Новелла #5 - «R-WAY»

[Файл _r-way_01_draft.txt, папка «Разное», дата создания не определена. Судя по всему - черновик, который кто-то начал писать и бросил. Или не бросил. Трудно сказать.] Где-то после 95 серии первого сезона.

***

Диего Уркола был сыном человека, который в своё время мог стать рок-звездой, но стал бизнесменом. Это многое объясняло - и в характере отца, и в поступках сына, и в том, какие вечеринки случались в их доме, когда родители улетали в Мендосу. Редко. Но метко. В ту субботу слух распространился по школе с той скоростью, которую обычно развивают только плохие новости и хорошие сплетни. К вечеру все знали. К ночи пришли почти все. Почти - потому что из Erreway явился один Пабло. Остальные были заняты своими катастрофами. Миа - своей. Марисса - своей. Мануэль - чужими, хобби у него такое. Томас пришел, посмотрел на количество людей, сказал «ого» и остался. Гвидо опаздывал, потому что Гвидо всегда опаздывал - он считал, что так выглядит загадочнее. Пабло пришел вовремя, выпил что-то холодное, поговорил с кем надо, улыбнулся кому надо - и примерно через час исчез. Его хватились не сразу. Гараж нашли случайно. Томас пошел искать туалет, перепутал двери и оказался в темном коридоре, откуда тянуло запахом старого дерева, пыли и чего-то неуловимо знакомого - того особого запаха, который бывает только в местах, где когда-то была музыка. Он толкнул дверь. Пабло сидел на деревянном ящике у дальней стены и играл на акустической гитаре - что-то простое, с повторяющимся рисунком, как будто мелодия сама не знала, куда ей идти, и решила пока остаться. Томас не сказал ничего. Просто стоял в дверях. Он не собирался слушать, открыл было рот, чтобы позвать Пабло, но кто-то внутри сказал “помолчи пока”. Потом за его спиной появилась Вико - она тоже искала Пабло, но по другой причине. Потом Диего, который шел за Вико. Потом еще несколько человек, привлеченных тем, что трое куда-то пошли с серьезными лицами. Гараж был большой. Настоящий - не для машины, а для жизни. Вдоль стен стояли усилители в чехлах, на специальной подставке - синтезатор, накрытый тканью. В углу, почти в темноте, угадывалась ударная установка. Провода лежали на полу клубками, как спящие змеи - пыльные лаокооны, которых никто не тревожил уже несколько лет. - Ого, - сказал кто-то. - Ничего себе, - сказал кто-то другой. Диего пожал плечами с видом человека, которого давно перестало удивлять собственное богатство. - Это отцовское. Он в молодости играл в группе. Барабанщик. Потом университет, бизнес, всё такое. Но продавать не хочет. Говорит, пусть стоит. Пабло не останавливался. Мелодия текла дальше. Диего посмотрел на гитару. Потом на усилитель в углу. Потом снова на гитару. Он прошел к стене, взял с подставки бас-гитару - темно-красную, с потертым грифом - и начал искать шнур. Нашел. Воткнул в усилитель, щелкнул тумблером. Усилитель загудел, прогреваясь. - Ты умеешь играть? - спросил Томас. - Немного, - сказал Диего. - Отец научил. Он встал рядом с Пабло, прислушался к мелодии - раз, два, три такта - и вошел. Просто и точно, как будто всегда знал это место. Несколько человек переглянулись. Последним в гараж вошел Гвидо. Он опоздал на сорок минут, что по его меркам было почти пунктуально. Прошел через гостиную, через двор, через коридор - и остановился в дверях гаража, глядя поверх голов. Потом, не говоря ни слова, отодвинул Томаса плечом и прошел к ударной установке в углу. - Эй, - сказал Томас. Гвидо не ответил. Он уже стоял перед барабанами и смотрел на них с выражением человека, который встретил старого знакомого. - Гвидо, ты что, барабанщик? - спросил кто-то, и в голосе было ровно столько скептицизма, сколько обычно вкладывают в вопросы, адресованные Гвидо. - Конечно, - как всегда, уверенно сказал Гвидо. - В средней школе играл в группе! Томас хихикнул. Пабло, не прерывая игры, поднял бровь. Все знали, что Гвидо любил приукрасить биографию, особенно в присутствии девушек. Гвидо нашел под стулом