Глава 15. Когда Нибудь Ты Поймёшь

Говорят...что бы стать сильным...ты должен почувствовать себя слабым... Говорят...что бы поступить правильно...нужно много раз ошибиться... Говорят...что бы победить кого то....нужно победить самого себя... Говорят... Говорят... Говорят... — У меня нет никаких своих цитат, блять — Сколько тебе там лет? — 14 — Хвала пламени что у тебя нет цитат) — Но я же не могу цитировать всех подряд всю жизнь — Во первых – Нахуя , Во вторых — без чужого опыта тоже ничего не выйдет, чё ты ваще паришься? Думаешь из твоего племяни кто то своё что то придумал? Они все цитируют бабку пробабки которая цитировала деда прадеда, а тот цитировал разговор друх дурманов который случайно услышал когда шёл срать. — Ну по факту) (Ну по факту...) (Ну по факту...) (Ну по факту...) (Эхо, эхо, эхо...) Сон кто‑то прервал — лёгкий шорох, едва уловимое движение воздуха. Варанг резко открыла глаза, ещё не до конца осознавая, где находится. Тусклый свет луны пробивался сквозь щели в стенах домика на берегу рифа. Её руки были крепко привязаны к стволу за спиной. Завтра — смертная казнь. Но сейчас… сейчас перед ней стоял Ло’ак. — …М? Ты чё пришёл? — её голос звучал глухо, но в нём не было страха — лишь усталое удивление. — Я отпускаю тебя. Ты будешь свободна, — тихо произнёс он, доставая из‑за спины кинжал. На корточках подполз к ней, осторожно примериваясь к узлам. — Послушай, Ло’ак, ты можешь убить меня сам… — она опустила взгляд, голос звучал безжизненно. — Я не буду тебя убивать. Это не выход вообще ниоткуда. Мир не станет лучше от твоей гибели, — он сосредоточенно резал верёвки, не отрывая взгляда от её рук. — Миру вообще похую на меня, и на тебя, и на всех. А свои лучшие годы я отжила. Дальше будет только стагнация и смерть… — она вздохнула, снова опустив голову к груди. — Это не так. Разве вы ещё в прошлом месяце могли подумать, что окажетесь здесь? Что мы с вами будем отлично проводить время, и что я буду слушать твой гениальный юмор, твои мудрые речи, слушать про то, какой я далбаёб в конце концов? — Ло’ак наконец освободил её руки, но не отстранился, глядя ей в глаза. — Это для тебя всё кажется каким‑то новым и крутым. Для меня это всё не имеет никакого смысла. У меня больше нет ничего, абсолютно ничего… — она провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Значит, ты можешь получить всё, что захочешь. Значит, ты можешь пойти куда угодно. Больше нет никакого груза за спиной. Не сдавайся так рано, пожалуйста. У тебя есть я, Церея. Мы тебя любим как члена нашей семьи. И всё равно, что там думают остальные. Мне вот похую уже, честно. Я буду бороться за тебя, потому что ты мне очень близка, тётя Варанг. — …Пхэхэ, пхаха, вот это ты выдал, конечно, — она неожиданно рассмеялась, но смех быстро стих. — Да реально) Я не шучу) — Ло’ак не смог сохранить серьёзность в лице видя её угарающей) — А я да) — она подняла руки, верёвки уже были развязаны. — Я сидела тут в ожидании, когда ты придёшь и устроишь тут слёзадовилку) — Пошли от сюда. Мы уплывём под водой с Паяканом, — он протянул ей руку. — Да нахуй. Я сама съебусь без проблем. Иди к себе, пока можешь безнаказанно. На утро меня тут уже не будет, поверь, — она встала, разминая затекшие плечи. — Я верю тебе, — Ло’ак не убрал руку, но и не настаивал. — Я вижу тебя, как там этот жест) — Показала Фак. — Пхах, он самый) — он улыбнулся, наконец отступая. На утро её уже не было. Ло’ак обыскал каждый уголок деревни, прочесал прибрежные скалы, даже нырял с Паяканом в поисках следов. Но всё напрасно. Неделя шла за неделей — Варанг исчезла без следа. Лишь иногда, в шуме ветра или шелесте волн, Ло’аку казалось, что он слышит её саркастичный смех или едкое замечание. Но это были лишь отголоски памяти — реальные следы её присутствия растворились в бескрайнем океане.