«Я знаю»

Питер стоял у окна своей крошечной квартиры и смотрел вниз, туда, где жизнь продолжалась без него. Где люди смеялись, спешили, ругались, влюблялись и не знали, что кто-то наблюдает за ними и уже несколько часов не может решить, стоит ли вообще оставаться собой. Часы тикали слишком громко. Он не включал свет. Ему казалось, что если зажечь лампу, станет видно, насколько пусто внутри. За спиной тихо щёлкнул замок. - Ты всё ещё не спишь, - сказала Джейн. Её голос был спокойным. Слишком спокойным. В нём не было ни упрёка, ни злости, только усталость человека, который уже тысячу раз прокручивал этот разговор у себя в голове и каждый раз приходил к одному и тому же концу. Питер не обернулся. - Не могу, - ответил он. - Город шумит. - Ты всегда винишь город, - сказала она и медленно сняла пальто. - Хотя на самом деле шумишь ты сам. Он слабо усмехнулся. Даже это давалось тяжело. - Может быть. Джейн прошла вглубь комнаты. Половицы скрипнули - знакомый, почти родной звук. Когда-то этот скрип казался уютным, сейчас - раздражал. Как напоминание о том, что всё старое остаётся, даже когда чувства гаснут. - Мы снова сделаем вид, что всё нормально? - спросила она. Питер наконец повернулся. В полумраке он видел её силуэт: тонкие плечи, опущенные руки, взгляд, в котором давно не было надежды. Он знал этот взгляд. Ведь смотрел на неё также. - Я не знаю, что ещё делать, - сказал он тихо. Джейн подошла ближе. Между ними оставалось всего полметра - смешное расстояние для людей, которые когда-то не могли жить друг без друга и бесконечное для тех, кто уже потерял связь. - Ты исчезаешь, Питер, - сказала она. - Не физически. Ты просто уходишь в себя…каждый день. Он хотел сказать, что пытается, что мир слишком сложный. Что он спасает всех, кроме себя, но слова застряли где-то в горле. - Я боюсь, - наконец признался он. - Боюсь, что если позволю тебе быть ближе… ты пострадаешь. - Я уже страдаю, но только от того, что ты держишься далеко - ответила Джейн. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Он включил музыку. Не потому что хотел танцевать, просто тишина была слишком громкой. Медленная мелодия растеклась по комнате, как тёплая вода, в которой можно утонуть. Питер протянул руку, Джейн помедлила секунду, но всё же вложила свою ладонь в его. Они двигались медленно, словно боялись что кто-то из них вот вот уйдет. Он чувствовал, как её голова касается его плеча, как её дыхание становится неровным, как сердце бьётся - не в такт его собственному. - Помнишь, - прошептала она, - как мы смеялись над тем, что будем танцевать на кухне в старости? - Помню, - ответил он. - Я всё помню. Музыка тянулась, как ночь без сна. Они качались в темноте, словно два человека, которые уже тонут, но всё ещё держатся друг за друга - не из надежды, а из страха остаться в одиночестве. - Я люблю тебя, - сказала Джейн. - Я знаю, - ответил Питер. И это «я знаю» прозвучало просто ужасно. Когда музыка закончилась, они не разомкнули рук сразу, несколько секунд или вечность, они просто стояли, понимая, что дальше будет больно, что кто-то уйдёт. Любовь не всегда заканчивается скандалами, иногда она просто медленно гаснет. Джейн первой отступила. - Нам нужно быть честными, - сказала она, еле сдерживая слезы, - Даже если правда будет горькой. -ком в горле мешал нормально говорить, получалось лишь неразборчиво что-то выдавливать. Питер кивнул. В горле снова стало пусто. - Прости, - прошептал он. - За что? За то, что ты сломался? Или за то, что я устала ждать, когда ты соберёшь себя обратно? - это был не упрек, она смотрела на него все с тем же теплом. Улыбка выходила усталой, но она старалась не показывать, как её ранит осознание, что это последний их разговор. Он не ответил. Позже, когда дверь за ней закрылась, Питер снова подошёл к окну. Город всё так же жил, а он стоял в темноте и думал о том, как страшно медленно танцевать в темноте с человеком, которого любишь, зная, что музыка скоро закончится - и каждый пойдёт своей дорогой.