4. Обида

— Я соврал тебе утром. Я всё ещё люблю её. Реакция Итэра была немедленной: он поморщился от удивления, откинувшись на спинку кресла. Его брови резко подпрыгнули вверх, глаза расширились. — Что? — выпалил он, словно не веря услышанному. — Ты... серьёзно? Ты никогда раньше так не говорил. Сяо посмотрел на друга. В его взгляде читается смесь стыда и облегчения, потому что он наконец-то смог сказать это вслух. — Серьёзно. — подтвердил он тихо. — Я глушил это долго. Я думал, что чувства к Люмин давно прошли. Итэр ещё несколько секунд стоял, будто переваривая услышанное. Его лицо сменяло выражения: сначала удивление, потом задумчивость, затем попытка на поддержку. — Я не ожидал этого от тебя, — сказал он наконец, все ещё чуть ошеломлённый. — Ты всегда был тихим, но... слышать такие слова от тебя — значит, это действительно серьёзно? Сяо внутри себя понимал: в обычном состоянии он вряд ли сказал бы о таком даже Итэру. А сейчас его беспощадно съедает ревность, которая не терпит тишины. — Я при любом развитии событий готов быть рядом с тобой. И всегда готов выслушать. Я знаю, ты любишь переживать чувства наедине с собой, и поэтому хочу, чтобы ты всегда мог ко мне обратится. — Итэр ловко нашёл слова для друга.  Сяо почувствовал, как напряжение слегка сползает с плеч. Признание, хоть и не самой Люмин, сняло часть груза не потому, что всё решилось, а потому, что тайна перестала быть только его. Он кивнул в ответ, тихо и решительно. — Спасибо. — сказал он. — Мне это нужно. — И я надеюсь, ты знаешь, что на самом деле значат мои слова. Я не буду беспокоиться о Люмин, если вы будете вместе.  Сяо грустно улыбнулся, но он действительно был рад это услышать. Рад, что он не ошибся в своём лучшем друге. Парни подняли глаза на мониторы компьютеров, а затем одновременно переглянулись под тихий звук ключа в замке. Дверь щёлкнула, и в комнате стали приглушённо слышны шаги в коридоре, шуршание пальто и тихий вздох. Они одновременно посмотрели на дверь. Люмин вошла, держа в руках небольшой букетик цветов, которые собрал для неё Кадзуха, пока провожал девушку до дома. Ночь оставила на её щеках лёгкий румянец. Она сняла обувь у порога, заметила напряжённую тишину и невольно улыбнулась, решив не вмешиваться.  Девушка отправилась на кухню, взяла питьевой стакан с еле заметными разводами от капель воды, и набрала половину, чтобы поместить туда цветы. Свежий, едва уловимый аромат раздался по комнате девушки, где теперь этот букет стоит.  — Ты так долго была с ним. — Сяо даже не предупредил, что вошёл в комнату.  — Меня не было всего пару часов. — Люмин посмотрела на него с лёгким недоумением. — Как всё прошло? — парень опустил глаза.  — Всё было супер. Давно такого не было, когда я могу так легко разговаривать с другим человеком.  Эти слова усилили внутренний шторм Сяо. Сказать нечего. Все слова в мыслях должны там и остаться. — Он тебе нравится? — этот вопрос был упрёком, замаскированным под простую заинтересованность.  Люмин встала в ступор от этого вопроса. Но не от неожиданности, а потому что сама ещё не до конца поняла этого. Всё стремительно металось между «возможно» и «не знаю». Девушка решила, что они ещё слишком мало общаются, чтобы уверенно ответить.  — Не знаю… Мне легко с ним.  Парень сел на кровать и откинулся спиной на холодную стену. Ответ «не знаю» был совсем неудовлетворительным. Отчасти ему хотелось поступить как Итэр, выразить поддержку и быть ко всему готовым, но в остальном преобладало желание, чтобы этот Кадзуха исчез из её жизни. Да, эгоистично, но кажется невозможным не идти на поводу у этой обиды и ревности, которые произрастают где-то из глубины.  — Всё хорошо? — Люмин подошла к кровати бесшумными шагами, словно хочет погладить уличную кошку.  — Знаешь, мне иногда кажется, что ты холодна ко мне… Что ты избегаешь меня… Девушка опустилась на кровать рядом и уставилась на стену, на которую лишь немного падал свет от настольной лампы.  — С чего ты вдруг задумался о таком? Как бы сказать об этом, не выдавая себя?  — Думаю, я больше не в числе твоих близких друзей.  Эти слова эхом прозвучали в возникшей тревоге внутри девушки.  — Нет-нет. Пожалуйста, не думай так. — Люмин повернулась и посмотрела Сяо в глаза, положив свою руку на его. — Ты единственный, кого я могу назвать своим близким другом.

