Глава 22.Возвращение Хагрида "в строй"

24.10.1980г. Холодный туман стелился по опушке Запретного леса, обволакивая хижину Хагрида, которая теперь казалась ещё более одинокой на фоне обновлённого, грозного Хогвартса. Рубеус сидел на огромном пне, баюкая в руках свой розовый зонтик. Его плечи, широкие как скала, подрагивали. Шаги за спиной были тихими, почти невесомыми. Так ходит только тот, кто привык повелевать стихиями, а не просто топтать землю. — Удивительно, как много силы скрыто в этом... суррогате, – раздался вкрадчивый, слегка рокочущий голос. Хагрид вскочил, едва не опрокинув пень. Перед ним стоял Геллерт Грин-де-Вальд. Его светлые волосы казались серебряными в лунном свете, а разноцветные глаза смотрели с пугающим любопытством. — Уходи, – пробасил Хагрид, его голос дрожал от ярости. – Тебе здесь не рады. И Министру твоему  тоже. Грин-де-Вальд лишь слегка улыбнулся, не обращая внимания на направленный на него зонтик. — Ты всё ещё хранишь эти обломки, Рубеус? Столько лет скрывать свой дар под слоем дешёвого шелка... Это ли не преступление против самой природы магии? — Ты сделал меня преступником! – взревел Хагрид, и птицы в лесу с криком взмыли в небо. – Ты сказал всем, что это я открыл Тайную комнату! Ты нашептал Миртл, что мои звери – это убийцы! Из-за твоих слов меня сломали... мою палочку сломали! Грин-де-Вальд сделал шаг вперед. В его руке возникла Бузинная палочка. Она не искрила, она просто дышала силой. — Политика – это шахматная доска, мой дорогой великан. Иногда нужно пожертвовать пешкой, чтобы спасти королеву. Или чтобы... пробудить в пешке истинную мощь. Он внезапно протянул руку и коснулся кончиком своей палочки розовой ткани зонтика. Хагрид хотел отпрянуть, но его ноги словно приросли к земле. Раздался звук, похожий на вздох облегчения. Ткань зонтика осыпалась пеплом, обнажая обломки дубовой палочки, перемотанные изолентой. Но под воздействием магии Геллерта дерево начало срастаться. Волокна переплетались, зазоры исчезали, а из сердцевины вырвался ослепительный сноп золотых искр. Через мгновение в руках у ошеломленного Хагрида лежала целая, идеально гладкая дубовая палочка. Шестнадцать дюймов чистой мощи. — Она... она целая? – прошептал Хагрид, чувствуя забытое тепло в пальцах. — Магия не должна быть в оковах, Рубеус, – мягко сказал Грин-де-Вальд. – Миртл строит новый мир. Мир, где такие, как ты – дети земли и магии не будут прятаться по лесам. Нам нужны твои друзья. Не эти жалкие гиппогрифы, а истинные легионы. Акромантулы, великаны, химеры. Возглавь их. Стань моим генералом в грядущей войне с теми, кто считает нас «ошибкой природы». Хагрид посмотрел на палочку, потом на Грин-де-Вальда. В его глазах блеснули слезы, но это были не слезы благодарности. — Ты думаешь, если ты починил дерево, ты починил мою жизнь? – Хагрид сжал палочку так сильно, что костяшки побелели. – Ты оклеветал меня. Ты лишил меня имени. Ты заставил меня стыдиться того, кто я есть. Ты починил палочку только потому, что тебе нужны мои «монстры», а не я сам. Он сделал шаг назад, в тень леса. — Уходи, Грин-де-Вальд. Мои звери не пойдут за тобой. Они знают разницу между вожаком и мясником. А я... я лучше буду прятаться с обломками, чем править миром вместе с лжецом. Грин-де-Вальд сузил глаза. Улыбка исчезла с его лица, оставив лишь холодную маску разочарования. — Жаль. Истинное величие редко находит понимание у тех, кто привык к стойлу. Он развернулся и растаял в тумане, оставив Хагрида одного. Великан стоял во тьме, сжимая в руке новую, сильную палочку, которая теперь казалась ему тяжелее самого большого камня. Но Грин-де-Вальд не просто ушёл, он пришёл в Министерство. В уютном, но немного запущенном офисе Министерства магии, Миртл сидела за своим столом, перебирая документы и готовясь к уходу домой. Вокруг неё лежали разбросанные папки, а на стенах висели старые фотографии известных волшебников. Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Грин-де-Вальд: элегантный и харизматичный, с проницательным взглядом. — Миртл, – произнёс он с лёгкой улыбкой, – мне нужно ваше содействие. Я хочу организовать пресс-конференцию. Миртл приподняла брови, удивлённая его появлением и просьбой. Она взглянула на часы. Рабочий день уже закончился. — Знаете, Геллерт, я бы с радостью вам помогла, но сейчас мне действительно нужно уходить. У меня есть дела… В этот момент в офис вошла Долорес Амбридж, её привычный розовый наряд ярко выделялся на фоне серых стен. Она остановилась, заметив Грин-де-Вальда и Миртл. — Что здесь происходит? – спросила она с лёгким недовольством в голосе. – Почему вы не работаете, Миртл? — Я собиралась уходить, Долорес. Грин-де-Вальд хочет устроить пресс-конференцию, но у меня нет времени, – ответила Миртл, чувствуя себя неловко. Амбридж посмотрела на Грин-де-Вальда с интересом, а затем вернулась к Миртл: — Не переживайте, я всё улажу! – заявила она с самодовольной улыбкой. – Это важное событие, и нам нужно сделать всё правильно. Геллерт, я уверена, что могу помочь вам с организацией. Грин-де-Вальд кивнул, его улыбка стала чуть шире: — Я был бы признателен за вашу помощь, Долорес. Я хочу донести свои идеи до общественности и объяснить свои намерения. Долорес подошла ближе к нему, её глаза блестели от воодушевления: — Мы сделаем это! Я позабочусь о всех деталях. Миртл, ты можешь быть спокойна – я возьму на себя организацию всего мероприятия. Ты можешь идти домой. Миртл вздохнула с облегчением и встала из-за стола: — Спасибо, Долорес. Надеюсь, всё пройдёт гладко. Она покинула офис, оставляя Грин-де-Вальда и Амбридж обсуждать детали пресс-конференции. Как только дверь закрылась за ней, Долорес обратилась к Грин-де-Вальду с хитрой улыбкой: — Так что же вы хотите сказать миру, Геллерт? Грин-де-Вальд, скрестив руки на груди, задумчиво посмотрел в окно, словно искал вдохновение в уличной суете. Затем он обернулся к Амбридж и произнёс: — Завтра я хочу официально снять все обвинения с Рубеуса Хагрида. Амбридж приподняла бровь, её лицо выражало недоумение: — Хагрид? Но он же не раз вызывал подозрения! Как вы собираетесь это объяснить? Грин-де-Вальд шагнул ближе, его голос стал более уверенным: — Хагрид – это ключевая фигура. Его знания о магических существах и способность общаться с ними могут стать неоценимыми в нашем будущем. Я планирую использовать его помощь для реализации некоторых своих идей, связанных с защитой и изучением магических животных. Амбридж нахмурилась, но интерес в её глазах возрос. Она пододвинулась к нему и спросила: — Вы хотите, чтобы он помогал вам с животными? Как именно? — Я уверен, что с его опытом мы сможем создать нечто удивительное, – продолжал Грин-де-Вальд. – Но для этого мне нужно, чтобы он был вне подозрений. Я хочу, чтобы общество увидело в нём не преступника, а эксперта и защитника магических существ. Долорес задумалась, её ум уже прокладывал пути к возможной выгоде от этого решения. — Если вы сможете убедить общественность в его невиновности, это может сыграть на руку и вам. Однако я надеюсь, что у вас есть план на случай, если кто-то начнёт задавать вопросы. Грин-де-Вальд кивнул, его уверенность только усилилась. — Я подготовлю заявление, которое будет звучать убедительно. Мы можем сказать, что Хагрид стал жертвой недоразумения и предвзятости. Это создаст позитивный