Одним ранним петербургским утром

— На мне ничего под камизой нет, — произнесла она тихо, почти на выдохе, и в этой фразе было больше смущения, чем дерзости, больше доверия, чем вызова. Пауза между ними стала ощутимой, плотной, наполненной тем, что оба предпочли не называть. Его ответ коснулся ее слуха легко, почти лениво, но в нем уже угадывалось напряжение. — Это приглашение к действиям, леди Кроу? — и рука Ворона вслед за словами напомнила о себе, лежащей на женской талии, легким властным движением сжимая ее.