Приговор

«Шесть дюймов стали в грудь врагу

Отмерит мой кинжал…»

Евгений Войскунский «Чёрный столб»

Самый ленивый за последние несколько лет день, пока они валялись в постели, ели и занимались любовью, плавно перешел в вечер. Давид даже почти вернулся к своему обычному беззаботному настроению и не давал Анхее заскучать, в перерывах между ласками читая стихи на ухо. Романтичные, трепетные, возбуждающие… и иногда — совершенно похабные. Они уснули глубокой ночью, уставшие и абсолютно удовлетворенные. И, утомленная, провалившаяся глубоко в сон, Анхея не проснулась от звука бьющегося стекла — рама тихо ударилась о стену, а на шелковый ковер брызнули осколки витража. Под мягкими кожаными сапогами незнакомцев они негромко хрустнули, рассыпаясь в прах… Ангелесса внезапно ощутила на лице руку в перчатке — ей перекрыли рот и нос, не позволяя вдохнуть воздуха, а к горлу приставили кинжал. — Тихо, — бросил равнодушный голос во тьме. По комнате прошелся легкий ветерок из распахнутого окна, принесший запах сирени и жасмина. — Молчи, и твоя смерть будет быстрой. Но этот предатель ― увидит. Как я вскрываю тебе горло. От звона и голоса Давид вздрогнул, резко открыл глаза. И ошарашенно уставился на четыре темные фигуры в полумраке комнаты. Одна из которых зажимала Анхее рот. Вторая стояла рядом с ним. Третья — напротив кровати. Четвертый силуэт мутно вырисовывался в углу во тьме. И в тот же миг черная тень ворвалась следом, разбивая окно с оглушительным грохотом. Осколки полетели во все стороны, сверкая в лунном свете, как острые бритвы. — А вот и Джонни! — проорал Рен. Его крылья были широко расправлены, а глаза горели адским пламенем. Следом в комнату влетела Мерула. Отступила назад, к плотной занавеске, ловя взглядом каждого, кто находился сейчас в комнате. Давид, воспользовавшись тем, что убийца отвлекся на шумное появление Грэя — выбил из его руки нож, располосовав при этом себе запястье. И дернул Анхею в сторону. Та, интуитивно реагируя на движение мужа заранее, легко вывернулась из захвата, крыльями оттолкнув демона от себя. Потянув за собой простынь, чтобы прикрыть нагое тело, она перевернулась и ногой отпихнула второго наемника ― так, что тот, не ожидая атаки от маленькой женщины, повалился на туалетный столик. — Сука… — прошипела Анхея, готовая голыми руками вырвать трахею каждому, кто посмеет двинуться на них. — Откуда они тут? — Я выясню это. Чуть позже! — проревел Давид, срываясь с места и влетая в того из наемников, что только что держал нож у горла жены. Мерула, осознав, что будет дальше, метнулась к Анхее, готовая помочь ей защищаться. — Анхи, не переживай. Я уже здесь. Исправлю это недоразумение! — Рен с ехидной усмешкой шагнул вперед, и звенья его цепи запели адской музыкой. — Ребятки, решили, что это отличная идея — вечеринка без приглашения. Он сделал резкий выпад вперед, звенья обвились вокруг запястья наемника, оставшегося у Давида за спиной, заставив того вскрикнуть от боли. Грэй подтянул противника на себя ближе, а затем с силой ударил его локтем в лицо. Во мраке комнаты началась драка. И тьма была на стороне убийц. Они растворялись в ней, скользили, подобно пираньям в мутной воде. Тот, кто угрожал Анхее ножом, попытался вывернуться из рук Давида, порезав попутно ему плечо. И тогда князь рассвирепел окончательно. Это был его дом. Его семья… По комнате прокатился инфернальный рык, глаза Давида полыхнули багровым отсветом, кожа пошла черным, с огненными прожилками, цветом. — Выпускай теней, я вместе с ними