имидж для него и для меня. Амбридж улыбнулась, её план уже начал формироваться в голове. — Хорошо, Геллерт. Я помогу вам с этой пресс-конференцией. Мы сделаем так, чтобы все увидели Хагрида в новом свете. Грин-де-Вальд удовлетворённо кивнул. Он знал, что с помощью Амбридж и её влиянием они смогут создать необходимый имидж. В этот момент он почувствовал, что их союз может привести к великим переменам в мире магии. На следующий день: На огромных магических экранах, установленных по всей магической части Лондона, транслировалось экстренное заседание Визенгамота. В центре зала, на позолоченном возвышении, стоял Грин-де-Вальд. Он не выглядел как тиран, он выглядел как скорбящий отец, нашедший истину. — Граждане! – его голос разносился над толпой, заставляя людей замирать. – Мы строим мир справедливости. Но как мы можем смотреть в будущее, если в нашем прошлом гниют раны несправедливости? Он взмахнул Бузинной палочкой, и в воздухе над залом развернулось гигантское полотно из серебристого дыма – Омут Памяти. — Долгое время нас заставляли верить, что Рубеус Хагрид – этот добродушный хранитель ключей  был виновен в смерти студентки пятьдесят лет назад. Прежний режим, возглавляемый трусливым Армандо Диппетом и «мудрым» Альбусом Дамблдором, нуждался в козле отпущения. Им было проще обвинить сироту-полувеликана и его питомца, чем признать свою неспособность защитить детей! Грин-де-Вальд продемонстрировал «восстановленные» воспоминания (мастерски подправленные им самим). На них огромный акромантул Арагог не нападал на людей, а, напротив, пытался оттащить Миртл Уорен от «невидимой угрозы» в туалете. — Посмотрите! – гремел Геллерт. – Это создание пыталось спасти нашу нынешнюю Императрицу! А что сделало Министерство? Они сломали палочку юноши, изгнали его и обрекли на жизнь в тени, запретив ему быть магом. Они боялись его силы, его связи с природой, его крови. В этот момент на трибуну вышла сама Миртл. Она выглядела величественно и печально. — Я помню тот день, – солгала она, глядя прямо в камеры. – В тени я видела не монстра, а защитника. Рубеус Хагрид не убийца. Он – первая жертва Статута о секретности, который заставлял нас бояться собственной тени. Грин-де-Вальд повернулся к Хагриду, который стоял в стороне под конвоем «верных» магов, совершенно ошарашенный. — Рубеус Хагрид! – Грин-де-Вальд спустился к нему и преклонил колено. Жест, который заставил толпу ахнуть. – От имени магии и справедливости, я приношу тебе глубочайшие извинения. Твоё имя очищено. Твоё личное дело в Министерстве сожжено. Отныне ты не «недоучка». Ты – Повелитель Тварей, Верховный Хранитель Запретного Леса и законный магистр магии. Он протянул Хагриду свиток с золотой печатью: «Декрет о Реабилитации». — Теперь ты свободен, Рубеус. Ты можешь уйти... или ты можешь встать рядом со мной и сделать так, чтобы ни одно «необычное» существо в этом мире больше никогда не было оклеветано. Твои акромантулы, твои братья-великаны они больше не «опасные звери». Они – наши братья по оружию. Дай им ту гордость, которую я только что вернул тебе. Хагрид смотрел на ликующую толпу, которая еще вчера плевала в его сторону, а сегодня выкрикивала его имя. Он чувствовал, как внутри него что-то ломается. Грин-де-Вальд дал ему то, о чем он не смел мечтать даже в самых смелых снах: достоинство. И хотя в глубине души Хагрид всё еще чуял подвох, против этого искушения быть принятым, быть своим он устоять не смог. — Что... что я должен сделать? – пробасил он, утирая слезы огромным кулаком. Грин-де-Вальд улыбнулся. Это была улыбка ловца, чья сеть наконец затянулась. — Просто приведи мне лес, Рубеус. Приведи мне горы.