Глава 29. Церемония распределения: Эпоха великих перемен.

В мире, где шпили Хогвартса пронзают небо наравне с неоновыми вышками, а вместо перьев ученики используют стилусы, заряженные маной, первая встреча Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер была предрешена самой архитектурой новой реальности. Это произошло в Большом зале, который теперь напоминал футуристический хаб. Вместо свечей под потолком дрейфовали биолюминесцентные дроны, а за столами факультетов студенты настраивали свои личные терминалы. Драко Малфой, облаченный в мантию из «умной» ткани, которая переливалась серебром в такт его сердцебиению, стоял в окружении своей свиты. Его левый глаз закрывал монокль-анализатор – семейная реликвия Малфоев, позволяющая видеть не только потоки магии, но и чистоту программного кода в чужих устройствах. Он привык видеть мир как набор цифр и родословных, где всё имело свою цену. И тут двери распахнулись. Гермиона Грейнджер вошла не как робкая первокурсница, а как аномалия в системе. На её плече висела сумка, набитая древними свитками и новейшими микросхемами. Но внимание Драко привлекло не это. Его монокль внезапно выдал критическую ошибку, не сумев просканировать её ауру. Вокруг девушки вихрился хаотичный, необузданный поток чистой магии, который она укрощала с помощью самодельного браслета-стабилизатора на запястье. Она прошла мимо него к столу Гриффиндора, даже не взглянув в его сторону, поглощенная чтением голографического экрана, парящего перед её лицом. — Кто это? – процедил Драко, чувствуя, как внутри закипает странное, незнакомое доселе чувство. — Грейнджер. Маглорожденная, – фыркнул Блейз Забини. – Говорят, она переписала ядро защитных заклинаний школы еще в поезде, просто чтобы Wi-Fi работал быстрее. Драко прищурился. Его анализатор наконец справился с помехами, выдав результат: «Потенциал: Неисчерпаем. Редкость: Уникально». Он смотрел, как она ловким движением пальцев перенастраивает магические потоки в своем терминале, и её лицо осветилось мягким голубым светом. В этом мире, где всё можно было купить, модифицировать или взломать, она казалась чем-то первозданным и в то же время невероятно совершенным. В голове Малфоя, воспитанного на принципах коллекционирования редчайших артефактов, щелкнул затвор. Она не была просто «грязнокровкой» или конкуренткой. Она была редчайшим сплавом древней силы и современного гения. Драко почувствовал хищный азарт. Ему не хотелось просто победить её в учебе или унизить. Он смотрел на то, как уверенно она держится, и понимал: такая редкость должна принадлежать ему. Она должна стать венцом его коллекции, его личным живым артефактом, который будет сиять только для него одного в этом холодном мире металла и заклинаний. — Грейнджер, значит? – Драко криво усмехнулся, поправляя манжету своей высокотехнологичной мантии. – Посмотрим, насколько крепко ты держишься за свою свободу. В этот момент Гермиона наконец подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В её глазах не было страха, только холодный расчет и вызов. И это лишь укрепило его в мысли: этот трофей будет самым сложным в его жизни, но тем сладостнее будет момент, когда он заставит её признать его власть. Церемония Распределения в обновленном Хогвартсе напоминала запуск квантового компьютера. Вместо старой Шляпы на табурете покоился «Шлем Истины» – древний артефакт, оплетенный нейронными сетями. Он не просто шептал, он сканировал нейронные связи, магический потенциал и амбиции. Когда к Шлему вызвали Драко Малфоя, устройство даже не успело коснуться его платиновых волос. Зал залило изумрудным светом. — СЛИЗЕРИН! – пророкотал синтезированный голос. Драко сошел с помоста с ледяной улыбкой. Для него это было лишь подтверждением его статуса в мире, где власть измерялась объемом магических серверов и чистотой