11

      Развязку я не увидел, – занимался Мертом. Молодой воин храбрился, старался выглядеть бравым и неуязвимым, тем, кто смеётся смерти в лицо, но на самом деле получил очень даже серьёзные раны. Бронированное остекление кабины и лёгкая экипировка защитили Мерта лишь частично.       Самое неприятное – поражающий элемент, который пробил линзу визора и угодил в левую глазницу. Металлический шип не добрался до мозга, но глаз уже не спасти. Под контролем апотекария Таури я извлёк шип, обработал рану, а потом наложил повязку. Помог Мерту избавиться ещё от нескольких осколков и перешёл к Корду, но с ним, как уже упоминал, ничего не делал. Комбинезон пригорел насмерть. Человек на месте Корда уже бы бредил, чтобы скончаться в самое ближайшее время.       Таури тоже махнул рукой и сказал, что нужно резать.       Короче говоря, Корд ответил, что потерпит, а потому я перехожу к описанию схватки с орочьим вождём и его свитой. О ней позднее поведал Агимар.       Центр управления огнём был устлан костями, как человеческими, так и орочьими. Тут и там валялся разный хлам, уродливое оружие, поставленное в "козлы". У стен, рядом с пультами управления находились места операторов. Не все экраны пережили нашествие зеленокожих, видимо, показывали неприятные картинки, вот их и разбили.       Тогда у Агимара и вовсе сложилось впечатление, что капитан зря переживал, – орки всё сломали и больше ничем не управляли.       Однако убранство помещения волновало храмовника в меньшей степени, потому что посреди стоял огромный трон, а на нём сидел настолько же огромный и уродливый зеленокожий.       Как я уже упоминал, орки растут всю жизнь, и по размерам можно было судить о том, что вождь орды очень стар. Сильно выше трёх метров, невероятно большой, один только бицепс на лапе в обхвате примерно как торс взрослого мужчины.       У орков отсутствует волосяной покров, но если та или иная особь пожелает походить в этом плане на людей, то воспользуется сквигом – симбиотическим созданием, напоминающим червя со шлейфом жёстких волос в хвосте. Вождь позволил вцепиться в свою лысую башку паре десятков сквигов и получил роскошную гриву насыщенного чёрного цвета, перехваченную алой повязкой на лбу.       Глаза пылали застарелой злобой, на морде и обнажённой груди пересекалось множество точно таких же шрамов. Вождя пытались убить тысячи раз, но вот с Караулом Смерти, он, скорее всего, встретился впервые.       Вождь поднялся с трона, схватил хищного вида топор с шипами и крючьями, размером приблизительно с меня, и указал на появившихся космических десантников.       – Вы не первые кансервные банки, што я раздавил! – Большим пальцем свободной руки орк прочертил линию у горла. – Ща здохните! – Вождь обратился к Агимару: – Ты – босс? Выходи драца!       Капитан Грим весь грязный, а камуфляжный плащ за пару недель оброс самой настоящей травой. Неудивительно, что орк решил, будто именно Агимар – командир.       У того новый табард, где белый крест на красном фоне. На груди золотая аквила на толстой цепи, геральдические щитки в качестве ронделей, ветеранские регалии из драгоценных металлов, но главное – в руке красивый сверкающий меч.       Поправлять чужака капитан не стал, вместо этого нацелился на одного из телохранителей. Всего четверо, по обе стороны от трона. Крупнее среднего орка, а ещё с ног до головы покрыты металлом, – снаряжение такое же, как у гренадёров, встреченных на подступах к макроорудию. Из вооружения – зубастые клешни, циркулярные пилы, пушки… у некоторых вполне себе танкового калибра.       Агимар принял вызов орочьего вождя и откликнулся:       – Я – твоя смерть, зверь.       Вождь издал яростный рык и проревел:       – В бой, парни! Мочите этих мозгляков!       Он и сам рванулся к десантникам, одним прыжком преодолев половину расстояния. Ещё несколько рывков, и неподъёмное оружие обрушилось туда, где только что стоял Агимар.       Злобные, налитые кровью буркалы вождя расширились, – он промахнулся! Агимара больше не было там, куда он целился. Топор проломил пол и застрял.       Храмовник ответил скупыми отточенными движениями. Удар по запястью – вождь с воплем отпрянул и подтянул к груди обожжённую культю. Стремительный росчерк по ноге – орк потерял равновесие и упал на колено. Короткий добивающий тычок в горло – в глазах вождя отразилось недоумение. Агимар пережёг главные кровеносные сосуды и воздуховод. Огромная морда орка потемнела, судороги исказили и без того страшные черты, а потом этот шкаф с грохотом рухнул среди костей тех, кто когда-то бросил ему вызов.       Бой завершился за считанные секунды, но, к величайшему сожалению, не без потерь.       