старый чехол, расстегнул его, вытащил палочки. Подержал в руках, взвесил. Сел. И вошел в ритм. Четко. Без колебаний. Точно туда, куда нужно - под мелодию Пабло, под бас Диего, как будто третья нога табуретки, которой не хватало. Томас перестал хихикать. Вико стояла у стены и слушала. Когда Пабло закончил фразу и сделал паузу, она первая захлопала в ладоши - один раз, потом еще раз. - Вот это да. А петь кто будет? - Не я, - сказал Пабло немедленно. - Я свое отыграл, хватит. Нажил одни проблемы с отцом. Он сказал это легко, но что-то в интонации было другое. Не горечь - скорее усталость человека, который принял решение и пока не уверен, правильное ли. - А что ты спрашиваешь? - продолжил он, глядя на Вико. - У тебя же есть песни. Мы все помним, как ты пела в школе вот эту, про свет в окне? Вико замолчала. Это была та особая тишина, которая бывает, когда человек не ожидал, что его увидят. - Давай-давай, - сказал Пабло. - Я немного помню мелодию. Сыграю, раз уж здесь. Он взял несколько аккордов - нащупывая, вспоминая. Вико смотрела на него. Потом на Диего. Потом на Гвидо, который сидел за барабанами с совершенно нейтральным лицом и ждал. Она начала. Тихо сначала - почти говорком, как будто проверяя, не слишком ли это глупо. Потом чуть громче. Мелодия была простая, немного наивная - из тех, что пишут в шестнадцать лет и потом стесняются, но не выбрасывают. Dejé la luz encendida en mi ventana Por si acaso decides volver algún día Pero tú no sabes nada de lo que pasa De lo que tú mismo no te atreverías a decir Со второго куплета вступил Диего. Потом Гвидо - осторожно, вполсилы, держа ритм. Песня длилась три минуты. Может, четыре. Когда она закончилась, в гараже было тихо секунды три. Потом из гостиной донеслась музыка, чей-то смех, звук бутылки - вечеринка продолжалась без них, не заметив отсутствия. Они вернулись к гостям. Разошлись. Потом снова сошлись - уже втроем, у бассейна, подальше от музыки. Гвидо сказал первым: - Слушайте, а давайте сделаем группу. Диего посмотрел на него. - У нас нет гитариста. И клавишника. - Найдем, - сказал Гвидо с уверенностью человека, который никогда не занимался поиском чего бы то ни было, но всегда был уверен, что это несложно. - Клавишника можно поискать в школе, - сказала Вико. - Кто-то же учился музыке в детстве. - А репетировать где? - спросил Гвидо. - Здесь, - сказал Диего. Просто и без пауз, как будто это было очевидно с самого начала. Они помолчали. За спиной плескался бассейн. Где-то в доме кто-то включил другую музыку - громче, с битом. - Название нужно, - сказал Гвидо. - R-Way, - сказала Вико. - Почему? - Потому что похоже. Но другое. Гвидо подумал секунду. - Мне нравится. Склейка Пабло ушел около полуночи. На улице он поднял руку - такси остановилось почти сразу, как будто ждало. Буэнос-Айрес ночью был другим городом: огни, запах асфальта после дождя, музыка откуда-то издалека. Сын мэра по таким улицам пешком не ходит. Это не трусость - это здравый смысл. Он смотрел в окно машины и думал о том, как Вико пела - тихо, почти стесняясь, - и как Диего вошел в ритм с первого такта, и как Гвидо, которому никто не верил, оказался настоящим барабанщиком. Как легко у них всё получилось. Как просто - без отцов, без контрактов, без всего этого груза, который он таскал уже несколько месяцев. Он достал телефон. Посмотрел на него. Убрал обратно. Потом снова достал и написал Марисе одно слово: завтра приду. Мариса ответила через минуту: ??? Пабло написал: на репетицию. Такси свернуло на его улицу. Он смотрел на огни и думал, что, может быть, дело не в отце. Может быть, дело в том, что он еще не закончил. Склейка Вико вернулась в комнату около десяти. Фели уже лежала на своей кровати - не спала, просто лежала, глядя в потолок с видом человека, который принял важное решение и теперь живет с этим. Вико бросила сумку, села на свою кровать напротив. - Слушай, - сказала она. - Мы делаем группу. - Знаю, - сказала Фели. - Слышала. - Нам нужен вокал. Фели