«Я люблю тебя, Сяо.»

Девушка пододвинулась ближе. Хоть её движения сейчас и выглядели уверенно, её очень смущало происходящее.  Сяо посмотрел на неё в ответ. Воспользовавшись тем, что Люмин сама подсела ближе, он без раздумий и слов обнял её. Оба резко покраснели, но ощутили совершенно разное. У Люмин сразу из головы вылетели встречи с Кадзухой, вместо этого будто начал утоляться тот долгий и дикий голод по физической близости с любимым человеком. Для Сяо же этот момент не стал облегчением, как он хотел сначала.  «Наверняка до этого её обнимал он.»

«Он может этим довольствоваться чаще и более открыто.»

«Они правда переспали, как спросил Итэр?»

«Он держал Люмин за руку, которой она сейчас касается меня.»

Взгляд Люмин смягчился. Она поняла, что эти вопросы, скорее всего, растут из какого-то внутреннего страха Сяо. Девушка ощутила его тяжелое дыхание на своей шее. Объятия были крепкими, но в то же время неуверенными. — Ты дрожишь?.. — Люмин спросила шёпотом, легонько похлопав по мужскому плечу.  — Я хочу побыть здесь. — Сяо нехотя выпустил девушку из объятий и теперь просто положил голову на её плечо.  — Я рядом. Ты очень дорог мне, Сяо. Теперь мысли о том, с кем была Люмин и что делала, постепенно отступили, принеся долгожданное спокойствие впервые за сутки. Из сердца хотели вырваться слова с признанием в чувствах. На лицо Сяо спадало несколько мелких прядей светлых волос, от которых исходил легкий аромат шампуня. Сейчас он готов дышать этим запахом хоть всю жизнь. Среди всей каши в голове промелькнуло «она моя и только моя.» — «Я ему действительно не безразлична?» — для Люмин этот вопрос чувствовался навсегда открытым, ведь она прекрасно знает, насколько закрыт Сяо.

— Через два дня, понедельник, 04.09 —

В это утро по дороге в колледж близнецов сопровождало яркое солнце на чистом безоблачном небе. По сравнению с первым сентября, сегодняшний путь был гораздо более комфортным, ведь на улице было тепло и солнечно. Зайдя в полупустую аудиторию, брат и сестра заметили Сяо, который сидел в самом дальнем углу у окна, на предпоследней парте. Он не любит опаздывать, а также ценит тишину, поэтому приходить раньше большинства для него оптимальный вариант. Итэр, едва увидев друга, поспешил к нему. Он сел рядом, обменявшись с Сяо кивком в знак приветствия. Люмин же, увидев их, улыбнулась и выбрала место сзади них, на последней парте. Она принялась доставать из сумки принадлежности для лекции. Через несколько минут, когда аудитория уже начала заполняться, дверь снова распахнулась, и на пороге появился Кадзуха. Он глазами нашёл друзей и остановил взгляд на Люмин. С лёгкой, улыбкой он направился прямо к ней и опустился на стул рядом. Сяо, до этого момента пытавшийся сосредоточиться на предстоящих лекциях, почувствовал, как внутри него снова всё напряглось. Он часто делал вид, что смотрит в сторону Итэра, только чтобы периферийным зрением видеть Люмин и Кадзуху. Кадзуха что-то тихо сказал ей, и она ответила, чуть склонив голову, а затем на её лице проступила улыбка, которая заставила Сяо почувствовать укол в груди. Он сжал кулаки под столом, стараясь выглядеть абсолютно равнодушным. Итэр рядом с ним бросил на Сяо быстрый, понимающий взгляд, но промолчал. Профессор Сянь Юнь начала свою лекцию по физике, её глубокий голос наполнял весь кабинет, но Сяо зачастую словно не слышал ни слова. Его слух был обострён до предела, вылавливая обрывки тихого разговора между Люмин и Кадзухой. Они шептались о чём-то совершенно неважном, смеялись над какой-то шуткой. Кадзуха, казалось, наклонился ближе, чтобы услышать её. И тут Сяо это услышал. — …Когда ты трогала мои волосы… — слова Кадзухи, произнесённые всё тем же шёпотом.  Это было мимолётно, почти незаметно. Но для Сяо это был удар. Он задержал дыхание, его глаза сузились, превратившись в две золотистые щели.

