Часть 1

      Зенин Тоджи всегда спал один.       Когда он был маленьким, разочарованные чем-то родители отстранились от него, в редкие встречи окидывая его ледяными взглядами, от которых маленькое тельце покрывалось мурашками. И сколько бы раз он не пытался попросить мамочку побыть с ним до тех пор, пока он не уснёт, потому что во тьме ему мерещилось что-то страшное, ответом ему служила оглушающая тишина и презрение в чужих глазах.       Он часто слышал, как дети их клана, его ровесники, хныкали и просили своих матерей поспать ещё одну ночь вместе. И те всегда соглашались.       Тоджи искренне им завидовал. Он тоже хотел заснуть в кольце теплых материнских рук под убаюкивающую колыбельную, а после проснуться и столкнуться с ласковой улыбкой и нежным взглядом.       Вот только каждый раз он засыпал и просыпался в одиночестве.       В крошечной комнатушке, где единственным источником света служила свеча, а единственным источником тепла было старое и потрепанное годами покрывало.       И так изо дня в день.       Со временем Тоджи научился засыпать под стрекот цикад, сжиматься в комочек под покрывалом и часто дышать, чтобы согреться. О материнских объятиях он больше не мечтал.       В груди больше не было места пустым мечтам. Лишь сосущая пустота, постепенно ростущая вместе с самим Тоджи.       Ему больше не больно.       Ему больше не страшно.       Ему больше не холодно.       Тоджи привык спать в одиночестве.       Из этого он научился извлекать пользу. Меньше шансов, что во сне на тебя внезапно нападут с ножом, припрятанном под подушкой, не так ли, дорогая ка-сан? Не нужно беспокоиться о чужом удобстве, делиться футоном, одеялом, подушкой, теплом.       Сплошные плюсы.       Фушигуро Тоджи всегда спал один.       Даже когда он нашёл женщину, с которой, как ему тогда казалось, он совсем не против встретить старость, он проводил ночи либо на заданиях, либо на диване. Потому что так было проще. Потому что не надо беспокоиться, что из-за кошмаров он мог случайно задеть, ударить, навредить.       Просто так будет лучше.       И для него, и для неё.       Уж лучше он будет оберегать её сон, находясь на безопасном расстоянии.       … а потом оберегать стало некого.       Одиночество снова приняло его в свои ледяные объятья.       Но всё хорошо. Неправда.       Он уже привык. Он так устал.       Он справится с этим как и раньше. Это невыносимо.       Фушигуро Тоджи всегда спал один. ***       Они встретились в сезон дождей .       Наоми Годжо ворвалась в его бренную жизнь без какого-либо приглашения, наотрез отказавшись покидать её.       Пепельные волосы, волнами покрывающие плечи, большие голубые глаза, заглядывающие в самую душу. Такая же громкая и яркая, как и её небезызвестный старший братец, которого Фушигуро на дух не переносил.       Впрочем, как и всех шаманов.       Разумеется, Годжо-младшая тоже была шаманом. Тоджи не особо интересовался. Он только знал, что она очень талантливый медик — способна лечить себя и других — и у нее какие-то необычные глаза с пафосным названием. Зато в одном он был уверен на все сто процентов — она та ещё заноза в заднице. При каждой встрече пыталась залезть в ему душу, помочь.       Вот только Тоджи не нужна помощь. Неправда.       Уж точно не от соплячки, которая только недавно перешагнула рубеж в семнадцать лет. Она ещё ребенок!       Однако стоит отметить, что Наоми обладала невероятным чутьём. Порой казалось, что она видит всех, включая самого Фушигуро, насквозь.       И это пугало.       Наоми Годжо — загадка, разгадать которую дано не каждому.       Наоми Годжо — яркое солнце, чья улыбка способна выжечь роговицу.       Наоми Годжо — глупая девочка, которая так неосторожно влюбилась в не того человека.       Причина спонтанной влюбленности была неясна даже спустя сотню попыток выяснить её.       «Просто ты особенный» — слащавое клише из фильмов для подростков, не объясняющее ровным счётов ни-че-го.       Со временем Фушигуро махнул рукой на это гиблое дело, решив, что юная химе почётного клана шаманов просто однажды перебесится и охладеет к мужчине, что проживал уже четвёртый десяток .       Он ошибся.       Всё-таки Фушигуро Тоджи не принц, который способен обеспечить своей избраннице счастливое и беззаботное будущее. Скорее уж наоборот, с ним ей придётся познать все тяготы жизни.       А она этого явно не заслуживала.       Не после того, как наполнила его жизнь пусть и не яркими, но красками.       Ей лучше выбрать кого-то другого, более подходящего для ее статуса.       Да и Тоджи больше не планировал связывать с кем-то свою жизнь.       