пересчитаю жилы каждому из них, — громко прорычала Анхея, выныривая из-под руки Давида и атакуя того, кто пытался из-за спины напасть на князя. Одна ее рука была занята — придерживала у груди простынь, зато с ладони второй то и дело срывались маленькие шары энергии. Уже не беспокоясь, что она сожжет дом в пепел, Анхея с ожесточением атаковала убийц. — Не на тех напали, пидоры! — прорычал Рен, когда еще один из наемников попытался зайти Давиду в спину. Цепь Грэя сверкнула в полумраке комнаты, как молния, и обвила лодыжку убийцы прежде, чем тот успел сделать следующий шаг. Рывок был настолько резким, что противник не просто упал, а буквально впечатался лицом в пол. Рен, не теряя времени, подскочил ближе, придавливая его коленом к земле, но тот оказался проворным — растворился прямо под ним, заставив Грэя выругаться сквозь зубы. — Блядская мразь! Если хочешь играть в прятки, сука, я тебе устрою охоту! Краем глаза Рен заметил, как Анхея метнула очередной энергетический шар, освещая комнату на мгновение яркой вспышкой. Это дало ему преимущество: силуэт тени мелькнул у дальней стены. Не раздумывая ни секунды, он бросился вперед, и цепь рассекла воздух с громким свистом. На этот раз она нашла цель — обвила запястье убийцы, вырывая из его руки кинжал. — Сюда иди, мерзкая блядина! — прошипел Рен, дергая противника на себя. Он чувствовал, как адреналин бурлит в жилах, делая его движения еще более точными и расчетливыми. Каждый шаг, каждый взмах цепи был направлен на защиту тех, кто находился рядом. Когда тень-убийца снова попыталась исчезнуть, Рен резко дернул цепь обратно, одновременно доставая катану. Лезвие сверкнуло, оставляя в воздухе серебристый след и касаясь шеи убийцы ― острие древнего оружия отправило наемника в Небытие. Красноглазые полупрозрачные сути начали заполонять комнату. Полумрак ночи наполнился шелестом невесомых крыльев и полубезумным шепотом. Давид пребывал в ярости, и контролировать демонов было сложно. Но и сложно было уйти от того, что не имело плоти. Сути растворились во мраке комнаты, не давай ассасинам прятаться в темноте. И вскоре повалили одного из них на кровать, притягивая к Анхее ближе и повисая на его руках, ногах, крыльях, не давая дернуться. Давид, меж тем, перейдя в иную внешнюю форму, дрался с третьим из убийц, постепенно зажимая того в углу, несмотря на все отчаянное сопротивление ассасина. Четвертый из наемников, прикинув шансы, попытался дать деру. Он вылетел в окно. За ним устремилась Мерула, в намерения которой не входило оставлять хоть одного живым. И уже над садом в наемника врезалась еще одна фигура. Велерия была страшна в гневе. На пару с Мерулой, они разорвали убийце горло и грудь. — Кто тебя подослал, подонок? — пальцы Анхеи начали проникать в солнечное сплетение демона. Тот заверещал, дернулся и, воспользовавшись суетой и беспорядочным, хаотичным движением теней, сбросил их с себя. — Тварь белокрылая! — прошипел наемник и рванул Анхею на себя, едва не вспоров ей живот появившимся из рукава кинжалом, но Рен сделал резкий выпад вперед, отталкивая его. Ассасин острием кинжала успел распороть простынь в руках ангелессы, и та упала на пол — Анхея тут же дернула крыльями, прикрывая ими тело. — Мудак! — не осталась она в долгу и швырнула в наемника шар энергии. Тот пробил ему крыло и врезался в столбик кровати, рассыпавшись снопом искр. Красноглазые тени завыли наперебой на все лады, набросились на раненного убийцу и принялись рвать его на части. Оглушающий своим воем огромный ком