В доспехи одного телохранителя был встроен мощный излучатель, который не заметил разницы между металлом и плотью. Он с одинаковой лёгкостью прожёг как кирасу с наплечниками, так и мышечный каркас с костями. Виктор, штурмовик команды "Гесперос", и вовсе едва не развалился на куски, когда упал. Прыжковый ранец всё ещё работал и подталкивал изувеченное тело к врагам, которых Виктору уже не суждено было убить.       – Грязное отродье! – прорычал сержант Гесперос. – Ненавижу!       Молодецким ударом он снёс меткому стрелку голову с плеч, но таким образом жизнь боевому брату не вернуть.       Как бы то ни было, основные цели достигнуты: вождь орков ликвидирован, объект захвачен. Теперь оставалось только как-нибудь улететь, когда вокруг несколько тысяч орков с бронетехникой.       – Таури, займись Виктором. Посмотри, что там с прогеноидами. Солон, запусти систему, опроси духов. Нужна связь с "Балладой".       Капитан отдал необходимые распоряжения, а сам подошёл к клетке, которая была подвешена над троном. Внутри гретчин – крохотная и худосочная зеленокожая тварь едва ли по пояс взрослому человеку. Он отличался от сородичей только удивительно качественным нейроимплантатом, правда, изначально собранном для человека. Металл выдавался далеко за пределы маленькой головы, поэтому аугметическое приращение выглядело не на своём месте.       Гретчин дрожал, широкие острые уши поникли. Он обхватил прутья и становился всё более серым по мере того, как капитан Грим к нему приближался.       – Я ожидал увидеть тебя на месте того ублюдка. – Капитан указал большим пальцем за спину, в сторону убитого вождя.       Гретчин ответил на чистом низком готике, как не каждый гражданин Империума говорит, и я вспомнил байку, с которой это существо связано.       Тогда, в центре управления огнём, команды "Альбий" и "Гесперос" встретились с давним врагом всех людей, и в то же время с тем, с кем всё-таки удалось в конце концов найти общий язык.       Он называл себя Генералом-Гретчином, а Кровавые Топоры его почитали, как вождя Кишкадава. Он совсем не вдруг возвысился от раба и до главы клана. Во-первых, помог трофейный нейроимплантат, который сделал его куда смышлёнее, а, во-вторых, и это главное – нейроимплантат ставил мек, редчайший орочий специалист, который разбирался во многих сферах, от аугметики и до ракетостроения. Генерал-Гретчин – проект мека, его шутка над сородичами, и наверняка он повеселился, когда удалось выдать гретчина в моторизированной броне за полноценного орка.       Предположу, что когда всё тайное стало явным, никто не посмотрел на достижения мека в науке и технике. Гретчин во главе орды – унизительное оскорбление всем оркам само по себе.       Генерал-Гретчин в ответ на подозрения капитана Грима пропищал следующее:       – Я чту договор! Сохраните мне жизнь, и я всё исправлю!       Капитан усмехнулся. Он даже снял шлем, чтобы посмотреть на чудака не через визор.       – Как? Как ты собрался это сделать?!       – Нужно просто убрать тех вожаков, кто знает, кто я такой! – ответил Генерал-Гретчин. – А потом я снова появлюсь на сцене!       – И кто тебе новую броню сделает?       – Не ваша проблема!       Капитан вздохнул. Он ухмыльнулся секундой позже, а потом сказал:       – Не знаю, не знаю… Ты провалился, и нет никаких гарантий, что этого не произойдёт в следующий раз. А твой провал нам дорого обошёлся. Не хотелось бы повторения.       Гретчин вцепился в прутья решётки так, что клетка начала раскачиваться. Он прокричал:       – Я справлюсь! Больше никаких провалов!       – Что ты возишься с этой дрянью?! – поразился сержант Гесперос. – Пусть возвращается в грязь! Я сам его прикончу!       Сержант выхватил тяжёлый болт-пистолет, но капитан поднял ладонь вверх. Нехотя Гесперос отступил и пнул труп того зеленокожего, который убил Виктора.       – Дай мне немного времени, брат, – отозвался капитан. – В конце концов, на Отарио-II "эта дрянь" сослужила нам добрую службу.       – Поверить не могу! – Сержант с шумом выдохнул воздух, а потом перевёл взгляд на технодесантника Солона, который колдовал с пультом управления.       Солон к тому времени как раз пробудил все системы ото сна и проговорил:       – Нет тут больше никаких духов. Чужаки выжгли их, чтобы получить контроль.       На немой вопрос капитана Солон добавил:       – Мне же проще, никакие ритуалы или уговоры больше не требуются.       На голоэкранах в это мгновение появились изображения, переданные с камер наружного наблюдения. На одном экране можно было увидеть войско орков, осаждающих захваченный десантниками объект, на другом – почерневшую разломанную раковину уничтоженного в начале войны плазменного макроорудия, на третьем – ещё одну пушку в батарее противокосмической обороны, но теперь уже под управлением противника.       И вот она, несмотря на следы артиллерийского обстрела и пожаров, опускалась на такой уровень, с которого можно поразить и наземный объект. Не нужно быть гением, чтобы понять, на кого орки собрались его направить.       