Часть 18

Глава 18

Когда происходящее противоречит здравому смыслу, это вызывает сомнения и недоумение, но как только всё становится логичным, на душе сразу легчает. Жестокий пират «милосердно» пощадил Мерфи — это было «нелогично»; а теперь этот пират собирается его убить — и это уже «логично». В ночной тьме Мерфи потер подбородок. Раз уж противник заговорил об этом, что ему ответить? Капитан Вилли стоял рядом с ним, на поясе у него висели палаш и короткоствольный мушкет — он выглядел готовым прикончить Мерфи в любую секунду. — Не… не убивайте меня, я… Я еще пригожусь! Если вы убьете меня, вы точно не получите выкуп, мой отец заплатит только если я буду жив! Да… да-да, если еды не хватает, убейте этого простолюдина, от него всё равно никакого толку! Однако не успел Мерфи открыть рот, как Его Высочество принц опередил его с этими словами… Надо сказать, такая реакция была именно тем, что хотели увидеть два пирата. В критический момент, когда речь зашла о жизни и смерти, принц начал думать только о себе. В его мольбах о пощаде не прозвучало ни слова об Афнин… Можно назвать такую реакцию естественной человеческой слабостью, но всё же она оставляла ощущение полной безответственности. Мерфи нахмурившись смотрел на принца. Тот от нервного напряжения непрерывно тряс руками, и лязг чугунных кандалов на его запястьях действительно действовал на нервы. Выходит, твоя жизнь — это жизнь, а моя — не в счет? — Ха-ха-ха! Вилли громко рассмеялся. Не почему-то еще, а просто потому, что принц отлично подыгрывал его спектаклю. А вот этот простолюдин, который должен был вот-вот умереть, но не проявлял никакой реакции, вызвал у него недовольство. Разве он не должен рыдать и валяться в ногах? К этому моменту Мерфи окончательно понял натуру капитана. Этот человек действительно любил убивать одного на глазах у другого. Вероятно, в этом был элемент устрашения, но по большей части — просто извращенное удовольствие. Как на такой лодке могло не хватать еды и воды? Они ведь могли спокойно вынести все припасы с большого корабля, а там провизии хватило бы на дальнее плавание для десятков, если не сотни человек. Капитан Вилли просто хотел кого-то убить. На маленькой лодке пять человек разделились на три силы: двое заложников, двое пиратов и один Мерфи. Пираты хотят убить Мерфи, так что дальше говорить не о чем. — Убейте его! Он бесполезен, обязательно убейте его! — Принц в возбуждении вскочил на ноги, его голос от страха стал высоким и визгливым. По его мнению, смерть Мерфи не стоила и ломаного гроша, поэтому… на этой лодке точно был кто-то, чьей жизнью не жалко пожертвовать. Именно в этот момент лодка, выплывшая из Калм-Белта, снова ощутила ветер и волны. Она без предупреждения резко качнулась, и принц, не удержав равновесия, свалился прямо в море. И неважно, умел ли принц плавать — не стоит забывать, что его руки были скованы наручниками. Он физически не мог плыть, а ледяная вода быстро лишила бы его сил. Мерфи, казалось, тоже потерял равновесие, его тело качнулось вперед, и он оказался совсем рядом с капитаном Вилли, даже «задев» его. — Спа… сите… Принц уже барахтался в воде. Обычно осторожный капитан Вилли, совершенно не обращая внимания на такого безобидного простолюдина, как Мерфи, тоже занервничал… Принц еще не должен умереть, по крайней мере, не сейчас. Капитан пиратов уже взорвал свой старый корабль, и если он сейчас потеряет свой «долгосрочный талон на питание», ему придется начинать всё с нуля. — Ягуту! — Я сейчас! Ягуту быстро подошел к борту, но как только он приготовился прыгнуть в воду, внезапно раздался сдавленный стон. Он почувствовал, как что-то тонкое, острое и холодное вонзилось в него сзади. Он ощутил и липкость крови на металле, и то, как лезвие без усилий продолжает входить глубже. С трудом повернув голову назад, он увидел очень знакомую рукоять меча — это была вещь его капитана. — Капитан Вилли… ты… Ягуту был в недоумении. Он не понимал, почему капитан внезапно напал на него. Конечно, его непонимание было оправданным, ведь напал на него вовсе не капитан, а другой человек. Мерфи шаг за шагом подошел к Ягуту, одной рукой сжимая рукоять меча, пронзившего сердце старого пирата, а затем, упершись ногой ему в спину, столкнул его в море, одновременно выдергивая клинок. Вилли мельком взглянул на упавшего в воду Ягуту, а затем перевел взгляд на Мерфи, который уже выпрямился и стоял напротив него. Выражение лица капитана менялось с невероятной скоростью. Он никогда не думал, что этот забитый человек внезапно нападет. И что еще важнее: и его меч, и его мушкет почему-то оказались в руках противника. — Если на лодке не хватает еды, то, наверное, стоит всем вместе обсудить, что делать дальше? Я думаю, у меня должно быть право голоса. Впрочем, теперь обсуждать особо нечего. Сейчас на лодке осталось трое, припасов должно хватить, верно? Говоря это, Мерфи твердо держал кремневый пистолет направленным в голову капитана, но, подумав, опустил руку и прицелился в область сердца. — Кто ты такой? Охотник за головами? — Вилли смотрел на Мерфи пожирающим взглядом. Как пират, много лет бороздивший моря, он сейчас наверняка просчитывал, как неожиданно контратаковать. И тут… Бах! Хотя Мерфи всем своим видом показывал, что хочет продолжить беседу, он неожиданно выстрелил. Свинцовая пуля вылетела из ствола, и на таком близком расстоянии увернуться было невозможно… На самом деле, самым правильным решением для Вилли было бы сразу прыгнуть в море. Хотя с точки зрения Мерфи побег вплавь был невозможен, для пирата это давало шанс — Мерфи точно не нашел бы его в воде. Но этот пират в итоге так и не смог расстаться со всем своим состоянием. — Прошу прощения, я просто хотел проверить, заряжен ли пистолет. Мерфи небрежно выбросил мушкет в море и, сжимая меч, шагнул вперед, продолжая говорить сам с собой: — Что касается моей личности… Я всего лишь безымянный, никто. Когда ты хотел меня убить, ты не спросил моего имени. Теперь, когда ситуация перевернулась, спрашивать его тоже нет смысла… В конце концов, для нас обоих мы — люди, не имеющие никакого значения. С этими словами Мерфи подошел и добил ударом клинка человека, получившего пулю в грудь. Дело изначально было простым, так что не стоило его усложнять лишней возней.