Вместо эпилога

      Поздний вечер. Стемнело. Четырехэтажное серое здание с темнотой в окнах угрюмо возвышалось среди деревьев и кустарников, где некогда был аккуратный двор, огороженный металлической оградой.       Я покинул автомобиль, прихватив сумку, которую закинул на плечо и подошел ко входу арки. Затем минул ограду и углубился в заросли парка. По старой асфальтированной дорожке зашагал к крыльцу с четырьмя облезлыми от времени колоннами.       Полная луна освещала путь. При ней почти любые магические заклинания действуют сильнее, потому я выбрал именно эту ночь.       Дом престарелых — некогда монументальное сооружение сталинской застройки — ныне оказался заброшен. То ли финансирование прикрыли, то ли признали здание аварийным. Мне не было до этого дела. Главное, что Дом престарелых был на месте, пусть уже совсем не уютный, как раньше.       Его стены покрывали трещины, многие окна были разбиты, сквозь пустые проемы виднелись темные коридоры и комнаты, покрытые пылью. Фасад здания постепенно разрушался, штукатурка осыпалась, обнажив кирпичную кладку красного цвета.       Входная дверь висела на одной петле, скрипучая и отсыревшая, приглашая внутрь любопытных исследователей заброшек.       Я поднялся на крыльцо и вошел в холл. Из мебели здесь остался только порванный диван, мусор и окурки. Прошел вперед к лестнице и поднялся по ступеням на второй этаж, свернул в левое крыло. Я помнил, где видел его в последний раз.       Сквозняк гулял по коридорам, заставляя двери хлопать, усиливая ощущение присутствия незримых обитателей.       Внутри царила тишина, нарушаемая лишь звуками ветра, проникающего сквозь щели в стенах, скрип старых половиц и шорох грызунов, обосновавшихся среди развалин. Потолки обрушились в некоторых местах, обнажая балки и провода, свисающие, словно змеи. На стенах кое-где остались потрепанные медицинские плакаты, выцветший распорядок дня, буквы на которых едва были различимы.       Вокруг царило запустение. Доски поскрипывали под ногами, местами просели. Стены были покрыты граффити и нецензурными словами, оставленные, вероятно, подростками. Железных кроватей не заметил, возможно, растащили на металлолом. А вот деревянная мебель осталось только поломанная или совсем обшарпанная.       Атмосфера внутри здания было угнетающей: смерть и болезни оставляют свои следы.       Пока шел, замечал призрачные фигуры, которые медленно перемещались по помещениям, едва заметные в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь облака. Их контуры были расплывчатые, лица размыты — лишь отпечаток своих прежних тел, глаза светились загадочным мерцанием.       Звуки мира духов наполняли пространство: тихие шаги, приглушённые голоса, в которых не разобрать слов, шелест и пощелкивание неслышимые живым ухом потусторонних сущностей. Отголоски былой жизни, почти неразличимые, создавали свое призрачное эхо, которое манило прислушаться. Но я не за этим пришел сюда. Я шел по коридору к конкретной цели.       То тут, то там в дальних углах возникали тени, меняющие форму и размер, отдаленно похожие на человеческие фигуры, но искажённые и неправильные. Они двигались быстро, исчезая время от времени, так как постоянно перетекали между миром живых и миром духов.       Иногда передо мной возникали бледно светящиеся следы ног, появляющиеся сами собой на пыльных полах, стенах и потолке, словно кто-то проходит мимо меня незамеченным, оставляя след, а потом исчезал, растворившись в небытии.       Я не испытывал страха. Я был здесь почти своим. Изнанка привычной реальности не пряталась от моего взора. Она была тут, рядом, достаточно было протянуть ладонь.       Среди живых людей я ощущал себя живым. Но здесь же — в окружении призраков и теней, — я ощутил себя нежитью. Никто не прятался от меня, не замечал. Своим прибытием я не потревожил ничьего покоя: еще одна тень или заякорившаяся душа из многих, не более.       Среди всех духов и теней я искал конкретного — того безымянного призрака колдуна, которому пришел вернуть долг.       