повернула голову. - Вико. - Что? - Я же сказала. Я ухожу в монастырь, буду монахиней. - Я помню, что ты сказала. Они помолчали. За окном общежития что-то происходило - чьи-то голоса, смех, потом тишина. - Гвидо играет на барабанах, - сказала Вико. - Настоящих. Ты бы видела его лицо, когда садился за установку. Фели ничего не ответила. - Пабло помог с аранжировкой. Пришел, сыграл, ушел - он с нами не хочет, и вообще не хочет, да у него уже есть группа. У Диего есть гараж для репетиций. Там усилители, синтезатор, всё, что нужно. - Зачем ты мне это рассказываешь? Вико пожала плечами. - Просто рассказываю. Фели снова уставилась в потолок. Вико не давила. Не уговаривала. Просто разобрала сумку, сходила почистила зубы, переоделась, легла. Выключила свет. В темноте Фели думала о том, что петь она любила всегда - раньше, чем что-либо другое. Раньше, чем Erreway, раньше, чем всё это. Что когда выбрали Мию, она не удивилась - она почти ждала этого. Что решение про монастырь казалось ей тогда очень ясным и правильным, а сейчас, в темноте, почему-то не казалось ни тем ни другим. Она натянула одеяло на голову. Ну и глупость, подумала она. Честно говоря. Хорошо, что есть повод. Склейка. Объявление появилось в понедельник утром. Белый листок, черный маркер, крупные буквы: ИЩЕМ КЛАВИШНИКА В РОК-ГРУППУ. Обращаться к Диего Уркола. Блас увидел его в восемь сорок пять. Он остановился, прочитал, огляделся - с тем особым выражением, которое бывает у людей, когда они ищут виновного и заранее знают, что не найдут. - Покоя нет, - сказал он негромко, сам себе. - Доброе утро, - входящему Рамиро. - Доброе. Как работа? - Как видите, - сказал Блас. - Ни дня без вот такого. Он снял листок, аккуратно сложил и убрал в карман пиджака. В этот момент зазвонил телефон. Блас достал его из того же кармана - листок выскользнул и спланировал на пол совершенно беззвучно. Блас уже разговаривал, уходя по коридору. Рамиро посмотрел на листок. Поднял. Прочитал. Улыбнулся - не широко, скорее про себя - и пошел дальше. Склейка. Маркоса он встретил у лестницы. - Держи, - сказал Рамиро, протягивая листок. - Что-то мне подсказывает, что такие объявления в этой школе лучше передавать из рук в руки. На доске оно не выжило. Маркос взял. Прочитал. Прочитал еще раз. - Это... это серьезно? - Листок настоящий, - сказал Рамиро. - Дальше сам разбирайся. Склейка. Маркос стоял у лестницы и держал листок двумя руками, как будто боялся, что тот снова улетит. Он учился в музыкальной школе шесть лет. Фортепиано, сольфеджио, теория - всё это было, и всё это он никому не рассказывал, потому что непонятно зачем. Не то чтобы стеснялся. Просто не было повода. Повод, судя по всему, нашел его сам. К Диего он подошел на перемене. - Я умею играть на клавишах, - сказал Маркос. Получилось немного тише, чем он планировал. - То есть, я учился. В музыкальной школе. Шесть лет. Если вам... если вы еще ищете... Диего посмотрел на него. Потом хлопнул по плечу - от души, по-дружески, с той силой, которую люди вроде Диего не умеют дозировать. Маркос качнулся. - Репетиция в воскресенье, - сказал Диего. - У меня. Приходи к трем. И ушел. Маркос постоял секунду. Потом еще секунду. Он думал о том, что иногда чего-то очень хочешь - тихо, про себя, не говоря вслух, почти не признаваясь себе самому. И ничего не происходит. И ты привыкаешь, что не происходит. А потом кто-то роняет листок бумаги. И всё. Он убрал объявление в карман и пошел на урок.

***

[Конец файла. Следующий документ в папке - список оборудования, написанный от руки. Почерк похож на почерк Диего, но это не точно.] Трек: «Luz en mi ventana» (Вико, черновик, без даты) Dejé la luz encendida en mi ventana Por si acaso decides volver algún día Pero tú no sabes nada de lo que pasa De lo que tú mismo no te atreverías a decir Aprendí a dormir con el ruido del viento A no esperar respuesta cuando llega el silencio Pero hay cosas que el cuerpo recuerda sin querer Y tu voz es una de ellas, lo admito esta vez