повис в воздухе. Из другого угла послышался истошный крик и рев — пробив пальцами наемнику грудь, Давид поднял его вверх — и того охватили языки пламени, поглощая живьем. Рен покосился в сторону последнего из наемных убийц, которого грызли и рвали тени Давида, и убрал катану в ножны. Угроза миновала. Цепь в левой руке демона звякнула и растворилась в воздухе. Не говоря ни слова, Грэй стянул с кровати одеяло и накрыл им Анхею, подбежал к окну, чтобы убедиться, что с беглецом тоже покончено. — Успел… — облегченно выдохнул Рен, только сейчас в полной мере осознавая, что если бы прилетел хоть на десять секунд позже, последствия могли оказаться катастрофическими. Давид бросил обугленное тело на пол, развернулся к Рену. Огненные глаза пылали яростью. — Успел? — прокатился по комнате рокот. На балкон опустились Мерула и Велерия, замерли, едва войдя в спальню. — Услышал про покушение и прилетел к вам, как только смог, — тяжело дыша, проговорил Рен, всеми силами стараясь не смотреть Давиду ниже пояса. Он повернулся к Вел. — Да как они вообще смогли проникнуть через защиту?! — Что с детьми? — вдруг прервала их Анхея. Она бросилась в гардеробную, накинула шлафрок и рванула по коридору в сторону детских. Давид проводил ее взглядом, убеждаясь, что она невредима, резко прошелся по комнате сам, сдергивая с кресла халат. Тело вернулось к обычной форме, уменьшилось в размерах, и он накинул его на себя, скрывая наготу. Тени нехотя вошли обратно в его тело, а сам он устало оперся руками на подоконник, переводя дух, начиная восполнять силы после контроля над Гоэтией. — Как они вошли сюда?! — рявкнул он, развернулся к Велерии. Та стояла бледная, как смерть, перепачканная в крови. — Я не знаю. Я не ощутила ничего, пока не начался бой. Они прошли мимо знаков защиты… Эмоции ухнули куда-то внутрь, в глубины души, которая, казалось, тоже замерла сейчас в нем. Давид ощутил внутри тишину ― холодную и бесконечно жестокую. — Поднять весь дом… ― мгновение назад разъяренный, голос князя стал леденяще спокойным, по-деловому размеренным ― и от того жутким до дрожи. — Я лично допрошу каждого. — Да, господин, — ответила демоница. Этот взгляд. Огненный гнев, сменившийся изощренной холодностью, непроницаемым льдом, за которым таилась безумная, параноидальная пустота. Велерия опустила глаза. Страх парализовывал руки, ноги, крылья. Рефлекс был отработан до абсолюта тысячи лет назад: смотреть прямо в это ледяное бесстрастие не дозволялось под страхом смерти или чего похуже. Старая демоница поклонилась и поспешила из спальни — исполнять приказание. Рен, тяжело дыша, подскочил к Давиду. — Проверить периметр? — спросил он, покосился в сторону Мерулы. Давид проследил его короткое движение, также вспомнил о существовании демоницы. — Проверь, — кивнул он. — Найдешь — тащи сюда живьем. Рен пулей вылетел из комнаты. А со стороны дверей показалась Анхея. — Спят, — проговорила она с облегчением. — Даже не услышали шума. Барбас проснулся, когда я поправила ему одеяло, и молока попросил. А я бы не отказалась от чего покрепче… — Ты в порядке? — подошел к ней Давид, снова и снова окидывая ее обратно оживившимся, тревожным взглядом. — Да, — кивнула она, провела рукой по его щеке, считывая его энергию. — А ты? Тебя не ранили? Он механически повел плечами. — Все уже стянулось, — ответил демон и прижал ее к груди. — Шепфа… Как же я испугался за тебя. Он принялся осыпать ее лицо поцелуями. Анхея прижалась к нему. — Хорошо, что кинжалы не были смазаны ядом, — с содроганием подумав о том, чем могло закончится это покушение, она с чувством поцеловала Давида. — Кто мог нанять их? — Я не знаю… — прорычал Давид. — Но я узнаю. Проверю все возможное. Начиная со слуг и заканчивая теми, кто в приюте. Если они прошли мимо ловушек, значит, знали, какие здесь стоят. — Кто-то впустил их… — проговорила Анхея и с ужасом осознала, что это могло произойти из-за нее.