Доган хмыкнул и проговорил:       – Они же несерьёзно…       Капитан обратился к технодесантнику:       – Солон, ты можешь поднять пустотный щит?       – Резервных батарей хватит ненадолго, капитан, но, как мне кажется, щит не понадобится. Они не выстрелят. Не с такими повреждениями.       На инструктаже перед операцией показывали отчёт операторов. Они покинули орудие после получения информации о повреждении плазменного накопителя. Все видели гибель товарищей и не хотели стать следующими. Поэтому рота "Терциус" сосредоточилась именно на том объекте, который был опасен не только собственному персоналу, но и целям на орбите.       Тем не менее капитан Грим сказал:       – Поднимай. По моей команде.       Вражеская плазменная установка направила ствол пушки прямо на нас. Механизм начал наливаться ослепительным синим светом.       А ещё дрожать.       Удерживать энергию звезды в магнитной ловушке было непросто, учитывая многочисленные неисправности.       – Неужели эти твари даже не пытались её отремонтировать?! – поразился Гесперос.       Капитан оглянулся на Генерала-Гретчина, и тот ответил:       – Некому. Мой хозяин не успел. Его кости здесь. Новый вождь жестоко расправился со всеми, кто был нам верен.       В это время о неполадках догадывался, наверное, даже самый глупый орк в лагере. Ствол макроорудия ходуном ходил. Металл алый, соревновался яркостью с выходящей из-под контроля плазмой. Агимар тогда подумал, что внутри установки все уже сгорели, иначе бы точно попытались отменить выстрел.       – Сейчас! – приказал капитан Грим.       Вокруг нашего купола с макроорудием выросла полупрозрачная пелена, поглощающая любое воздействие: хоть танковый обстрел, хоть выстрелы орочьих излучателей, с помощью которых пытались срезать врата. Однако всё это – детские шалости в сравнении с тем, что появилось на горизонте.       В шлемах силовых доспехов множество разных оптических фильтров, десантники и сами по себе довольно быстро адаптируются к изменению освещения. Если бы я увидел вспышку, то ослеп бы. Если бы до меня добралась взрывная волна, то она бы вмиг содрала всё снаряжение, одежду и плоть с костей.       Когда Бог-Император поднимется с Золотого Трона, во вселенной наверняка воссияет подобный свет, и в нём сгорят все враги человечества без исключения.       Варп-шторм Баяра и рядом не стоял с огненной преисподней, опустившейся на Меобек. Пламя очистило долину от орков, от их техники, их домов, от лагеря вообще. От растений, воды, верхнего слоя почвы и даже воздуха. Плазменное макроорудие уничтожало многокилометровые корабли, но его собственная гибель была ничуть не менее впечатляющей.       Мой господин велел спускаться вслед за группами "Альбий" и "Гесперос", объяснив это тем, что рано или поздно пустотный щит падёт и я сварюсь внутри панциря.       В центре управления я и разминулся с десантниками, которые, напротив, ринулись наружу.       – Сид, проследи-ка за этим парнем, пока температура не опустится!       Капитан передал мне клетку с гретчином, и я начал вспоминать, откуда я эту тварь знаю. Окончательно развеял мои сомнения именно Агимар, но гораздо позднее.       Он и остальные бойцы роты "Терциус" высыпали наружу, как только мировой пожар стих, а пустотный щит развеялся.       От земли к небу поднимались струи пара. Куда ни глянь – раскалённая пустошь, чёрное зеркало, природная сковорода, на которой можно мясо жарить.       Капитан Грим бросил взгляд на голубое небо Меобека, впервые за долгое время не затянутое грозовыми тучами, и отправил сообщение на орбиту. Без хорошего ретранслятора нет гарантии, что сигнал доберётся до цели, но это уже было и не так чтобы важно.       – "Баллада", говорит "Альбий". Посылайте челноки по моим координатам. Дело сделано.       Агимар опустился на колени в молитве Богу-Императору, а вот мой господин сделал это в иных целях. Он разбил превратившийся в стекло песок, зачерпнул горсть земли и пепла и понаблюдал, как тот сыпется сквозь пальцы. Это всё, что осталось от тысяч врагов.       – Вот ради этого я и пошёл служить в Караул Смерти, – сказал Валерио.       – Да, вдохновляет, – согласился Софос.       – А Гийацин что? – спросил Альбий.       – Не напоминайте, капитан, – ответил Валерио. – Здесь простой и злобный враг, тяжёлая битва и яркий финал. А там… – Валерио только отмахнулся.       – Привыкай, – сказал Альбий. – Это ещё не самая грязная работа.       Капитан выдержал короткую паузу, а потом обратился ко всем бойцам роты "Терциус":       – Воины, благодарю за приложенные усилия! Возможно, сегодня мы переломили ход войны! Вы проявили себя с лучшей стороны, и я горжусь, что мне оказали честь руководить таким подразделением.       В небе показались раскалённые точки челноков, пересекающих верхние слои атмосферы, а кроме них – ни облачка. Сезон дождей закончился.       Доброе предзнаменование грядущего завершения конфликта.