«Почему он?»

Он вспомнил ту ночь, когда он сам прятал лицо на её плече, искал утешения. В тот момент она была его единственным якорем. А теперь страх подтвердился, что Люмин непринуждённо касалась другого. Итэр, сидевший рядом, почувствовал волны почти физического напряжения, исходящие от Сяо, и его взгляд стал ещё более обеспокоенным. Он лишь слегка коснулся его предплечья, пытаясь успокоить, но Сяо не отреагировал. Он был заперт в своей внутренней тюрьме ревности. Оставшаяся часть пары пролетела для Сяо как в тумане. Он сидел неподвижно, лишь иногда делая пометки, чтобы в этих минутах были хоть какие-то полезные моменты. Наконец, прозвенел звонок. Студенты начали подниматься, собирая вещи и обсуждая услышанное. Люмин и Кадзуха тоже встали, обменявшись последними словами. Сяо поднялся, его движения были резкими, но контролируемыми. Он повернулся к Кадзухе, который уже собирался выходить. — Кадзуха. — голос Сяо был низким, почти безэмоциональным. — Останься. Нужно поговорить. Кадзуха остановился, его спокойное лицо выразило лёгкое удивление. Он перевёл взгляд на Люмин, которая уже почти вышла из кабинета. Она обернулась, вопросительно посмотрев на друзей. — Что-то случилось? — спросила она. Сяо не взглянул на неё. Его глаза были прикованы к Кадзухе. — Ничего, о чём тебе стоит беспокоиться, Люмин. — сказал он, и эта фраза, произнесённая с такой холодной отстранённостью, была для неё сама по себе тревожным сигналом. Итэр, стоявший рядом с Люмин, мягко взял её за локоть. — Пойдем. Мы подождём снаружи. Люмин нехотя кивнула, бросив на Кадзуху последний, обеспокоенный взгляд, прежде чем Итэр увёл её из аудитории. Дверь закрылась, оставляя двух парней в тишине опустевшего кабинета.  Кадзуха повернулся к Сяо, его лицо было спокойным, но глаза внимательными. — Я слушаю. Сяо сделал шаг навстречу, его руки вновь сжались в кулаки. Он не мог найти нужных слов. Его мучило желание выплеснуть всё, что он чувствовал, но гордость и привычка к самоконтролю не давали ему произнести. — Она не игрушка, Кадзуха. — начал Сяо, и его голос дрогнул, выдавая скрытую ярость. — Ты вообще о чём? — С чего ты вообще решил, что можешь так просто постоянно крутиться вокруг Люмин?  — Мне нравится с ней общаться, тем более я не нарушаю её границы. — Тогда хочу поинтересоваться, что вообще между вами было? — этот вопрос всё-таки вырвался наружу. — Тебя это не касается.  Это будто подтвердило все остальные опасения Сяо. Ненадолго на замену ярости теперь пришёл шок, ведь парень считал, что Кадзуха всё расскажет, если ему скрывать нечего. Затем Сяо скривился. Сейчас преобладало желание снести Кадзухе его чересчур милое лицо. — И как же просто «нравится с ней общаться» перешло к прикосновениям к волосам?  Кадзуха поднял брови в лёгком удивлении, сохраняя спокойное выражение лица.  — Это была её инициатива. Люмин сама решила потрогать мои волосы.  — Ты решил переложить ответственность на неё? — Сяо сжал челюсть. — «Подонок, что ещё ты придумаешь?» — От чего ты так кипишь, друг? Люмин — свободный человек. 

«Никакой я тебе не друг, ублюдок.»