— Думаешь, кто-то из приюта? В этот момент, на балкон обратно с грохотом приземлился Рен. Снял на ходу капюшон и маску, заходя в комнату. — Все чисто, — отчитался он Давиду и тут же повернулся к Меруле, сузив свой взгляд. — Ничего не хочешь сказать, куколка? Мерула вздрогнула под несколькими пристальными взглядами. Постаралась унять дрожь в теле. — Что именно я должна сказать? — Я просил тебя лезть в процесс допроса? — сухо уточнил Рен, делая медленные шаги в ее сторону. — Ты убила того ублюдка в переулке… Хотя он мог поведать много интересного про покушение. И он узнал тебя. Назови мне хоть одну причину тебя сейчас не размазать по стенке? — Что? — ошеломленно переспросила Анхея. — Мерула, о чем он? Мерула собралась, подняла голову, переводя взгляд с Рена на Анхею, Давида — и обратно. Стараясь не разрывать ни с кем зрительного контакта надолго. Потом все же остановилась на Анхее. — Мы натолкнулись на двух ублюдков в проулке. Они говорили про планирующееся убийство князя и… «белокрылой». Рен пошел задать вопросы. Один из теневых убийц зашел ему в спину. Через тень. Но я могу видеть энергию даже в тени. И напала на ублюдка сама. Чтобы он не ударил Рена. Демоница пробежалась глазами по трем мертвым телам наемных убийц. Понимая, что они теперь в лучшем положении, чем может оказаться она, если хоть что-то даст сбой. Повернулась к Грэю. — Я лишь ударила его ножом. Умер он, когда ты начал спрашивать. У многих ассасинов немота в договоре предусматривает смерть. В случае допроса. Потому что развязать язык можно любому. А то, что один из них узнал меня… Рен, ты серьезно? Я сорок лет живу там. Я брала уроки у теневых убийц. Чтобы уметь выживать. Не удивительно, что некоторые знают меня. Грэй усмехнулся, бегая глазами по ее лицу, чтобы распознать малейшие признаки лжи. Но если они и были, то Мерула их тщательно скрывала. — Мне не нужна была твоя помощь, — раздраженно процедил он сквозь зубы. — И если ты думаешь, что спасла меня, то ты ошибаешься. Я таких подонков щелкаю на завтрак, как орешки. И они крайне сговорчивые, когда хотят жить. Челюсть демона напряглась, по коже пошла дрожь, слегка потемнела кожа. Иное, новое, природная демоническая ипостась рвалась наружу от бушевавшей в нем непреодолимой ярости. А Давид мучительно неспешно подошел к Меруле, цепко ухватил за подбородок и заставил помотреть на него. — Если я замечу сопротивление — малейшее — или погрешность, мы поговорим по-другому. Или же я проломлю твое сопротивление так. Только сознание потом не соберешь обратно. Она лишь тихо пискнула в ответ и открыла разум, стараясь ни о чем не думать вообще. Давид грубо просматривал события последних недель, месяцев. Не нашел ничего. И отпустил Мерулу. — Надеюсь, мне не нужно потрошить тебя. И Камня в тебе нет… — Я готова к проверке… — отозвалась демоница, понимая, что ее жизнь висит на волоске. Моля всех мыслимых и немыслимых богов. Потому что Камень Секретов в ее теле был сейчас ― внутри, за сердцем. Рен, меж тем, подошел к трупам и невозмутимо, с рабочим тщанием и внимательностью принялся их обыскивать. Анхея же потерла лоб, не зная, что сказать. Давид