Глава 2

      Когда Ира поужинала и вернулась в гостиную, быстро взяла вещи на смену из большого шкафа, что стоял у стены, собираясь в душ.       — Ты спать не будешь? — спросила она.       — Не мо-гу, — ответил я. — Бу-ду си-деть всю ночь. Но на бал-ко-не. Мож-но? А то тут теп-ло.       — Конечно, там даже табурет есть. И температура почти, как на улице.       Девушка вывела меня на лоджию.       — Спа-си-бо.       — Тебе надо еще что-нибудь?       — Нет.       — Тогда я мыться и спать. Если дверь запру, ты не против? Просто мне так будет спокойнее.       — Да.       — Утром тебя открою.       — Спо-кой-ной но-чи, — сказал я, сажая тело на табурет.       Ира вышла и заперла дверь. Я ее не винил, что она меня опасается. Я бы тоже испытывал страх от такого соседства. К тому же нежить обычно голодная — в духовном или прямом смысле, все зависит от типа злого духа, что овладел умершим.       Меня голод особо не мучил. Живых вокруг чувствовал, но пока к ним не тянуло настолько сильно, чтобы с этим не справиться. Может быть, на это время суток влияет, я не знал.       Лоджия была застеклена, да еще стекла прикрывали легкие светлые занавески. Я отдернул одну, открывая вид на соседний дом и теплые огоньки окон в нем. На улице совсем стемнело. Я долго смотрел на соседние здания — выходило, что видел все разом. Зрение было не из зрачков, а изнутри моего духа. Огоньки окон вскоре начали гаснуть один за другим: люди ложились спать.       Ирина погасила свет в квартире и явно устраивалась ко сну в соседней спальне.       На миг стало немного грустно, что не могу заснуть. Но это была меньшее из зол. Хуже будет, если мое тело начнет разлагаться. А оно уже начало. Если тело разрушится, то мой дух одичает, самостоятельно — без проводника или экзорциста — он уже не сможет покинуть этот мир. Я стану подобием призрака или кем-то более опасным, так как умею колдовать. Или вселюсь в другое тело. Но такая перспектива не радовала. Хотелось восстановить свое. Привык к нему за сорок два года.       Взгляд перетек на деревянный стеллаж у стены, где стояли разные скляночки с порошками, жидкостями и пучками трав. Вот это явно дело рук Ирины в ее ремесле. Любопытство проснулось, но такт перевесил: не стану копаться в ее запасах, тем более с настолько неуклюжими руками.       Ночь тянулась долго, но утро все же настало, плавно освещая район и отгоняя сумерки. Темнота не была для меня преградой. Только сейчас отметил, что и солнечный свет я вижу тусклее, размытее. Краски поблекли. Но зато я видел мир глубже, его изнанку, потаенные уголки. Я понимал, что мое зрение частично в мире живых, частично в мире духов. Колдуну это вполне могло дать преимущество для сотворения и контроля заклинаний, а так же призывных или подозванных сущностей. Мое положение хоть и было неприятным, но не безнадежным.       Интересно, а мог бы я вселиться в живое тело? Но тут надо ритуал изгнания души из тела жертвы произвести. А у меня не было такой практики, да и подробного описания ритуала. Я только читал о нем вскользь. Я довольно неплохо углубился в магию, которую называют «черной». Но не настолько далеко зашел. Особенно хорошо мне давались призывы мелких голодных духов, которых я использовал для проклятий, насылая их на неугодных клиенту людей. Но, к своей чести, я отказывался убивать людей с незапятнанной аурой, тех, кто не творил злых дел. Таким клиентам отказывал. Но на чистых духом и сердцем редко жаловались, поэтому заказы были. Без денег я не оставался. Но я и другими «фокусами» помышлял — читал ауры, мог снять порчу, даже пробовал смотреть в будущее клиента, но часто откровенно врал ему, потому что прорицание — врожденный дар, а у меня его не было. Как вариант, можно было найти близкую вещь прорицателя после его смерти, на котором отражена часть его дара. Вот с помощью такой волшебной вещи колдуну можно делать вполне реальные предсказания. Но найти такой артефакт крайне сложно и у меня его не было. Но я читал о тех, у кого были.       