— Тебе прямым текстом сказать, что она уже… Связана?  Его слова не были прямым признанием, но смысл был очевиден. В глазах Сяо горела та самая ревность, которую он так старательно скрывал. Он был готов разорвать Кадзуху на части, лишь бы он отступил. — Связана? — это уже вызвало неподдельное удивление. — Сяо, она не принадлежит никому. И она сама делает свой выбор. Последние слова Кадзухи прозвучали как пощечина. Они были правдой, но для Сяо это звучало как насмешка над его болью, над его страхом. — Она не принадлежит никому? — прошипел Сяо, делая ещё один шаг, сокращая расстояние. — Ты не знаешь её. Ты не знаешь, что она пережила. Ты не знаешь ничего… Он остановился, его взгляд потемнел. Он не мог произнести это вслух. Не мог сказать, что он любит её, что он боится её потерять. Вместо этого он лишь выдавил:  — Держись от неё подальше, Кадзуха. Иначе... пожалеешь. На этой ноте Сяо, не дождавшись реакции собеседника, поспешно вышел из кабинета, оставив Кадзуху наедине со своей растерянностью.  — «В его словах есть правда. Я не могу похвастаться тем, что много знаю о жизни Люмин.» — Кадзуха мысленно пришёл к заключению этого разговора.  Он вышел из аудитории, и мир вокруг казался немного другим. Он видел Люмин, стоящую в коридоре рядом с Итэром, в её глазах читалось беспокойство. В тот момент он почувствовал острое желание подойти, сказать ей, что всё в порядке, что он не причинит ей боли. Но резкие слова Сяо засели в сознании. Кадзуха помнил, как Люмин говорила, что ей легко с ним, но ещё раньше, в другом разговоре, она признавалась, что влюблена в Сяо. Это было ещё до того, как появилась эта новая, непонятная ему самому привязанность. Кадзуха пошёл по коридору, чувствуя, как внутри него нарастает определённость. Он не был человеком, который любит вмешиваться в чужие дела. Он предпочитал быть наблюдателем, плывущим по течению. И он не хотел становиться той преградой, которая может причинить боль другим. Особенно Люмин. Кадзуха решил, что будет лучше держать дистанцию. Его чувства к ней, если это можно было назвать чувствами, а не просто восхищением, были скорее зарождающимися, некрепкими. Они не могли соперничать с той глубокой связью, которая существовала между Люмин и Сяо. Столкновение с Сяо было пугающим, слишком острым. Кадзуха не хотел снова вызывать в нём эту ярость, эту ревность. Войдя в аудиторию перед второй и в то же время последней парой, Кадзуха также занял место рядом с Люмин, чтобы не заставлять её волноваться. Но вместо разговоров на паре парень теперь сидел молча, прокручивая происходящее в голове. — «Я не хочу быть причиной конфликта». — решил он. Вспомнив, как Люмин легко общалась на разные темы, как она улыбалась его шуткам, Кадзуха почувствовал лёгкое покалывание в сердце. Это было приятно, но совершенно не соответствовало тому, что он видел между ней и Сяо.

«Лучше держать дистанцию.»

Отныне он будет избегать Люмин. Не из-за злости или обиды, а из-за желания сохранить мир. Он будет вести себя как прежде: тихо, не привлекая к себе внимания. Его роль в этой истории — быть сторонним наблюдателем, не мешая развитию событий. Кадзуха чувствовал, что сделал правильный выбор. Пусть его чувства останутся невысказанными, неразвитыми. Главное — чтобы в их маленьком мире царил покой. А он, как всегда, будет наблюдать. Поначалу Люмин не заметила никаких изменений в друге. Её волнение начало зарождаться только после того, как она наклонилась к Кадзухе, чтобы пошутить, но он в ответ только улыбнулся, даже не посмотрев на неё. Девушка направила свой взгляд в затылок Сяо, но тот даже перестал поглядывать на заднюю парту на этой паре. Появилось множество вопросов, на которые хотелось получить ответы прямо сейчас. «Что Сяо сказал ему?»

«Кадзуха обиделся на меня?»

«Сяо рассказал что-то стыдное про меня?»

«Кадзуха проболтался о моих чувствах к Сяо?»

Люмин похлопала Сяо по плечу, чтобы привлечь его внимание. Парень повернулся с непринуждённым выражением лица, будто ничего не случилось. — Что ты ему сказал? — шёпотом, почти бесшумно, спросила она.  Сяо даже ответил не сказал, только лишь покачал головой, как знак слова «ничего.» Даже после пар Люмин не получала новых сообщений от Кадзухи, как было последние пару дней до этого. Хотелось, чтобы Кадзуха внёс ясность в её раздумия, но это мёртвое молчание говорило девушке: «не навязывайся». 