был прав: она слишком наивная. Не понимает демонов и слишком доверяет… — Это произошло из-за моей беспечности, — сев на кровать, проговорила ангелесса. — Я не понимаю правил Ада… — Очень сомневаюсь, что дело в тебе, — спокойно отозвался Грэй, забирая себе симпатичный кинжал. — Их надо проверить на медленно действующие яды, — проговорила ангелесса подавлено. — Это мой недосмотр, — сказал Давид, отвлекаясь. — Я должен был быть более внимательным. Он задумался о словах Анхеи про яды. — Надо сохранить тела до момента, когда можно будет провести экспертизу. Он отошел от Мерулы, и та вздохнула с облегчением. Линчевание откладывалось. Давид тоже присел возле одного из трупов и принялся осматривать его, но уже с другой целью. — Вряд ли на их телах можно найти что-то, что укажет на заказчика… но может быть Анна что-то обнаружит, если отдать их ей? — предположила Анхея, глядя на трупы. — Она сейчас на Земле, но скоро вернется. Услышав упоминание об Анне, Грэй невольно вздрогнул. Медленно поднялся с корточек. — Может все же не стоит ее в это вмешивать? — тихо спросил он, покосившись на Анхею. — У тебя есть на примете еще один заклинатель, разбирающийся в анатомии, которому ты можешь безусловно доверять? — заметила ангелесса, поднимаясь с кровати и глядя на результаты драки. Под ногами хрустели осколки. — Это нарисует на ее спине здоровенную мишень, — стараясь говорить спокойно, заметил Рен. Анхея поджала губы, но не нашла возражений. — Разве ты не защитишь ее? — в конце концов, довольно язвительно спросила ангелесса и бросила на Мерулу смеющийся взгляд. Грэй раздраженно фыркнул. — Ты сейчас серьезно? — сухо уточнил он. — Что? — невинно отозвалась Анхея. — Анна большая девочка. — И потому что она большая девочка, надо лишний раз подвергать ее жизнь опасности? — прошипел на это Рен. — Бога ради, не нужно этого делать. Мерула сидела тихой мышью, внимая каждому сказанному слову. Часть услышанного была ей непонятна. Но упоминание мира смертных нашло связку в ее голове с источником сыворотки и с мутным разговором за ужином, когда Рен отказался отвечать. — Что-то есть… — проговорил Давид. Он коснулся пальцами предплечья изуродованного тенями тела и начал говорить на языке, напоминающем латынь — древне-демонском. На разорванном в мясо теле проступил какой-то символ. — Это знак ассасинского дома, — скрипнул зубами Давид. Анхея выдохнула, понимая, что творится в душе мужа. Она подошла ближе и положила руку на его плечо, стараясь умерить его злость. — Какого именно? — спросил Рен, радуясь тому, что хотя бы ненадолго они перевели тему, касающуюся Анны. — Марбаиль, — ответил Давид. — Это на совесть. Если всего шестеро… — он покачал головой. — Кто-то отдал целое состояние, чтобы отправить нас с Анхи в Небытие. — Сильные, но самоуверенные, — задумчиво проговорила ангелесса. — Отправили молодых. Болтали на улице… решили поиграть в месть… Если это контракт, они должны выполнить его. Получается, будут еще нападения. Давид встал, брезгливо отряхнул руку от крови. — Я не знаю, — честно ответил он. — Не исключено. Это как «многорук». Отрубишь одну, появится пара новых. Голову рубить надо. Узнать, кто голова. Давид сжал кулаки. Очень хотелось сжечь тела до тла. Но нужно было дождаться Анну. — Распоряжусь, чтобы заморозили, — проговорила Анхея, предугадав мысли Давида. — Уберут в подвал. Киито! Перед ними тут же бесшумно возник слуга. — Надо бы сохранить их, — проговорила Анхея. Киито, казалось, уменьшился вдвое, желал бы раствориться в воздухе