Дверь лоджии вскоре отворилась — приближение девушки я ощутил заранее и чувствовал, где она лежала в постели — и Ира осторожно выглянула.       — Еще тут? — спросила она вместо приветствия.       На девушке уже были джинсы и свитер, на ногах домашние тапочки.       — Тут, — ответил я, разлепляя ссохшиеся губы. — Во-ды бы.       — Тебе не вода нужна, а что-то… у меня масло есть конопляное, — поняла мою проблему девушка. — Оно дольше не испарится.       На удивление тело не закостенело и смогло встать на ноги. Явно это было не просто так. Возможно, оно подписывалось потусторонней энергией моего духа или через него. Я читал, что одержимая нежить медленнее разлагается, чем обычные — пустые — трупы.       Я прошел за хозяйкой на кухню и остановился. Квадратные часы на стене показывали начало десятого утра.       Девушка достала с полочки конопляное масло в баночке, усадила мое тело на стул и натянув перчатки, в которых мыла посуду или убиралась. Открыла емкость и смазала мне ротовую полость и губы маслом.       — Скажи что-нибудь, — попросила она.       — Спа-си-бо. Так луч-ше.       — А у тебя и кожа сухая… — отметила знахарка. — У меня жирный крем есть. Сейчас принесу, а то выглядишь ты не очень здорово.       И это еще мягко сказано.       Ира ушла в свою комнату, затем вернулась с баночкой крема. Открыла.       — Снимай халат, — потребовала она.       Снова заставляя ватные руки двигаться, я скинул его, оставшись обнаженным. На бедрах и ягодицах проступили трупные пятна, но в целом тело было прежней поджарой формы. Но это явно не надолго, если я быстро не решу проблему с оживлением. Отверстие на уровне сердца смотрелось жутковато.       Ира так же в перчатках, обмакнула пальцы в крем и густо нанесла на мое тело. Прикосновений ее не ощущал, только видел, отчасти немного со стороны. Обзор у меня был шире, чем прежними глазами.       — Теперь у твоей кожи хотя бы появилась эластичность, — отметила она. — А то потрескается еще, а ты нам целый нужен для ритуала. Вот только, что с сердцем делать…       — Ар-ка-дий най-дет. И-ли я сам. То-го у-бий-цу най-ду и за-бе-ру ор-ган.       — Сначала к твоему другу съездим. Машины у меня нет, из тебя водитель сейчас аховый, так что остается такси.       — А ты уже все ре-ши-ла.       — Конечно, раз уж помочь согласилась. Ты против такси ничего не имеешь?       — Нет.       — Прекрасно. А то общественным транспортом нам с тобой лучше не ехать.       — От ме-ня во-ня-ет уже?       — Нет. Но выглядишь ты подозрительно и лишние вопросы нам ни к чему.       — Да, — согласился я.       Ира поставила на обеденный стол баночку крема, стянула перчатки, выбросила их в мусорную корзину. Затем достала из ящика в серванте пластырь. Подошла и заклеила на моей груди рану.       — Вот так будешь смотреться чуть живее, — улыбнулась она и помогла мне надеть халат.       — Спа-си-бо. Но еще бы пу-лю из-лечь.       — Увы, я вот так не смогу. Это надо к хирургу. Будь ты живой, можно было бы вытягивающий отвар испробовать, но не уверена, что с инородными предметами он бы сработал.       — Поп-про-шу Ар-ка-шу, — решил я.       Ира кивнула.       — Тима, извини, но мне надо к Аннушке сходить, у нее сынишка опять болеет. В десять обещала придти, так что я недолго, на час. Подождешь меня?       — Да, — ответил я.       Куда я таким денусь.       — Хорошо. Тогда я пошла.       Девушка подхватила сумку, что стояла на стуле у окна, проверила содержимое. Вышла из комнаты. Услышал, как она шуршит чем-то в соседней комнате. Затем она прошла в прихожую, оделась и покинула квартиру, напоследок звякнув ключами.       