***

Следующие несколько дней превратились для Люмин в череду немых вопросов и глухих стен.  Всё началось сразу после той злополучной пары. Когда Кадзуха вышел из аудитории, он выглядел так же спокойно, как и всегда, но между ними словно выросла прозрачная, ледяная преграда. На её попытки завязать разговор он отвечал вежливо, но односложно, постоянно отводя взгляд. Спустя два дня, когда единственная на сегодня пара закончилась, Люмин решила попробовать инициировать встречу для них двоих. Она догнала парня в дверях колледжа. — Кадзуха! — окликнула она его, немного запыхавшись. — Погода сегодня отличная. Может, прогуляемся сегодня? Кадзуха остановился, но не повернулся к ней всем телом. Он поправил лямку рюкзака, и в его голосе была услышана непривычная сухость. — Прости, Люмин. Не сегодня. У меня в квартире до сих пор гора неразобранных коробок после переезда. Нужно закончить с вещами. — Оу... — Люмин растерянно моргнула. — Понимаю. Может, тогда завтра? — Посмотрим. — коротко бросил он и, кивнув на прощание, поспешил в сторону своего дома.  Люмин осталась стоять на ступенях, чувствуя, как внутри всё продолжает сжиматься от непонимания. Что изменилось? На выходных они весело и душевно общались, а теперь он ведет себя так, будто они едва знакомы. Она попыталась добиться правды от Сяо, но тот лишь плотнее сжал губы. — Мы просто поговорили о своём. — отрезал он, когда она спросила о той беседе. — Сяо, я же вижу, что что-то не так после вашего разговора! — настаивала она. — Тебе кажется. — бросил он, уходя вслед за Итэром. На этой ноте Люмин пошла домой в одиночестве, пытаясь всё переварить. Сяо и Итэр направились в магазин техники, так как Итэру понадобилось новое зарядное устройство. — Ты ведь понимаешь, что она всё чувствует? — Итэр нарушил молчание, когда они переходили дорогу. — Даже я вижу, что что-то изменилось. Сяо тяжело вздохнул. Скрывать что-то от Итэра было бесполезно, да и совесть, несмотря на уверенность в своей правоте, начала предательски подгрызать его изнутри. — Я сказал ему держаться от неё подальше. — глухо произнес Сяо. — Намекнул, что она — не его уровень, и чтобы он не смел так вольно вести себя с ней. Итэр резко остановился прямо посреди тротуара. Его лицо, обычно мягкое и понимающее, сейчас выражало крайнее недовольство. — Ты сказал... что? Ты серьёзно? — А что я должен был делать? — Сяо тоже остановился, вскинув голову. — Смотреть, как он втирается к ней в доверие? Как она трогает его, улыбается ему? Тебе не кажется, что это слишком? — Это было её решение, Сяо! — голос Итэра зазвучал жестче. — Ты не имеешь права диктовать Кадзухе, как ему общаться с моей сестрой, а тем более — запугивать его. Ты вел себя как... как собственник. Сяо отвел взгляд, чувствуя, как краснеют уши. Слышать это от Итэра было горько, потому что в глубине души он знал: друг прав. — Теперь Кадзуха её избегает. — продолжал Итэр, качая головой. — Люмин расстроена, она не понимает, почему её друг внезапно стал чужим. Ты устроил этот беспорядок, Сяо, и тебе его исправлять. — И что ты предлагаешь? — буркнул Сяо. — Я приглашу Кадзуху к себе домой. — предложил Итэр. — Закажем пиццу, посидим вчетвером, как нормальные люди. И ты принесешь извинения. Ты признаешь, что погорячился, и сгладишь этот конфликт. Я не хочу, чтобы в нашей компании была эта ядовитая атмосфера. Сяо хотел было возразить, представить себе Кадзуху в их с Люмин доме было почти физически больно. Но взгляд Итэра был не терпящим возражений. — Ради Люмин. — добавил Итэр уже мягче. — Если ты действительно её любишь, ты не будешь делать её несчастной, лишая друзей. Сяо сглотнул ком в горле и медленно кивнул. — Хорошо. Я... я попробую это исправить. Когда Итэр, бросив на него ободряющий, но требовательный взгляд, направился в сторону магазина электроники, Сяо на несколько секунд остался стоять на тротуаре. Слова друга, сказанные с такой непоколебимой уверенностью, эхом отдавались в его голове, смешиваясь с ещё не утихшим гулом ревности. Он понимал, что Итэр прав. Абсолютно прав. Его вспышка, его агрессия по отношению к Кадзухе были несправедливыми. Вместо того чтобы оттолкнуть соперника, он лишь создал напряжение и конфликт, который теперь пришлось разгребать. Осознание этого было горьким. Его собственная неуверенность, страх перед потерей Люмин, сыграли с ним злую шутку, заставив вести себя как грубый собственник, а не как человек, способный к доверию. Но понимание и принятие — это разные вещи. В глубине души, под слоем стыда и осознания своей неправоты, всё ещё тлела искра ревности. Мысль о том, что Кадзуха, этот спокойный, легко общающийся парень, вернётся в жизнь Люмин, снова станет её слушателем, её собеседником, вызывала болезненный спазм в груди. Он уже видел, как они смеются вместе, как она касается его рук. И эта картина, даже после признания Итэру, всё ещё казалась невыносимой. — «Он снова будет активно проводить время с ней.» — эта мысль пронзила его. Значит, придётся снова видеть их вместе. Он представил сегодняшний вечер: Кадзуха, Люмин, Итэр и он сам. Вся эта компания, собранная под одной крышей, чтобы «сгладить разногласия». Это звучало как пытка. Он должен будет извиниться перед Кадзухой, признать свою неправоту, а затем наблюдать, как тот вновь обретает своё место рядом с Люмин. Внутри Сяо боролись два желания. Первое — быть честным, принять свои чувства, как советовал Итэр, и постараться построить что-то настоящее, даже если это означает борьбу. Второе — это страх. Страх потерять Люмин, страх остаться в одиночестве, страх перед тем, что он не сможет завоевать её сердце, даже если она и связана с ним чем-то большим, чем просто близкая дружба. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Он знал, что должен идти на этот шаг. Ради Люмин, ради их хрупких отношений. Но легче от этого не становилось. Его ждал долгий и трудный путь. Путь, где ему придётся научиться управлять своими демонами, а не наоборот. Путь, где ему придётся научиться доверять, даже когда сердце кричит об обратном. И этот путь, он чувствовал, будет куда сложнее, чем любая битва с демонами.