полностью под взглядом Давида. Тот медленно свирепел обратно. Прокручивая в голове тот миг, когда открыл глаза и увидел Анхею и нож убийцы у ее шеи. И снова ярость вдруг ушла… Растворилась в пустоте жестокости, всколыхнувшейся в крови Давида. — Слушаю, госпожа, — прошелестел он. Подхватив одно из тел, он прошмыгнул в дверь уступив место домоправительнице — вернулась Велерия. — Я собрала всех, кто здесь, — коротко отрапортовала она. — Киито занят. — Я буду спрашивать каждого. В кабинете. Начиная с тебя, — чудовищно будничным тоном сказал Давид. — Как прикажете, господин, — склонила она голову. — Ты же знаешь, что она — никогда бы не предала, — тихо прошептала ангелесса. — Это точно не ее вина. — Она отвечает за безопасность дома. Ключ практически ко всем делам здесь. Я должен знать все, — ответил Давид. — Если сюда вошли убийцы так, что она не почуяла, это очень серьезно. Более того… остров должен был ответить. Но не ответил. Я должен знать, почему. Быть абсолютно уверенным в преданности мне. — Давид. Он невидяще повернулся к жене, и та с силой обхватила лицо демона ладонями. — Остановись, — голос ее стал отрезвляюще-ледяным. — Твои люди не предали бы тебя! Ни Велерия. Ни Киито. Ни кто-либо из слуг. Ты ищешь предателя среди семьи? Меня допросишь первой? Ледяная спокойная пустота в его зрачках остановилась, уперевшись в то, чего он не смог бы переступить ― горячее, священное, абсолютное. «Анхи…» В душе наметилось движение, буря пробила черное стекло бесстрастия, эмоции с шумом нахлынули обратно. Вернулся рассудок и осознание того, что он творит сейчас. И что может сотворить… ― Нет… ― он со стоном прикрыл веки, покачнулся слегка. Из уголка глаза, у виска, скатилась капелька крови. ― Нет, Анхи. Никогда. Звенящая тишина поглотила комнату. И такая же звенящая тишина стояла сейчас у него в голове. Казалось, что даже демоны в нем затаили дыхание, хотя и не умели дышать… ― Нет… ― повторил он. Голос тяжело дрожал. Взгляд его снова устремился на Анхею. В глазу был виден кровоточащий, лопнувший сосуд, расплывающееся по глазу кровавое пятно. Давид надавил на поднявшее голову чудовище в своей душе. Смял огненным волевым порывом, загнал обратно в глубокие недра своей сути и своего наследия. ― Вел, отложим все. Потом. Позже. ― Да, господин, ― голос Велерии дрожал не меньше. Она бросила короткий взгляд на Анхею ― и подобного у нее не было никогда — преисполненный… благоговением, трепетом. Ангелесса качнула головой и сделала шаг в сторону, пытаясь понять, чему стала свидетельницей. Это был другой Давид — незнакомый ей демон с истерзанным разумом. Киито, пользуясь моментом, подхватил последний труп и быстро исчез за дверью. Анхея посмотрела за окно: за кронами деревьев начала заниматься узкая полоска рассвета. До утра еще было далеко, но сна не было ни в одном глазу. — Пойду-ка я заварю кофе, — она заставила себя отмереть. ― Блядь, командир, ну, ты дал сейчас вообще… ― покачала головой Рен. А Мерула просто осознала обратно свою способность дышать, чувствовать ― вообще продолжать жить. Давид опустил голову. Сжал кулаки, продолжая давить в себе то, что было величайшим его кошмаром. И сказал уже с болезненностью в голосе, обретшим обратно чувства: — Нас спас случай. И то, что Рен… повел себя безответственно… — он многозначительно посмотрел на друга. — Иначе бы не услышали тех двух ублюдков. И убийц ничто бы не остановило. — Неслучайные случайности, — согласилась Анхея. Благодарно посмотрела на Рена и Мерулу. — Рада, что вы… оказались в