Я вышел с кухни и прошел в гостиную. Постоял с минуту, размышляя что делать. Затем вышел на балкон. Здесь должно быть прохладно, и моему телу точно не стоит перегреваться, чтобы не ускорять процессы гниения.       Я приоткрыл окно и выглянул на улицу. Прохожие торопились на работу. Погода обещала быть пусть не солнечной, но ясной. Где-то со стороны парка доносился визгливый собачий лай, животное явно выгуливали.       Сначала пришло ощущение, что наверху кто-то есть. Не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть отсветы его ауры. Серой с белыми вкраплениями.       На балконе выше услышал шорох, затем скрип окна и вниз упал дымящийся окурок. Затем сверху раздался трель сотового телефона и грубоватый мужской голос произнес в трубку:       — Алло? Где тебя до сих пор носит?! Где всю ночь шлялся?!.. Ты хочешь, чтобы у меня инфаркт случился? Где, я спрашиваю?!.. Чего?.. Живо домой! На учебе?! Не верю!       Мужик наверху продолжал ругаться, возможно, с сыном по телефону. Я ощущал, как завихрения его эмоций создают вибрацию в потусторонней материи. Это было внове. Когда-то читал в одной оккультной книге, что заклинателю важно быть максимально спокойным и выдержанным во время чтения заклинаний и исполнения ритуалов, а так же в совершенстве владеть своими эмоциями. Для некоторых заклинаний требовался определенный эмоциональный настрой. Теперь я понимал, почему.       В поле зрения попал серый сгусток, ползущий вверх по стене дома. Он походил на пористую амебу, вытягивал ложноножки и слепо лез вверх, ощутив эмоции гнева у мужчины, что стоял выше. Меня этот недозлыдень не ощущал. Он еще недавно сформировался, и ему нужно было поглощать негатив, чтобы темнеть и становиться более быстрым и успешнее конкурировать с сородичами. До сего дня я не знал, что такие есть. Но быстро понял, а скорее ощутил, что это за существо.       Оно было довольно безобидным, остановилось напротив моего балкона и замерло, питаясь эмоциями. Вряд ли мужчина сверху заметил бы в себе изменения. Он лишь быстрее истощился эмоционально. Прекратил разговор, зло сплюнул с балкона и ушел обратно в квартиру.       Недозлыдень остался на месте, подрагивая ложноножками, прощупывая, где можно еще поживиться.       Я поднял руку в сторону существа и был готов произнести заклинание призыва, как недозлыдень сам пополз ко мне, повинуясь моей воле. Взобрался на стенку балкона и заполз на край окна. Он не понимал меня, но чувствовал. Я довольно легко подчинил недозлыдня своей воле, даже не используя заклинания и вспомогательные предметы. Получается, раз я теперь по другую сторону бытия, то вот он бонус в плане магических способностей. Через пару минут я отпустил существо, оборвав с ним контакт. Недослизень стек каплей вниз. Я закрыл окно.       До возвращения Ирины я оставался на балконе. Затем ощутил, как девушка поднялась на лестничную площадку в подъезде, услышал, как отворила дверь и вошла в квартиру. Я покинул лоджию и вернулся в помещение.       Ира сбросила верхние вещи в прихожей наскоро. В руках у нее был пакет с продуктами.       — Извини, чуть задержалась, — ответила она, остановившись у входа в комнату. — Готовить сегодня не буду для экономии времени, купила уже готовый завтрак. Ты как? Ничего не нужно?       — Тер-пи-мо, — ответил я. — Нет.       — Хорошо. Я тогда ем и собираю сумку к ритуалу для твоего врачевания, если у Аркадия найдется сердце. Но учти, Тима, это именно врачевание — очень сильное и у меня нет уверенности, что оживлю тебя.       — По-пыт-ка — луч-ше, чем ни-че-го, — ответил я. — Жду.       