Пролог

Города не забывают. Они могут притворяться, что им всё равно, могут менять вывески, перекрашивать дома, перестраивать улицы, но память у них цепкая. Как у хищника. Как у шрама. Форкс меня помнил. Я чувствовала это ещё до того, как машина окончательно остановилась. Дождь встретил меня первым. Мелкий, холодный, почти ласковый — будто город осторожно трогал меня за плечо, проверяя, настоящая ли я. Серое небо нависало так низко, что казалось, его можно задеть рукой. Воздух пах сырой землёй и хвоей, и в этом запахе было что-то слишком знакомое, почти болезненное. — Ну привет, — тихо сказала я, вылезая из машины. — Соскучился? Ответа, разумеется, не было. Только ветер, пробравшийся под куртку, и ощущение, будто я снова оказалась внутри старого сна, который уже видела раньше. И не один раз. Форкс не изменился. Он всё такой же… давящий. Туманный. Будто зависший между реальностью и чем-то ещё. Здесь всегда казалось, что время течёт медленнее, что прошлое никуда не уходит, а просто отступает на пару шагов, чтобы потом вернуться и напомнить о себе. Три года назад я отсюда сбежала. Именно сбежала. Не с чемоданами, не со слезами прощания, не с обещаниями писать. Просто исчезла. Растворилась. Оставила после себя кучу вопросов, слухов и, уверена, не самых приятных историй. И вот я снова здесь. Чтобы доучиться последний год. Чтобы поставить точку. Или, что вероятнее, открыть ещё одну скобку. По документам мне восемнадцать. По ощущениям… Я не чувствовала себя подростком. Не было той наивной неуверенности, дрожи перед будущим или романтического ужаса перед выпускным. Было другое. Тихая, усталая собранность. Как у человека, который уже видел, как всё может закончиться, и потому не особенно верит в сказки. Дом оказался именно таким, каким я его запомнила: маленький, аккуратный, слишком тихий. Сиротский дом всегда звучит по-особенному. В нём нет чужих голосов, но и своих будто тоже нет. Только эхо шагов и мыслей. Я бросила рюкзак у двери и прислонилась к стене, закрыв глаза. — Добро пожаловать обратно, Ро, — прошептала сама себе. — Раунд… очередной. Школа пугала меня сильнее, чем одиночество. Потому что одиночество честное. А люди — нет. Я уже знала, что меня ждёт. Взгляды украдкой. Шёпот за спиной. Полувопросы, полунамеки. «Это та самая?» «А почему она тогда уехала?» «Слышала, с ней что-то странное…» Форкс любит легенды. Особенно про тех, кто исчезает. Я шла по улице, и дождь стекал по капюшону, словно отмерял секунды до момента, когда мне снова придётся войти в прошлое. Каждое здание выглядело как декорация к пьесе, в которой я уже играла. Играла не раз. Просто каждый раз в другом акте. Мне не хотелось возвращаться. Но мне нужно было. Потому что есть вещи, от которых невозможно убежать навсегда. Даже если очень стараешься.