***

— Люмин ты сегодня будешь дома? — с порога громким тоном обратился к девушке, которая сидела в своей комнате. — Да. — Люмин вышла в коридор, встретив Итэра и Сяо.  — Отлично. — улыбнулся брат. — Кадзуха уже скоро придёт сюда.  Эта новость почему-то вызвала тревогу у девушки, будто это была её вина, что они отстранились друг от друга.  — Что-то случилось?.. — её голос стих. — Да так, поговорить нужно. — Сяо присоединился к разговору. От этого Люмин не стало легче. Вспомнив, каким стал Кадзуха после прошлого разговора с Сяо, она решила, что сегодня станет ещё хуже. Что важнее, Люмин подумала, что Итэр поддерживает это давление на Кадзуху, причину которого она всё ещё не знает.  Итэр заметил, что сестра помрачнела, и быстро догадался, куда направлены её мысли.  — Всё будет хорошо, нужно решить некоторые разногласия. — брат пытался показать улыбкой, что ничего плохого не произойдёт. Все направились в комнату парня. Итэр старательно развевал тишину в комнате, лишь бы отвлечь друга и сестру от горы мыслей и создать положительную атмосферу. Вскоре на столе появилась пицца и добавился ещё один гость — Кадзуха, который без споров согласился на сегодняшнюю встречу. Он примерно понимал, зачем Итэр пригласил его, но всё равно одарил каждого своей доброй улыбкой.  С приходом Кадзухи в комнате усилилось напряжение. Сяо упорно избегал его взгляда, опустив голову. Наконец, Итэр откашлялся.  — Ну что ж, раз уж мы все здесь… Сяо, у тебя вроде был разговор, который ты хотел закончить? Все взгляды обратились к Сяо. Он глубоко вдохнул, почувствовав, как напряжение сдавливает грудь. В голове проносились слова Итэра, его собственное обещание, но ревность всё ещё скручивала внутренности, не давая расслабиться. Он не мог признаться в своих истинных чувствах. Придётся тщательно подбирать слова. — Кадзуха. — начал Сяо, его голос был немного хриплым. Он старался держать его ровным, избегая любых эмоциональных ноток. — В тот день… после пары. Мой тон был резким. Мои слова… были неуместными. Он сделал паузу, чувствуя, как Люмин и Итэр напряглись, ожидая продолжения. Кадзуха лишь слегка кивнул, его взгляд оставался спокойным, но внимательным. — Я… я был неправ, когда требовал от тебя держаться подальше от Люмин. И… когда говорил, что ты не должен с ней так вольно общаться. Она… — Сяо запнулся в поисках безопасного слова. — Она мне дорога. Очень. И когда я вижу её с кем-то новым, кто… кто приносит ей другую энергию… я, видимо, просто не смог сдержать себя. Это было… необдуманно. Он избегал прямого взгляда на Люмин, зная, что если она увидит его глаза, то прочтёт в них гораздо больше, чем он хотел показать. Он старался говорить максимально общими фразами, ссылаясь на привычку, на давнюю связь. — Это не даёт мне права… так разговаривать с тобой, Кадзуха. — продолжил Сяо, наконец, подняв взгляд на парня напротив. — Ты не заслужил таких слов. И я приношу свои извинения. Моё поведение было неприемлемым. В словах не было фальши, по крайней мере, в части извинений. Но за ними скрывалось гораздо больше невысказанного. Он не сказал, что слышал, как Люмин касалась волос Кадзухи, как она улыбалась. Он не сказал, что в тот момент почувствовал, как мир рушится под ногами. Он оставил это за кадром, стараясь представить свою вспышку как некий сбой, вызванный… общим стрессом. Люмин внимательно слушала. Она чувствовала облегчение от того, что Сяо наконец-то объяснил своё поведение, хоть и не до конца. В его словах была