Ира ушла на кухню завтракать, а я же вернулся обратно на балкон, чтобы не перегреваться, опустился на табурет, стараясь отречься от всего в ожидании, что было непросто. Мир вокруг функционировал и ощущался совсем иначе, завораживая. Я был одновременно и его частью, и чем-то сторонним, как опавший лист, сорванный с ветки.       Девушка поела, затем сложила посуду в раковину, наскоро ополоснула тарелки. Отчасти я все это слышал и чувствовал. Затем вернулась в прихожую за своей сумкой, пошуршала чем-то и прошла в свою спальню. Затем в гостиную. Она открывала шкафы, перебирала книги, тетради. Затем вышла на балкон к своему стеллажу и взяла две баночки со странным содержимым и несколько сушеных листков какого-то куста или дерева.       — Все, почти закончила, — сообщила она. — Потом тебя одеваем и вызываем такси.       — Да, — сказать было чуть проще, чем кивнуть.       Ира вышла с лоджии, затем через несколько минут вернулась и поманила меня за собой. Я вернулся в квартиру. На диване лежали мои вещи — джинсы, футболка, свитер и носки с трусами. Все постиранное и сухое. И наручные часы.       — Ког-да ус-пе-ла, вол-шеб-ни-ца? — удивился я.       — На ночь в машинку закинула, — пояснила Ира, помогая мне снять халат. — А потом развесила на батарею с утра. К счастью, успело высохнуть.       На моих наручных часах было: «13.27». Успеваем, решил я. До Аркадия чуть меньше часа добираться.       Девушка помогла мне одеться, а то я бы один не справился или не справился быстро.       — Так, вот теперь почти на человека стал похож, — улыбнулась она, критически меня осматривая. — Только глаза бы прикрыть…       Она ушла в прихожую, открыла шкафчик под зеркалом и что-то достала. Вернулась ко мне и нацепила мне на нос черные очки.       — Зрению не мешают? — поинтересовалась она.       — Нет.       — Тогда отлично.       Она даже расчесала мне волосы, приводя в практически приличный вид. Затем помогла надеть куртку, которую тоже очистила от мусора.       — Спа-си-бо, вы-ру-ча-ешь, — поблагодарил я. — Так-си мо-жешь выз-вать с мое-го теле-фо-на. Я оп-ла-чу. В дол-гу не ос-та-нусь.       — Давай потом о долгах, — мило отмахнулась Ира и взяла мой сотовый. Набрала номер такси и вызвала машину к своему подъезду на два часа дня.       — Все, ждем звонка, — ответила девушка, кладя телефон на столик. — А теперь я собираться.       Оделась она быстро, взяла с кухни бутылочку воды — явно себе, да еще и крем в сумочку положила, которым смазывала мне тело накануне. Потом помогла мне обуться в прихожей.       Мой сотовый зазвонил без двух минут четырнадцать. Ира тут же сняла трубку и сказала водителю, что выходим. Затем сунула сотовый в карман моей куртки.       — Пошли, — сказала она. — Готов?       — Да.       Мы покинули квартиру. Спустились на лифте, потому что вряд ли бы по ступенькам я спустился быстро.       Синяя легковушка с номерами такси на бортах стояла напротив крыльца. Мы подошли, Ира мне открыла дверцу на заднее сидение. Пришлось очень сосредоточиться, чтобы наименее неуклюже забраться внутрь. Ира захлопнула дверцу. Сама девушка села на переднее сидение рядом с водителем.       Водителем оказался армянин лет тридцати на вид. Парень приветливо улыбнулся.       — На пикник поехали? — спросил он, зная от оператора точку нашего маршрута, что она в частном секторе за городом.       — Нет, друга навестить, — ответила Ирина.       Я же предпочел по понятным причинам промолчать.       Такси тронулось и вскоре мы уже мчались в нужном направлении.       Армянин говорил по-русски с акцентом и пробовал разговорить нас поначалу, но я молчал, а Ирина отделывалась дружелюбными репликами. Вскоре он замолчал, сосредоточившись на дороге.       Город остался позади, сменившись полями и перелесками. Еще десять минут и мы въехали в поселок с новыми двухэтажными кирпичными домиками с красными крышами и старыми бревенчатыми домами в отдалении.