Глава 26. Пророчество и встреча двух "Титанов"

В темном каменном зале Малфой-мэнора, где стены были покрыты древними рунами, а холодные факторы пульсировали, Волан-де-Морт сидел за столом, усыпанным перьевыми ручками и чернильницами. Внезапно воздух сжался, и на потолке исчезла тьма и появилось нечто вроде сверкающей золотой сферы, внутри которой зашептал прозрачный голос. Пророчество! Его голос эхом разнесся по залу: — Рождается мальчик, чья сила превзойдет твою. Он заставит тебя встать на колени, не перед тобой, а перед тем, чем он сам будет держаться. И нет силы, что удержит его от победы над твоей тьмой. Голова Волан-де-Морта откинулась назад. В глазах сверкнула жестокая искра. Но внутри, под кромешной холодной маской, зашевелилась какая-то темная трещина. Это было не предупреждение, это угроза, облеченная в слова, которые он не может проигнорировать. — Пророчество снова пытается управлять мной, – прошипел он, и его голос стал резким, как лезвие. – Я не позволю, чтобы кто-то, даже судьба, диктовал мою судьбу! Из глубины зала послышался шорох: там, где обычно стоял стражник, сейчас в ночной тишине возникла тень, кивнувшая ему в знак согласия. Волан-де-Морт поднялся, медленно и точно. Его пальцы нашли холодную поверхность Медальона Слизерина, и он сжал её, словно бы обретая опору перед бурей. — Мальчик придет не ради победы, а ради того, чтобы посеять слабость в моих рядах. Но он не заставит меня склониться. Я заставлю его склониться перед моей властью, если понадобится. И если пророчество – это клятва, которую мне навязали ветрами судьбы, то я сделаю так, чтобы эта клятва стала моим оружием. Он резко опустил руку на стол, и чёрно-зеленые искры вспыхнули вокруг. В его глазах вспыхнула холодная решимость: не допустить, чтобы этот мальчик возвысился против него. Но в глубине души он понимал: если пророчество действительно таково, как сказано, то ему понадобится найти способ обратить его силу в свою пользу, а иначе он вполне может оказаться тем, кого пророчество сделает великим противником его собственной силы. — Где бы этот мальчик ни прятался, – продолжил Волан-де-Морт, – я найду его. И когда придет момент, я удостоверюсь, что он не сможет стоять передо мной ни минуты дольше. Я не буду стоять на коленях перед ним, я заставлю его ноcить передо мной свою военную дисциплину, свою верность и свои корни. Голос зала, казавшийся голосом безымянного стражника, снова пошел: произнесенная клятва, печать и обещания. Волан-де-Морт понял: пророчество не только предупреждает, оно подталкивает его к новым шагам. Он нужен был миру и своей тьме. Но теперь он чувствовал, что пророчество требует от него не просто власти, а трансформации. Сделав глубокий вдох, он поднялся и, не оглядываясь, отдал команду своим. Тем, кто всегда знал: пророчества – это не просто предвестники. Это повод двигаться вперед, еще жестче и расчетливее. — Готовьте охрану. Расширьте поиск. И если найдется тот мальчик, пусть он знает одно: я не склоняю колени перед детьми. Я учу детей, как склоняться передо мной! Он прошел мимо тишины зала, и его шаги растворились в ночи, будто он растворяет любую слабость, что может помешать. Но внутри, где-то за маской бесстрашия, пробежала искра – знание того, что пророчество уже зашло в его планы и будет толкать к новым темным поступкам. Лондон, который должен был стать жемчужиной империи Грин-де-Вальда, затянут багровым туманом. Над городом висит не золотое сияние «Высшего Блага», а гигантский череп со змеёй – Черная Метка. Грин-де-Вальд ступил на Трафальгарскую площадь. Его сопровождали верные «Святые» и великан Хагрид, который вёл на цепях прирученных Сфинксов. Но вместо коленопреклоненных магов и благодарных маглов они увидели горы трупов и руины. Встреча двух Лордов: В центре площади, на троне из обломков Биг-Бена, восседал Лорд Волан-де-Морт. Вокруг него Пожиратели Смерти, чей хохот заглушал крики пытаемых. — Геллерт Грин-де-Вальд... – шипит Том Реддл, вставая. Его красные глаза горят вызовом. – Ты потратил десятилетия, чтобы приручить этих свиней. Ты лечил их, кормил их из рук Хагрида. Я же пришел, чтобы показать им их истинное место в земле. Грин-де-Вальд смотрит на это с брезгливостью эстета. Для него маглы – низшая раса, которую нужно пасти, как скот. Для Волан-де-Морта маглы – мусор, который нужно сжечь. — Ты всего лишь шумный ребенок с палочкой, Том, – ледяным тоном отвечает Грин-де-Вальд. – Ты