искренняя, хоть и неловкая, попытка извиниться, и она ценила это. Но в то же время, она ощущала, что он что-то недоговаривает, что за этими тщательно подобранными фразами скрывается нечто большее, чем просто «необдуманность». Её сердце подсказывало, что причина глубже. Итэр, напротив, остался удовлетворённым. Он понимал, насколько сложно Сяо давались эти слова, и видел в этом огромный шаг вперёд. Он знал, что друг старается, и это было для него главным. Кадзуха, наблюдательный и проницательный, тоже уловил нюансы. Он видел напряжение в плечах Сяо, слышал неровность его голоса. Он понимал, что слова были лишь верхушкой айсберга, что под ними скрываются куда более глубокие чувства, чем просто «дорогой человек» или «привычная структура». Но он решил принять эти извинения так, как они были озвучены. — Я ценю твои слова, Сяо. — спокойно ответил Кадзуха. — Я понимаю, что… иногда эмоции берут верх. И я принимаю твои извинения. Он легко улыбнулся, и на этот раз его улыбка была направлена не только Сяо, но и Люмин. В ней читалось нечто вроде обещания, что всё вернется на круги своя. Сяо почувствовал, как с его плеч упал небольшой груз. Извинения были приняты. Конфликт, казалось, был сглажен. Но тут же в глубине души зародилась новая волна беспокойства. Теперь Кадзуха вернётся к Люмин. И ему снова придётся наблюдать. Он посмотрел на Люмин, которая теперь улыбалась, чувствуя, как нежность и страх вновь борются в его сердце. Он сделал первый шаг на пути к открытости, но последствия этого шага могли оказаться куда сложнее, чем он предполагал.  После того как Кадзуха принял извинения, напряжение в комнате начало медленно рассеиваться. Итэр, почуяв смену климата, тут же принялся раздавать куски пиццы, затеяв разговор о предстоящем вводном зачёте. Кадзуха отвечал спокойно и вдумчиво, в своей привычной манере. Люмин подхватывала темы, и на какое-то время показалось, что вечер спасен. Сяо сидел чуть в стороне, слушая их голоса, и хотя он почти не участвовал в беседе. Он заставил себя не сжимать челюсти каждый раз, когда Люмин смеялась над словами Кадзухи. Идиллию нарушила вибрация телефона. Кадзуха вытащил телефон из кармана и извиняюще улыбнулся. — Простите, это мама. Я отойду поговорить с ней. — Конечно, иди ко мне в комнату, там никто не помешает. — быстро отозвалась Люмин, указывая на дверь в конце коридора. Как только дверь за Кадзухой закрылась, Люмин тут же повернулась к Сяо. Улыбка мгновенно исчезла с её лица, сменившись выражением серьезной решимости. — Теперь, когда его нет... Сяо, давай честно. Я чувствую, что ты не договорил. Откуда взялась эта агрессия в колледже? «Не его уровень», «держаться подальше»... Мне кажется, это не просто «неудачный тон». Расскажи, какой негатив в тебе растет на самом деле? Сяо почувствовал, как внутри всё закипает. Вопрос Люмин ударил по самому больному. В его голове, как вспышки молнии, пронеслись два воспоминания. Первое: сообщение от Итэра в их личной переписке, когда тот в порыве сомнений спросил: «Они что, переспали?». Второе — холодный, отстраненный голос Кадзухи в пустой аудитории: «Тебя это не касается». Эти две фразы сплелись в ядовитый клубок, который теперь душил его. — Ты хочешь знать, откуда негатив? — Сяо подался вперед, его взгляд стал жестким. — Хорошо. Скажи мне, Люмин, что произошло на той вашей прогулке, когда ты пришла к Кадзухе домой? Почему на мой вопрос о том, что между вами было, он ответил, что меня это не касается? Люмин