Уж слишком больно потом терять того, к кому привязался и телом, и душой.       А он порядком устал от всего этого дерьма и в без того мрачной жизни наёмного убийцы.       Одному спокойнее.       Меньше риска, что тебе снова сделают больно.       Шли дни, недели, месяцы, а малышка Годжо продолжала приходить к нему — Тоджи до сих пор не понимает, как она постоянно находила все его адреса — и наполняла дом своим присутствием. Без умолку трещала не о чём, заваливала его кучей вопросов, готовила, убирала.       Нечестная игра.       В какой-то момент Фушигуро Тоджи понял, что стал ждать неугомонную «лисицу» — Наоми такая же ебанутая, как эти звери, серьёзно! — и его это напугало до чёртиков.       Потому что он пообещал больше ни к кому не привязываться.       Так какого чёрта он уже не видит свой будний день без пепельной макушки под боком?       Почему без её присутствия дом кажется слишком пустым и холодным?       Почему? Почему? Почему?       Почему она до сих пор не пришла?       Ведь обычно в это время она бы уже тараторила об очередном подвиге своего глупого братца.       Каким-то шестым чувством Тоджи понял, что что-то случилось, и вышел на улицу. На улице было пасмурно. Хмурое небо грозилось вот-вот расплакаться.       Прихватив с собой красный зонт — эта дурочка снова оставила его тут — брюнет двинулся вниз по улице, заглядывая в особенно темные углы. Минуты две спустя взгляд зацепился за такую картину: пятеро парней-хулиганов окружили такую маленькую по сравнению с ними Наоми и, судя по маслянистым взглядам, строили весьма недобрые планы на её счёт. Кажется, они о чём-то говорили, но даже с обостренным слухом до бывшего Зенина долетали лишь обрывки фраз.       — Ты… оскорбление… должна отплатить… — при виде того, как один из них весьма грубо касается её, внутри Тоджи всё закипело.       Да как эти выродки посмели?       За секунду преодолев то расстояние, что их разделяло, весьма грубо сжал чужую руку, убирая ее подальше от Годжо-младшей.       — Эй-эй, чё за дела, мужик?! Ты кто такой, вообще?! — оскал на чужом лице позабавил наёмника. Не доросли ещё сопляки, чтобы вызвать в нём хоть что-то помимо насмешки.       — Тот, с кем тебе лучше не связываться, — обманчиво спокойно произнес Фушигуро. Хватка на чужой конечности крепчала с каждой секундов. Ещё немного — кости затрещат.       Боль сделала своё дело, и напыщенные подростки тут же растеряли весь свой запал.       — Ещё раз коснётесь моей женщины, я вас, утырков, живьём закопаю, ясно? — окинув их холодным взглядом и получив подтверждение в виде кивков, отпустил перепуганных подростков.       Тупые дети.       Обернулся к юной шаманке и просканировал ее взглядом, не выявив никаких внешних повреждений. Дышать стало легче.       Она в порядке.       Все хорошо.       На красивом юном лице расцвела хитрая, но такая счастливая улыбка, что Тоджи стало не по себе.       — Твоей женщины? — Наоми разве что не урчала.       Мужчина раздражённо фыркнул и двинулся обратно домой.       — Глупая девчонка.       Сзади послышались торопливые шаги.       — Тоджи, подожди, я же пошутила!       На землю упали первые капли дождя. ***       Фушигуро Тоджи всегда спал один.       Но почему-то, открыв глаза воскресным утром, он обнаружил на подушке рядом странное видение. У него были длинные серебряные волосы, поблескивающие на проглядывающем солнце, мягкие черты лица и обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки.       Вся комната спальни была полна света несмотря на задернутые шторы.       Какое чарующее наваждение…       Словно боясь спугнуть это видение, Тоджи пальцами потянулся к бледной коже, кончиками пройдясь по скуле, заправил мешающую прядку за ушко, прошёлся по вееру длинных белоснежных ресниц. На огрубевшей коже расцвело тепло, а в груди распустились цветы камелии, чьи лепески щекотали рёбра.       Отчего-то стало так хорошо.       Продолжая своё небольшое «путешествие» по чужому лицу, Тоджи внезапно столкнулся с безоблачным небом в глазах напротив и потерялся где-то там.       — Доброе утро, — пухлые губы растянулись в нежной улыбке.       Сморгнув остатки сна, брюнет осознал, что это вовсе не сон. Источником реального тепла была Наоми Годжо. Нет, теперь уже Фушигуро. Она смотрела на него с безграничной нежностью и любовь, из-за чего у Тоджи спёрло дыхание и сладко защемило в груди. Она ластилась к его большой ладони, которую тот до сих пор держал на её щеке.       — Доброе… — прошептал на грани слышимости и притянул хрупкое тельцо к себе, словно стремясь вобрать в себя побольше чужого тепла.       Фушигуро Тоджи больше не спал один.