Пролог

      Суд длился больше часа. Обвинения были высказаны, свидетели опрошены. Не оставалось сомнений, что пожиратель смерти Драко Малфой участвовал в рейдах и использовал непростительные, поэтому будет наказан. Были, конечно, и смягчающие обстоятельства: получение метки в несовершеннолетнем возрасте и помощь Гарри Поттеру в плену и в последнем сражении с Волдемортом. В конечном итоге суд начал склоняться к тому, что трех лет Азкабана будет вполне достаточно.       — Три года?! — шепотом возмутился Гарри Поттер. — Я думал, его оправдают. Могли и домашним арестом обойтись!       Гарри действительно больше не таил злобы на бывшего врага и искренне считал его помощь значимой.       — Да ладно тебе, — пожал плечами Рон. — Папашу его вон на десять лет закрыли. Пусть радуется, что легко отделался.       — Три года с дементорами, Рон! — возразила согласная с Гарри Гермиона. — Это ужасно.       Хоть и поговаривали, что дементоров уберут, но на деле они были пока единственной силой, способной удерживать в Азкабане сильных волшебников.       У Гермионы была своя причина сочувствовать Малфою. Во время пытки Беллатриса совсем обезумела и, изуродовав Гермионе руку, собиралась воткнуть клинок ей в сердце. И наверняка воткнула бы, если бы не вмешался Малфой. И пусть друзья уверяли, что он сделал это из трусости и страха перед хозяином, но факт оставался фактом: именно Драко Малфой уговорил взбешенную Беллатрису ее не убивать, упирая на то, что Темному Лорду это не понравится.       Тут в разговор вклинился Невилл, сидящий позади Гарри:       — Гермиона. Это еще про школу не сказали, но Малфой и в пытках участвовал, когда Кэрроу приказывали, никогда не возражал.       Гермиона поджала губы, но просто так сдаваться не хотела.       — Вот именно, по приказу. Или хочешь сказать, что он вел себя как садист? А пытал только он? Или остальных тоже в Азкабан отправили?       — Нет, не отправили, — нехотя признал Невилл. — Ты права, некоторые слизеринцы вели себя хуже, чем Малфой. Он и в школе-то последнее время редко появлялся.       Самому Малфою, казалось, было безразлично, что о нем думают и на сколько лет его посадят. Он ни разу не возмутился, на вопросы отвечал односложно, иногда вообще молчал, не желая рассказывать о других пожирателях. С обвинениями зачастую соглашался, но раскаяния не демонстрировал, что совсем не добавляло ему симпатий в глазах публики, скорее наоборот. Прямая спина, скучающее выражение лица, явная усталость будто говорили, что ему надоело это представление и он ждет не дождется, когда оно закончится.       Когда суд должен был удалиться на совещание, чтобы потом вынести окончательный приговор, вдруг отворилась дверь, в зал торопливо вошел аврор и передал главному судье небольшую шкатулку и какую-то бумагу. Пост главного судьи Визенгамота занимала сухонькая старушка Гризельда Марчбэнкс, во времена бесчинств Амбридж ушедшая в отставку, но по личной просьбе нового министра вернувшаяся обратно. Ее назначение как бы гарантировало, что суд будет честным и беспристрастным.       Гризельда прочитала послание, заглянула в шкатулку, потом заинтересованно посмотрела на обвиняемого и кивнула аврору, с чем-то соглашаясь. После чего тот вернулся к выходу и впустил нового посетителя. Люди оживились. В зал вошел знакомый многим хозяин «Кабаньей головы» Аберфорт Дамблдор. Его было не узнать: в старомодной, но стильной мантии, аккуратно подстриженный, с укороченной бородой, он выглядел довольно представительно. Но не трактирщик вызвал интерес публики, а маленький мальчик, которого он вел за руку. Малыш лет четырех испуганно льнул к Аберфорту и крепко прижимал к себе плюшевого дракона.       — Вот гад! — воскликнул Рон, показывая на Малфоя.       С ним и правда произошла разительная метаморфоза. До этого практически безучастный, он вдруг забеспокоился, напряженно взглянул на мальчика, скривился, а затем с такой ненавистью посмотрел на старика Аберфорта, что у тех, кто это видел, исчезли остатки жалости к обвиняемому. Мальчик, заметив Малфоя, дернулся, но Аберфорт наклонился и что-то ему прошептал. Малыш успокоился и послушно сел с ним на скамейку. Присутствующие зашушукались, в зале возник гул.       — Неужели я в нем ошибся, — сокрушенно покачал головой Гарри.       — Еще ничего не известно, — попыталась успокоить его Гермиона, впрочем без уверенности в голосе. Реакция Малфоя ее тоже неприятно поразила.       — А я говорил, что ты зря ему помогаешь, — с неприязнью произнес Рон. — Нельзя было верить этому слизняку.       — Тишина в зале! — Гризельда постучала молоточком. — В связи с новыми обстоятельствами суд продолжает заседание. В деле появился еще один свидетель. Итак, мистер Дамблдор, при каких обстоятельствах вы познакомились с Драко Малфоем?       Аберфорт поднялся со своего места:       — Начал он захаживать в кабак в девяносто шестом, а с сентября девяносто седьмого снимал у меня комнату.       — Вам известно, для каких целей он это делал? Будучи студентом Хогвартса, Драко Малфой не нуждался в дополнительном жилье.       — Думается мне, он ото всех прятался, — хмыкнул Аберфорт. — В основном ночевал, к себе никого не водил. А вот на второй день после Самайна у него появился гость.       — Мы вас поняли, мистер Дамблдор, — кивнула Гризельда, снова взглянула на бумагу, достала из шкатулки пузырек с серебристой субстанцией и повернулась к секретарю: — Принесите Омут памяти. Посмотрим соответствующее воспоминание.       — Протестую! — выкрикнул Драко. — Его не должно здесь быть!       — Подсудимый, вам слово не давали, — строго ответила Гризельда. — Держите себя в руках.       Будто в подтверждение ее слов у стула с высокой спинкой, на котором сидел Драко, зашевелились цепи, намекая, что его сразу пристегнут, если он будет буянить.       Гермиона торопливо зашептала друзьям:       — Дела, касающиеся волшебников, не достигших одиннадцати лет, попадают под особый закон. Там наказания строже. Малфоя даже без согласия могут напоить веритасерумом.       — Тихо, Гермиона, — отмахнулся Гарри. — Смотри, какой странный Омут.       — Я читала, что он был разработан Отделом тайн специально для Визенгамота еще в начале века, будем смотреть воспоминания, как в кинотеатре.       — Гермиона, — теперь на нее шикнул Рон. — Ну кому нужны такие подробности?       Гермиона обиженно поджала губы. Ей, в отличие от друзей, было жутко интересно. Была бы возможность, она уже завалила бы невыразимцев кучей вопросов.       Секретарь тем временем осторожно взял первый пузырек и вылил в Омут. Едва появились первые образы, Драко закрыл лицо руками...