разрушаешь мой фасад. А также портишь мой мир своим дешевым садизмом. Реакция Хагрида: Для Рубеуса Хагрида это стало последней каплей. Он видел, как его «питомцы» спасали людей в Нью-Йорке. Теперь он видел, как Пожиратели Смерти использовали заклятие «Круциатус» на детях. — Геллерт! – взревел Хагрид, и земля содрогнулась под его ногами. – Ты говорил, мы несем мир! Ты говорил, мы защитим слабых! Это... это не то, о чем мы договаривались! Эти люди в масках... они хуже тех чудовищ, что я держал в клетках! Хагрид выпустил из мешков своих самых опасных тварей: гигантских акромантулов и огненных соплохвостов, но на этот раз не для спасения, а для того, чтобы раздавить Пожирателей Смерти. Начало Гражданской Войны Магов: Мир раскололся на три фронта: 1.  Армия Грин-де-Вальда: Дисциплинированные маги, использующие светлую и темную магию для поддержания «Порядка». 2.  Пожиратели Смерти: Хаотичные убийцы, стремящиеся к полному геноциду маглов и захвату власти через террор. 3.  Хагрид и его Легион Существ: Рубеус, разочарованный в Грин-де-Вальде, начинает свою собственную игру, пытаясь защитить невинных с помощью своих монстров. Битва между двумя тёмными лордами в Годриковой впадине: Годрикова впадина была тихой и нетронутой. Снег мягко ложился на крыши домов, а в окнах горел теплый свет. Но внезапно воздух задрожал. С одной стороны площади, у памятника, возник Галлерт Грин-де-Вальд: статный, в безупречном пальто, с Бузинной палочкой в руках. С другой стороны, из черного вихря, соткался Лорд Волан-де-Морт. Его босые ноги едва касались промерзшей земли, а лицо напоминало череп, обтянутый кожей. Волан-де-Морт не стал тратить время на слова. Он взмахнул палочкой, и ослепительно-зеленый луч Авада Кедавра прорезал сумерки. Грин-де-Вальд даже не шелохнулся. Легким движением кисти он создал щит из Протего Диаболика – призрачного синего пламени, которое не просто отразило заклятие, но и начало стремительно расширяться, пожирая всё на своем пути. — Ты сражаешься как дикарь, Том, – голос Грин-де-Вальда разносился над площадью, усиленный магией. – Ты хочешь править пеплом. Я же хочу править миром, который стоит того, чтобы им владеть. Волан-де-Морт зашипел, и из его палочки вырвалось Адское Пламя в форме гигантской змеи. Она столкнулась с синим кругом Грин-де-Вальда, и Годрикова впадина содрогнулась от магического взрыва. Окна в домах вылетели, а вековые дубы вспыхнули, как спички. Пожиратели Смерти пытались вмешаться, но их встретили «Святые» Грин-де-Вальда – дисциплинированные, безжалостные убийцы, которые сражались не ради хаоса, а ради порядка. Хагрид, стоявший неподалеку, закрывал собой дом Поттеров (который был ещё цел). Он видел, как два монстра рвут реальность на части. Его Сфинксы и Акромантулы рычали, не зная, кого атаковать, ведь оба Лорда были воплощением зла, просто в разных обертках. — Прекратите! – проревел Хагрид, его голос заглушил грохот заклинаний. – Вы погубите всё! Но его никто не слушал. Грин-де-Вальд начал трансфигурировать сами камни мостовой в живых големов, а Волан-де-Морт призвал сотни дементоров, отчего воздух в Годриковой впадине стал ледяным, а радость жизни исчезла. Годрикова впадина замерла. Вспышки синего и зеленого пламени внезапно померкли, когда центр площади залил ослепительный, чистый белый свет. Из этого сияния вышел Альбус Дамблдор. Он выглядел старше, чем Геллерт его помнил, но в глазах светилась мощь, способная усмирять шторма. — Довольно, – произнес Альбус. Его голос не был громким, но он разнесся по всей долине, заставив даже дементоров отступить. – Геллерт, ты строишь тюрьму, называя её спасением. Том, ты строишь кладбище, называя его империей. Я не позволю вам обоим превратить этот мир в руины. Дамблдор взмахнул своей палочкой, и между тремя волшебниками образовался идеальный треугольник магической энергии. Но как только заклинания Лордов должны были столкнуться с защитой Альбуса, произошло нечто непредвиденное. Воздух между Грин-де-Вальдом и Волан-де-Мортом внезапно раскалился. Проявилась призрачная, пульсирующая серебряная цепь: Обет на Крови. Древняя магия, связавшая двух Темных Лордов (заключенная в тайном союзе ещё на втором курсе), срезонировала на присутствие Дамблдора. Обет не выдержал колоссального давления трех мощнейших аур. Серебряная цепь взорвалась, выпустив волну чистой энергии. Волан-де-Морт, чья душа уже была разорвана на части крестражами, оказался самым уязвимым