кода крови. Затем наступила тишина, прерываемая лишь гулом охладителей. — Гарри Поттер! Гарри сел на табурет. Шлем долго пульсировал тусклым золотом, словно сомневаясь, но затем резко сменил тон на ядовито-зеленый. — В тебе есть жажда доказать, что ты не просто «Мальчик-Который-Выжил», – произнес Шлем так, что услышали все. – Тебе нужна сила, чтобы защитить себя в мире, который ждет от тебя подвига. СЛИЗЕРИН! Зал ахнул. Герой, надежда Гриффиндора, отправился за стол змей. Гарри, сжав челюсти, сел рядом с Малфоем. Драко протянул ему руку, но не из дружелюбия, а как будущему союзнику в большой игре. Когда вызвали Рона Уизли, его лицо было бледнее рыжих волос. Шлем долго анализировал его скрытые комплексы и желание выйти из тени братьев. — Ты устал быть последним, Уизли. Тебе нужна хитрость и ресурсы, чтобы заявить о себе. СЛИЗЕРИН! Рон, пошатываясь, побрел к своим новым однокурсникам. Слизерин в этом году превращался в мощнейший кластер амбиций и скрытой ярости. Наконец, прозвучало имя: — Гермиона Грейнджер. Она подошла к артефакту, и воздух вокруг неё задрожал от статического электричества. Как только Шлем опустился на её голову, голографические экраны вокруг помоста начали выдавать бесконечные строки данных. Скорость её мышления перегружала магические процессоры. — Невероятная вычислительная мощность... – прошептал Шлем. – Ты ищешь не власть ради власти, а знание как абсолютную истину. Тебе тесно в рамках амбиций, тебе нужен чистый разум. — КОГТЕВРАН! – объявил голос, и зал окрасился в глубокий синий. Гермиона сняла шлем, её глаза светились жаждой деятельности. Она направилась к столу мудрецов, уже прикидывая, как взломать библиотечные архивы школы. Драко Малфой наблюдал за ней со своего места. Теперь, когда она была на другом факультете, она стала для него еще более желанной целью. В его мире Слизерин был центром управления, а Когтевран – интеллектуальным ресурсом. — Смотрите на неё, – тихо сказал Драко, обращаясь к Поттеру и Уизли, которые всё еще пребывали в шоке от своего распределения. – Грейнджер думает, что книги и алгоритмы спасут её от реальности. Но она самый ценный процессор в этом замке. И я намерен сделать так, чтобы она работала исключительно на мои интересы. Он поднял свой кубок из граненого хрусталя, салютуя синему столу. Гермиона, почувствовав взгляд, обернулась. Она увидела троих парней в зеленых галстуках, которые смотрели на неё не как на сокурсницу, а как на стратегический объект. Она лишь вздернула подбородок и активировала свой интерфейс, принимая вызов. Игра в Хогвартсе нового поколения официально началась. Первая учебная неделя в неоновом Хогвартсе превратилась в позиционную войну алгоритмов. Пока Гарри и Рон пытались адаптироваться к жесткой иерархии Слизерина, где каждый шаг фиксировался социальным рейтингом факультета, Драко развернул полномасштабную операцию по «захвату» Грейнджер. Он не действовал грубо. В мире высокого техномагического искусства грубость была признаком низкого пинга. Во вторник, во время лекции по «Квантовым Зельям», Драко отправил Гермионе зашифрованный пакет данных через закрытый школьный канал. Это был не любовный стих, а сложнейшее уравнение стабильности мана-ядра, которое не могли решить лучшие умы Министерства. Гермиона, сидевшая за синим столом Когтеврана, почувствовала вибрацию браслета. Она открыла голограмму, и её глаза расширились. Это была наживка. Профессиональный вызов. Она взглянула на слизеринский стол: Малфой лениво крутил в пальцах стилус, не глядя в её сторону, но уголок его губ был приподнят в едва заметной усмешке. Через десять минут он получил ответ. Гермиона не просто решила уравнение. Она оптимизировала код, сократив магические затраты на 40%, и вшила в ответный файл «пасхалку»: крошечный визуальный вирус, который заставил монокль Драко на секунду