нужном месте в нужное время. — Не за что, — негромко ответила Мерула. ― Да… Без проблем, ― сделал попытку улыбнуться Рен. Но при всей его искушенности улыбка вышла кривой, натянутой, а глаза с легким беспокойством продолжали следить за князем. — Ты спас нам жизнь сегодня, Рен, — качнул головой Давид. Пустота продолжала наполняться клокотанием чувств, вернулся гнев ― развернулся обратно из плотного ледяного камня у сердца. — Я принесу тебе в кабинет кофе, — проговорила Анхея мужу. Погладила по плечу перепуганную до полусмерти Мерулу. — А вы идите, отдохните. Демоница проводила ее странным туманным взглядом, поджала губы. — Вы… очень добры… Анхея, — робко и тихо пробормотала она, не узнавая собственный голос. Рен скрестил руки на груди. Злость снова начала подкатывать к горлу, отчего вены на его лице почернели. — Вернемся к… нашему пиздецу. Вопрос… Кто заказчик? Кто бы ни купил этих долбоебов, он заплатит своей кровью, — прорычал сквозь зубы демон. Ангелесса бросила на Грэя рассеянный взгляд и скрылась за дверями гардеробной. — Я хочу начать расчет сегодня, — жестко, но уже привычно горячо и с нарастающей яростью сказал Давид, когда жена вышла из спальни. — Я знаю, где пристанище этого клана. Пока они не знают, что их выблядки облажались. Потом они съебутся оттуда сами. И мы не успеем. Глаза демона кровожадно сверкнули. Рен согласно кивнул. — Нанесем им «дружеский» визит? — криво усмехнулся он. — Ага… Торжественный и чувственный… — оскалился злобно Давид. Некоторое время он размышлял, поглядывая на Мерулу. — Ты пойдешь с нами, — решил в конце концов князь. — Раз такая остроглазая, поможешь выследить каждого. Чтобы ни одна сучья сволочь в тени не ушла. Мерула побледнела, но покорно поклонилась. — Да, господин. Анхея как раз вернулась в комнату, уже успев привести себя в порядок, словно и не было тревожной ночи. — Куда ты зовешь Мерулу? — услышав лишь последние слова, спросила она. Брови Давида дрогнули. Он не хотел говорить про планы, зная, что супруга огорчится. Но врать или лукавить не хотел тоже. — В логово, откуда вылезли эти ушлепки. Одним гнездом станет меньше, а воздух в Катакомбах — чище. Анхея шумно выдохнула. Она знала, что терпение Давида имело свой предел, и он уже давно был пересечен. А сегодня достиг критической точки, когда мужчина увидел свою жену в их общей постели с кинжалом у горла. — Меруле не нужно с вами, — проговорила она с ударением. — У нее полезный дар, раз она чует энергию даже в тени, — с мягкой настойчивостью сказал Давид. — Так будет проще. — Она достаточно уже помогла, — строго проговорила Анхея. — Давид… Это уже чересчур. После непродолжительного молчания Давид сдался. — Хорошо. Пусть остается. Мерула ощутила, как ноги стали ватными. Внутри с новой силой поднялась благодарность к ангелессе. — Не будем терять время. У нас считанные минуты до того, пока эти ублюдки не узнали, что обосрались по полной программе, — ожесточенно проговорил Рен, обращая внимание Давида на себя. — Летим, командир? Давид тяжело посмотрел на него. — Киито! — позвал он. Старший паж появился на пороге через секунду. — Полдюжины сосудов сюда. Быстро! — велел Давид. Паж испарился, торопясь выполнить приказ. Велерия же молча приняла сказанное, понимая, куда отправляется князь. В глазах демоницы мелькнуло беспокойство за него. Как бы то ни было, несмотря на только что пережитый звенящий ужас, она помнила его сорванцом, за которым присматривала более двадцати тысяч лет назад. Сам Давид, поцеловав Анхею, пошел собираться.