Часть 2. Почему ты?

Аой проснулась резко, будто что-то внутри неё оборвалось. Сознание всплыло слишком быстро — без привычной вязкой границы между сном и реальностью. Она несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. Комната была погружена в полумрак, за окном только начинало светлеть, но тело уже было напряжено, как перед боем. Сердце билось быстрее нормы. Это было неправильно. Аой медленно вдохнула через нос, задержала дыхание на пару секунд и так же медленно выдохнула. Обычно этого хватало, чтобы привести мысли в порядок, чтобы вернуть контроль. Но сейчас ощущение тревожного напряжения не уходило — оно сидело глубоко, под рёбрами, тянуло, мешало снова закрыть глаза. Тогда постарайся. Мысль возникла сама собой, без усилия, будто кто-то произнёс её прямо у неё в голове. Голос был слишком чётким, слишком знакомым. Не насмешливым, не ленивым — спокойным. Уверенным. Аой резко села на кровати. Простыня смялась под пальцами — она не сразу поняла, что сжала её слишком сильно. — Глупость, — тихо сказала она, почти шёпотом. Ей не нравилось, что он остался с ней. Не нравилось, что именно эта фраза всплыла первой. Не нравилось, что она чувствовала злость — не яркую, не взрывную, а вязкую и тянущую, будто осадок. Она встала резче, чем нужно, и направилась в ванную. Холодная вода обожгла ладони, когда она включила кран. Аой плеснула её на лицо, задержав дыхание. Кожа мгновенно отозвалась холодом, и это помогло — немного. Она подняла взгляд на зеркало. Отражение было привычным: собранное лицо, прямой взгляд, ни следа сомнений. Тёмные глаза смотрели твёрдо, чётко. Так и должно быть. Она не позволяла эмоциям задерживаться дольше необходимого. Это просто усталость, — сказала она себе. Она одевалась быстро, отработанными движениями. Каждая застёжка проверялась автоматически, каждый ремень затягивался ровно настолько, насколько нужно. Это успокаивало. Контроль возвращался через тело. На тренировочной площадке уже было оживлённо. Утренний воздух был холодным и чистым, бетон под ногами отдавал ночной прохладой. Где-то звучали голоса, металл оружия звенел, когда его проверяли, кто-то смеялся — слишком громко для раннего часа. Аой вышла на площадку и сразу заметила Иэйри. Та сидела на своём обычном месте — на лавочке, закинув одну ногу на другую и склонившись над записями. Она выглядела расслабленной, но Аой знала: Иэйри всегда замечает больше, чем показывает. — Ты сегодня рано, — сказала подруга, не поднимая головы. — Проснулась, — коротко ответила Аой и остановилась рядом. Она машинально начала проверять перчатки, проводя пальцами по швам, по застёжкам. Движения были точными, но плечи оставались напряжёнными, и она это чувствовала. Иэйри подняла взгляд. — Ты напряжена. Аой на мгновение замерла, затем продолжила проверку. — Нет. Ответ вышел слишком быстрым. Сёко слегка приподняла бровь. — Ты так говоришь, когда злишься. Аой сжала губы. На секунду ей захотелось огрызнуться, но она сдержалась. — Это просто утро. — Угу, — Иэйри усмехнулась. — И Годжо тут ни при чём? Девушка подняла на неё взгляд. Холодный, прямой. — Ни при чём. Иэйри смотрела на неё ещё пару секунд, затем тихо хмыкнула, явно не поверив, но не стала давить дальше. И именно в этот момент Аой почувствовала, как пространство рядом будто сдвинулось. Это было знакомое ощущение — лёгкое давление, почти незаметное, но раздражающее. Она ещё не услышала голос, но уже знала, кто появился рядом. — Доброе утро, соперница. Сатору Годжо стоял слишком близко. Он наклонился чуть вперёд, вторгаясь в её личное пространство так, будто делал это намеренно. Белые волосы были взъерошены, повязка сидела небрежно, а выражение лица — самодовольное до неприличия. Аой не сразу повернулась к нему. Она медленно закончила проверять перчатку и только потом подняла взгляд. — Не называй меня так. — Тогда перестань ею быть, — легко ответил он. Она выпрямилась, скрестив руки на груди. Подняла подбородок. — Ты мешаешь другим работать. — А ты работаешь так, будто это бой за