Я направился в один из туалетов — мужской — в конце коридора. Дверь была цела, я толкнул ее и вошел. Мусор, пустота и зеркало на стене, в котором я когда-то узрел его лик. Сейчас оно было разбито и в раме поблескивало несколько осколков. Жаль… Я подошел и взглянул на свое отражение в одном из них. Увидел наполненные чернотой свои глаза и маслянисто-черные щупальца моего изменившегося духа выползающие изо рта. По коже темная сеть паутины, будто вен. Мой дух пропитал мое ожившее тело и по-своему сросся с ним. Не живой и не мертвый. За моим отражением было пусто. Призрака там не было, ощутил я.       Я вышел обратно в коридор и позвал:       — Ты где, призрачный друг? Я вернулся отдать долг!       Мои слова гулко прокатились по коридорам.       — Я знал, что ты придешь.       Знакомый призрак предстал перед мной полупрозрачным силуэтом, которого больше не скрывала рама зеркала. Теперь я видел его в полный рост. Его облик был зыбким, будто сотканным из тонкой дымки, слегка мерцающей голубым в слабых отблесках луны. Лицо было исполнено глубокой меланхолии, глаза и рот — черные провалы, черты былого лица растворялись в воздухе, создавая впечатление хрупкости и эфемерности, отражающие далекое прошлое и утраченную жизнь. Призрак встал неподвижно, паря над полом, слегка склонил голову набок. Его фигура была облачена в погребальную одежду, в которой его похоронили. Дух не излучал агрессию и угрозу, а ощущение спокойствия и мудрости, будто бы хотел поведать какую-то важную истину, оставшуюся невысказанной.       — Я пришел освободить тебя. Как это сделать? — поинтересовался я.       — Я покажу. Но ты мог бы и догадаться. С этой стороны видно больше, мальчик.       — Не ожидал, что ты будешь вне зеркала.       — Зачем нам зеркало, если ты теперь видящий.       — Что будешь делать, когда обретешь свободу? — полюбопытствовал я.       — Поищу себе тело. Соскучился по ощущению материальности.       — Ты очень сильный колдун. Тебе много лет?       — Я прожил больше двух веков, мальчик. Слишком много для смертного. И до сих пор не хочу уходить в мир духов.       — Ты пил чужую жизненную энергию, раз прожил столько? — поинтересовался я.       — Да. Но не до дна. Не надо считать меня чудовищем.       — Я так не считаю. Каждый стремится прожить подольше. Можно просьбу?       — Сначала озвучь, мальчик. А там приму решение.       — У меня есть друг. Но он лишен дара. Смог бы стать ему покровителем?       — Так это не работает, мальчик. Будущий маг должен сам найти себе покровителя на этой стороне. Только тот, кто услышит его зов и откликнется, получит с ним связь. Знай, что тебе ничто не мешает стать его покровителем. Хоть вряд ли ты реализуешь весь свой потенциал в силу двойственной природы.       Вот это было удивительным мне услышать.       — Но я не знаю, как это сделать! — сказал я.       — Я услышал твой зов тогда, когда ты стоял у зеркала здесь. Если бы ты попросил меня тогда стать твоим покровителем, я бы согласился.       — Я не знал тогда, что это возможно. А ты не предложил. Но, если я попрошу сейчас?       Призрак, внезапно облетел меня. Он плавно двигался в пространстве, оставляя за собой легкую дрожь воздуха, как рябь на воде, но физически неощутимую. Невесомое движение призрака оставляло легкое эхо, которые можно было ощутить только духом, хотя на самом деле никаких звуков не слышалось. Его очертания расплывались в холодном свете старых окон. Но потом он снова замер и посмотрел на меня, проявившись четче, как на негативе.       — У тебя уже есть сильная связь с миром духов. Ты уже в нави, только тело держит тебя, как якорь, в яви. Я в плане покровителя тебе не нужен, — ответил призрак.       — Пожалуй, ты прав. Но мне нужен учитель. Ты знаешь намного больше любого из ныне живущих в запретном знании. Научи меня тому, что знаешь сам и обретешь в моем лице союзника и друга!       — Сила и знания редко даются просто так.       — Чего ты хочешь в оплату обучения?       — Ты уже с этой стороны, как и я. Тут уже неуместно говорить о цене для живого человека. Только взаимообмен. Но я еще не решил, что от тебя хотел бы получить.       — Тебе нужна пища? — спросил я.       — Нужна и тебе. Ты зря закрылся амулетом от голода. Пустота будет наполнять твой дух медленно, но верно. И когда ты снимешь амулет или с тебя его сорвут, то не справишься с голодом, поглотишь любого живого, кто будет стоять рядом или вокруг. Ты не сможешь накормить меня, мальчик, не будучи полностью живым. А жизненную энергию я в силах найти сам. Но… я согласен обучить тебя запретным знаниям, которых ты так жаждешь. А о цене договоримся позже.       — Благодарю.       — А теперь освободи меня, мальчик. Сейчас ты в силах. Оборви нити, что держат меня в этих стенах. Возьми меня за руки, чтобы ощутить их.       Я взял его за руки. Они были холодные, хоть я и не ощутил их физически. А потом увидел нити, которые тянулись от стен к нему.       — Назови свое имя, — попросил я его.       — Володар, — ответил он.       — Я — Тимофей, — представился я.       Колдуну называть себя было необязательно, но я планировал с призраком дальнейшее сотрудничество. Ибо когда называешь духу свое истинное имя и он тебе свое в ответ между вами образовывается духовная связь.       Я снял сумку с плеча, в которой взял с собой некоторые ингредиенты для магических ритуалов, которые могли пригодиться. Я открыл сумку и показал призраку содержимое. Он указал на нужные вещицы, которые там лежали. А потом он коснулся моего лба пальцем. Мой дух ощутил прикосновение, но тело — нет. В моем сознании тут же возникла картина последовательности ритуала, которую показал призрак для его освобождения.       Я достал мел и ровно начертил на полу два вписанных друг в друга ромба. В центре написал имя призрака. По углам внутри внешней фигуры расставил четыре белые свечи и поджег зажигалкой. В основании каждой свечи был нанесен символ, обозначающий прошлое, настоящее, будущее и безвременье — иномирье. Я извлек из сумки и положил на буквы с именем призрака камень аметист. Он помогает очищению энергии и установлению связи с тонким миром.       Я трижды произнес вслух имя призрака. Володар переместился на пространство над ромбами. Будь я простым смертным, то не увидел бы его, а так я наблюдал призрака отчетливо. Он, молча, смотрел на меня и ждал окончания ритуала.       Внезапно с углов ромбов вверх потянулись полупрозрачные светящиеся нити и слились с призраком. Так проступили потусторонние якоря, удерживающие его в этом месте.       Я достал из сумки серебряные ножницы. Они служили для перерезания магических связей.       Я встал на колени, держа их на ладонях. Затем произнес заклинание освобождения:       — Разрываю все нити, связывающие тебя с этим местом! Освобождается душа твоя, Володар! Отныне свободен будь!       Серебряными ножницами я перерезал магические нити, что удерживали призрака в этом месте. Они сначала лопнули, а затем их свет угас и они исчезли. Затем я погасил свечи колпачком против часовой стрелки, начиная с верхней от меня, завершая обряд. Призрак обрел свободу.       — Я долго ждал этого дня. Теперь меня ничто не держит! Я отыщу себе подходящее тело, а потом найду тебя, Тимофей, — произнес Володар.       — А как же мне быть с другом? Он хотел бы получить дар, — напомнил я, убирая ритуальные предметы обратно в сумку.       — Свяжи его с тонким миром сам… Или хочешь, это сделаю я? — предложил призрак.       — Да. Лучше ты. Я еще не проводил такого ритуала и не уверен, что для него достаточно силен.       — Силен. Но там есть нюансы… Я покажу. Только твой друг готов стать нежитью? На этот путь стоит вставать добровольно, иначе не выйдет пройти его до конца и остаться в яви, как это сделали мы.       — Он согласен.       Я поднялся на ноги и закинул сумку на плечо.       — Жди меня через два полнолуния.       — Да, учитель.       Я коротко поклонился призраку. Он поблек и скользнул в пустой проем окна, покидая здание.       Несколько секунд я постоял, глядя ему вслед, на око полной луны, которая почти согревала меня своим светом. Затем повернулся и зашагал прочь из заброшки.