что мы не допускаем осечек. Полтора десятка девушек будут в бильярдном клубе к восьми вечера. Лучшие из лучших. ​— Вот это деловой подход, — Ружинский одобрительно кивнул. — Кстати, Римма… Зачем вам сидеть в этом душном кабинете? Приезжайте сами. Вечер обещает быть интересным. Будут люди из верхушки министерства. Познакомитесь с новыми клиентами, выпьете хорошего вина, посмотрите, как решаются дела большого калибра. Такая женщина, как вы, станет украшением этого стола. Считайте это официальным приглашением. Блондинка на секунду прикрыла глаза, словно обдумывая график, а на самом деле лихорадочно соображая: это был уникальный шанс. Оказаться в самом логове врага, увидеть, как Ружинский ведет игру, и, возможно, услышать то, что спасет Мэджику жизнь. ​— Что ж, Аркадий Борисович, от таких предложений не отказываются, — она медленно подняла на него взгляд. — Считайте, что я буду. Люблю смотреть, как играют профессионалы. ​— Вот и отлично, — Ружинский поднялся, застегивая пуговицу кашемирового пальто. — До встречи, Римма Анатольевна. Не разочаруйте меня. Январские сумерки начали медленно сползать на город, окрашивая небо в грязновато-пурпурный цвет. В разных концах Москвы, в уютных и безликих квартирах-студиях, пятнадцать девушек одновременно начали свой привычный ритуал: облачение в «боевые доспехи». Щёлкали футляры дорогой косметики, в воздухе повисали облака лака для волос, а на плечи ложились лучшие шелка и соблазнительные кружева. ​В пентхаусе Риммы царила иная атмосфера — густая, пропитанная тревогой. Хозяйка хором стояла перед огромным зеркалом в спальне, окутанная облаком пара после горячего душа. На ней был только короткий шелковый халат, а на туалетном столике была разложена косметика, словно набор инструментов хирурга. Сутенёрша наносила макияж с пугающей точностью, превращая лицо в безупречную маску уверенности. Шмидт, недавно вернувшийся после душевной встречи с Алиной, стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. Он всё еще был в пальто, от которого веяло уличным холодом. Его взгляд, тяжелый и сумрачный, был прикован к отражению любовницы. ​— Римма, остановись, — негромко произнес он, и в тишине спальни его голос прозвучал как приговор. — Ты понимаешь, куда ты идешь? Это территория Ружинского. Там каждый официант и каждый маркер докладывают ему о каждом твоем вздохе. Женщина даже не обернулась. Она аккуратно подводила губы помадой цвета спелой вишни. — Именно поэтому я и иду, Саша. Он пригласил меня лично. Если я откажусь сейчас, после того как приняла заказ, это вызовет у него подозрения быстрее, чем твоё внезапное исчезновение. ​— Ты идешь в пасть к крокодилу и надеешься, что он не захлопнет челюсти? — Шмидт сделал шаг в комнату. — Ружинский — параноик. Он чует страх и чует ложь. Один твой взгляд, одно неверное движение — и он поймет, что ты на моей стороне. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится из-за моей войны. Римма отложила помаду и медленно повернулась к нему. В зелёных глазах не было страха, только холодная решимость. — Твоя война уже давно стала нашей, хочешь ты этого или нет. Я иду туда не только ради тебя. Я иду ради своего бизнеса, который Ружинский сотрет в пыль, если решит, что я слабая. И ради девочек. Шоколадная королева встала и подошла к мужчине, коснувшись его холодного пальто кончиками пальцев. — Посмотри на меня, Александр Иванович. Я похожа на жертву? Я буду пить с ними вино, улыбаться их сальным шуткам и слушать. Слушать каждое слово, которое они уронят между партиями в бильярд. Ты же сам знаешь: великие империи рушатся из-за случайных фраз, сказанных в компании красивых женщин. ​— Ты играешь с огнем, — Шмидт перехватил её руку, сжимая ладонь. — Я приставлю к клубу Рыбака. Он будет в машине на парковке. Если через три часа ты не выйдешь на связь — он пойдет внутрь. Мне плевать на конспирацию, если твоя жизнь будет на кону. Римма мягко улыбнулась, коснувшись ладонью его щеки, где всё еще едва заметно краснел след от утренней пощёчины. — Договорились, Волшебник. Но давай договоримся о главном: сегодня вечером ты занимаешься сборами Алины в Монако. Убедись, что она не передумала. А я позабочусь о том, чтобы Ружинский был слишком занят бильярдом, чтобы смотреть в сторону аэропорта. Саша долго смотрел в изумрудные глаза, пытаясь найти хоть один повод, чтобы запереть их обладательницу здесь и не пускать в этот вертеп. Но он знал Римму — она была единственным человеком, способным переиграть Ружинского на его поле. ​— Иди, — глухо произнес сутенёр, выпуская её руку. — Но если что-то пойдет не так… я сожгу этот город вместе с Ружинским и его клубом. Уже через час Римма набросила на плечи пальто, в последний раз взглянула в зеркало и вышла, оставив Александра в пустой спальне. Дверь закрылась с негромким щелчком, который прозвучал как взведение курка.