выживание, — усмехнулся он. — Расслабься. В груди у неё неприятно кольнуло. Она ненавидела, когда он говорил так — будто видел её насквозь, будто понимал больше, чем имел право. Сугуро подошёл почти бесшумно. Он встал сбоку, не вмешиваясь сразу, но его присутствие ощущалось — спокойное, устойчивое. — Меня попросили тебе передать задание, — сказал он. Аой сразу переключилась. Это было привычно: миссия означала фокус. — Какое? — Совместная миссия. Второй уровень. Разведка и устранение. Она напряглась. Это отозвалось мгновенно — в плечах, в спине. — С кем? Сугуро помедлил, но не стал уходить от ответа. — С Годжо. Аой медленно выдохнула. Воздух вышел через нос, ровно, но внутри всё сжалось. — Это мой шанс. — Какой? — спокойно спросил Сугуро. — Уделать говнюка, — девушка была рада, так как она сможет показать свои силы и возможности с ним один на один. Сатору лишь улыбнулся, но не стал ничего говорить. Его тешило то, что она пытается его обойти. Он чувствует себя сильным, и любые ее попытки утверждают это раз за разом. Иэйри покачала головой. — Ты сможешь! Только не покалечься. Дорога к месту миссии тянулась долго. Они шли рядом, но между ними словно оставалось невидимое расстояние — не физическое, а внутреннее. Аой держала взгляд строго перед собой, отмечая малейшие искажения проклятой энергии, любое отклонение в воздухе. Сатору шагал расслабленно, руки в карманах, будто это была обычная прогулка. Это раздражало. — Ты всегда такая молчаливая? — спросил он спустя несколько минут. Аой не сразу ответила. — Только с тобой. — Мне льстит. — Не должно. Он усмехнулся, но в этот раз без откровенной насмешки. Несколько минут они шли молча. Аой чувствовала его присутствие сбоку — слишком отчётливо. Её раздражало, что она обращает на это внимание. — Ты слишком всё контролируешь, — сказал он внезапно. Она остановилась резко. Он по инерции сделал ещё шаг и оказался слишком близко. Аой почувствовала тепло его тела, прежде чем отступила на полшага. — А ты ничего не контролируешь, — сказала она. Он развернулся к ней, прищурившись. Улыбка исчезла, взгляд стал сосредоточенным. — Зато я побеждаю. Слова попали точно в цель. В груди вспыхнула злость — не резкая, а тяжёлая, глубокая. — Потому что ты не думаешь о последствиях. — Потому что я доверяю себе. Они стояли напротив друг друга, слишком близко. Аой чувствовала, как участилось дыхание, и злилась на себя за это. — Не мешай мне на миссии, — сказала она тише. — Не отставай, — ответил он тем же тоном. И они пошли дальше. Давление появилось резко. Воздух стал плотным, вязким, будто сопротивлялся каждому вдоху. Аой почувствовала это первой — знакомое покалывание в висках, лёгкое сжатие в груди. — Здесь, — сказала она. Сатору сразу посерьёзнел. Это было заметно — по тому, как он выпрямился, как исчезла легкомысленная расслабленность. Проклятый дух атаковал без предупреждения. Он был быстрее, чем ожидалось. Агрессивнее. Пространство вокруг искажалось, и Аой действовала на автомате — шаг, разворот, удар. Она чувствовала, как проклятая энергия подчиняется ей, как тело движется чётко, без лишних мыслей. Сатору был рядом. Слишком рядом. Он прикрывал её инстинктивно, иногда — раньше, чем она успевала осознать угрозу. Его движения были резкими, точными, но в них не было хаоса. — Слева! — крикнул он. Она среагировала мгновенно. Их действия совпали — идеально, будто они тренировались вместе годами. Удар — вспышка — разрушение. На секунду Аой поймала себя на мысли, что доверяет ему. Это осознание пронзило неожиданно и выбило из ритма сильнее, чем любая атака. Когда всё закончилось, тишина накрыла резко. Аой выдохнула, чувствуя, как дрожь медленно уходит из пальцев. Сердце билось быстро, но ровно. — Ты был полезен, — сказала она, не глядя на него. Он тихо усмехнулся. — Это почти комплимент. Она повернулась к нему. Их взгляды встретились. Впервые — без злости. — Не привыкай. Он задержал взгляд дольше, чем нужно было. — Поздно. И в этот момент Аой поняла: быть рядом с ним — опаснее, чем любой проклятый дух.