окраситься в ярко-розовый цвет. Драко едва не выдал себя смешком. Дерзкая. — Она взломала твой анализатор? – прошептал Гарри, чьи глаза за линзами дополненной реальности теперь светились холодным зеленым светом. Слизерин менял Поттера: он стал тише, расчетливее. – Драко, она опасна. Она не просто «процессор», она – системный администратор, который может нас всех заблокировать. — Именно поэтому она мне и нужна, Поттер, – отозвался Малфой, восстанавливая настройки монокля. – Представь, что мы сможем сделать, если объединим ресурсы Слизерина с её вычислительной мощностью. Мы не просто закончим школу, мы перепишем правила магического мира. Настоящее столкновение произошло в «Зале Резонанса» – высокотехнологичной версии дуэльного клуба. Вместо деревянных помостов здесь были гравитационные платформы, а вместо простых заклинаний – каскадные скрипты. Драко вышел на арену против старшекурсника-когтевранца, легко подавив его щиты своей фамильной мантией-поглотителем. Но когда он уже собирался покинуть платформу, голос из динамиков объявил: — Грейнджер, Гермиона. Вызов принят. Зал затих. Гермиона вышла на платформу, её самодельный браслет-стабилизатор гудел от перегрузки. — Ты думаешь, что всё можно купить или просчитать, Малфой? – её голос транслировался прямо в нейроинтерфейсы присутствующих. – Но ты забываешь о хаосе. Она не стала использовать стандартные атакующие заклинания. Вместо этого она ударила по самой архитектуре зала. Одним движением стилуса она взломала систему освещения и гравитации. Биолюминесцентные дроны под потолком начали падать, создавая световую завесу, а пол под ногами Драко стал жидким, превращаясь в цифровой песок. Малфой активировал свой монокль, пытаясь найти уязвимость в её коде, но экран выдавал лишь одну надпись: «ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. ВЛАДЕЛЕЦ: ГРЕЙНДЖЕР». Она стояла в центре бури, которую сама же создала, и в этот момент Драко понял: он недооценил её. Она не была артефактом для коллекции. Она была стихией, которую невозможно приручить,  её можно было только уговорить стать союзником. Когда гравитация восстановилась, и пыль из пикселей осела, Драко подошел к ней вплотную. Его свита и слизеринцы замерли, ожидая оскорбления. Но Малфой сделал то, чего не ожидал никто. Он выключил свой монокль-анализатор – символ своего превосходства и снял его, протягивая ей на открытой ладони. — Моя семья хранила это последние десять лет, – тихо сказал он, так, чтобы слышала только она. – Здесь ключи от всех серверов Малфоев и доступ к закрытым архивам Магии Крови. Возьми его, Гермиона. Не как трофей, а как залог. Гермиона прищурилась, её стилус всё еще искрил от избытка маны. — Залог чего? — Того, что следующую систему мы взломаем вместе, – Драко улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было льда. – Мир слишком стар для тех правил, по которым нас учат. Давай создадим свои. Гермиона посмотрела на монокль, затем на Драко. Она видела, как за его спиной Гарри и Рон обмениваются многозначительными взглядами. Слизеринская троица и когтевранский гений. Это был союз, который мог обрушить небо на неоновые вышки Хогвартса. Она медленно протянула руку и коснулась артефакта. Как только её пальцы соприкоснулись с металлом, по залу прошла мощная электромагнитная волна, вырубившая все терминалы студентов. — Хорошо, Малфой, – произнесла она, и её интерфейс окрасился в изумрудно-синий градиент. – Но учти: в этом коде я буду главным разработчиком. Драко склонил голову в знак согласия. Он получил то, что хотел, но цена оказалась выше, чем он предполагал: теперь не она принадлежала ему, а он стал частью её грандиозного плана по изменению реальности. И, честно говоря, этот азарт нравился ему куда больше, чем простое обладание редкостью. Но его желание обладать ею как трофеем никуда не делось.