замерла. Она не ожидала такой прямой атаки. В памяти всплыло то мгновение, когда она трогала его волосы, и то, как Кадзуха смотрел на неё. Между ними не было большей физической близости, но была эмоциональная черта, которую они едва не переступили. Она замялась всего на секунду. — Ничего... — наконец ответила она, но голос её прозвучал неуверенно, слишком тихо. Для Сяо эта заминка стала финальным доказательством. Эмоции, которые он так старательно сдерживал, вырвалась наружу, сметая все границы приличия и осторожности. — Ничего? — Сяо почти выплюнул это слово. — Тогда почему ты так долго думала? Или, может, Итэр был прав, когда спрашивал меня, не переспали ли вы на первой же прогулке? В комнате повисла оглушительная тишина. Итэр, который до этого момента пытался оставаться в тени, резко побледнел. Его лицо исказилось от смеси стыда и гнева. Он не ожидал, что Сяо выплеснет их личный, грязный разговор при Люмин. — Сяо! Заткнись! — выкрикнул Итэр, вскакивая с места. — Это был личный вопрос, я просто... — А, так ты тоже так думал? — Люмин медленно перевела взгляд с Сяо на брата. Её глаза наполнились слезами обиды и ярости. — Значит, вы оба сидели за моей спиной и обсуждали, с кем я сплю? Мой брат и мой самый близкий друг? — Люмин, я не это имел в виду... — попытался вклиниться Сяо, понимая, что совершил катастрофическую ошибку, но остановиться уже не мог. — Твоя неуверенность говорит сама за себя! — Хватит! — отрезала Люмин. Её голос дрожал от гнева. Она посмотрела на Сяо так, будто видела его впервые. — Сплошные подозрения, слежка и обсуждение моей чести за спиной. Вы оба стоите друг друга. Она резко встала, оттолкнув стул.  — Раз вы уже всё за меня решили и во всём меня обвинили, то мне здесь делать нечего. Так оно и будет, значит. — Люмин, постой! — Итэр сделал шаг к ней, но она лишь отмахнулась. — Оставь меня. Иди обсуждай дальше мои «уровни». Она развернулась и стремительно пошла по коридору. С грохотом открыв дверь в свою комнату, она вошла внутрь, где Кадзуха как раз заканчивал разговор по телефону. Люмин стояла на пороге. В её глазах горели отголоски ссоры с Сяо и Итэром. Те едкие, несправедливые слова, которые она услышала в свой адрес. Прямо сейчас ей хотелось чего угодно, лишь бы это было назло им. Кадзуха поднял голову, и увидев лицо Люмин, он положил телефон. — Люмин? Что-то слу... Он не успел договорить. Она пересекла комнату в несколько быстрых шагов, и прежде чем он успел осознать происходящее, Люмин опустилась на его колени, обхватив его бедрами.  Мир Кадзухи в мгновение ока сузился до невозможного. Сердце, которое он так долго учил быть спокойным, пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что, казалось, оно эхом отдаётся за пределами его тела. Шок парализовал его. Он чувствовал её вес, её лихорадочное тепло и то, как сильно дрожали её руки, когда она вцепилась в его плечи.  — Люмин, постой... — выдохнул он, его голос сорвался, став непривычно хриплым.  Его лицо залила густая краска смущения. Он никогда не позволял себе даже помыслить о такой близости. Между ними не было двусмысленных касаний. Лишь та мимолетная нежность с волосами, которая теперь казалась невинным детским воспоминанием по сравнению с этой обжигающей реальностью. Но Люмин не слушала. Её обида требовала выхода. Она перехватила край своей футболки, одним резким движением стянула через голову и отбросила её куда-то в темноту, оголив верхнюю часть тела, на которой остался лишь бюстгальтер.