звеном. Магический откат Оккультного Обета буквально начал разрывать его сущность на куски. Том закричал. Звук, лишенный всего человеческого, пронзил ночную тишину. — Нет! – взревел он, пытаясь удержаться в реальности, но его тело начало рассыпаться черным пеплом. В этот момент произошло невероятное: Одна из частей разорванной души Волан-де-Морта: черная, пульсирующая тень с бешеной скоростью влетела в грудь Геллерта Грин-де-Вальда. Геллерт выгнулся, его глаза вспыхнули: левый остался его собственным, льдисто-голубым, а правый налился кроваво-красным цветом Реддла. Остальная часть сущности Волан-де-Морта – основной «осколок» с глухим хлопком исчезла. Никто не почувствовал следа трансгрессии. Он просто перестал существовать в этом пространстве и времени, оставив после себя лишь выжженную землю. Грин-де-Вальд тяжело рухнул на колени. Теперь он был не просто Геллертом. Внутри него билось темное, хаотичное сердце Тома Реддла. Идеология «Высшего Блага» смешалась с первобытной жаждой бессмертия и чистой злобой. Хагрид в ужасе отступил, чувствуя, как от его «учителя» теперь исходит аура, от которой дохнут птицы в гнездах. Дамблдор опустил палочку. Его лицо было бледным. — Геллерт... – прошептал он. – Что же ты наделал? Ты впустил в себя то, что невозможно контролировать. Когда казалось, что мир вот-вот рухнет под тяжестью безумия Грин-де-Вальда и ярости исчезающего Реддла, дверь дома Поттеров медленно отворилась. На порог вышла Лили Поттер. На её лице не было страха, лишь глубокая, бесконечная скорбь и решимость, идущая из самых глубин её существа. Она не подняла палочку для атаки, она воздела руки к небу, становясь живым проводником древнейшей магии, магии жертвенной любви. — "Sentio Dolorem Mundi!" – прошептала Лили, и её голос отозвался хрустальным звоном в сознании каждого живого существа. Из её сердца вырвалась волна ослепительного золотого света. Она не обжигала, но прошивала насквозь. В этот миг барьеры между людьми рухнули: Маглы в своих уютных домах внезапно почувствовали жгучую боль тех, кого пытали в подвалах Поместья Малфоев. Пожиратели Смерти захлебнулись от горя матерей, потерявших детей на войне. Маги ощутили серую, безысходную пустоту жизни обычных людей, лишенных чуда. Мир на мгновение стал единым организмом. Сопереживание стало не выбором, а физической необходимостью. Маглы плакали о магах, маги обнимали маглов, не понимая, как они могли ненавидеть друг друга столько веков. Но для тех, чьи души были полны тьмы, этот свет стал невыносимым. Грин-де-Вальд, в груди которого пульсировал ядовитый осколок Волан-де-Морта, взвыл. Чистейшая магия сострадания Лили начала выжигать из него остатки человеческого эго и амбиций. Его тело начало деформироваться под тяжестью осознанной боли миллионов. Рядом с ним Беллатриса, чья фанатичная преданность была единственным смыслом жизни, забилась в конвульсиях. Свет Лили показал ей истинное лицо её «господина»: не величие, а бесконечное одиночество и тлен. Произошла алхимическая реакция душ: Грин-де-Вальд буквально «вывернулся» наизнанку. Его гордость и пророческий дар сколлапсировали, превратив его в Белого Ворона – символ мудрости, лишенной речи, вечного странника, несущего на себе бремя знания. Беллатриса, чья суть всегда была паразитарной и одержимой, сжалась до размеров крошечного, переливающегося черного жучка. Она не могла оставить своего кумира даже в таком виде, зарывшись в его белоснежные перья, чтобы вечно следовать за ним. Белый Ворон издал пронзительный крик, в котором слышалось прощание и раскаяние. Он взмахнул крыльями, и все увидели, как в его когтях, словно приросшая к телу, блеснула Бузинная палочка. Смертоносный артефакт теперь принадлежал существу, которое больше не могло произнести ни одного заклятия. С коротким хлопком, оставив после себя лишь облако белых перьев и золотую пыль, Ворон и притаившийся в его оперении жучок исчезли в ночном небе. С этого момента Мир изменился навсегда. 1. Тишина: Годрикова впадина погрузилась в покой. Люди на площади смотрели друг на друга со слезами на глазах, не чувствуя больше ни вражды, ни страха. 2. Джеймс и Гарри: Лили обессиленно опустилась на ступени, где её подхватил выбежавший из дома Джеймс. В колыбели наверху спал маленький Гарри, чья судьба теперь была переплетена с миром, где эмпатия стала главной силой. 3. Где Бузинная палочка? Белый Ворон унес её в самое недоступное место на Земле – в Нуменгард.