1. Усталость и кофе

      Осенний ветер в Сеуле пробирал до костей, особенно здесь, между высотками Йоидо, где воздушные потоки превращались в ледяные туннели. Т/И плотнее запахнул свое новое бежевое пальто. Он купил его неделю назад с квартальной премии — первой серьезной премии за два года жизни в Корее. Пальто было его маленькой гордостью, броней, в которой он чувствовал себя не просто иностранным наемником, а частью этого стильного, вечно бегущего города.       Но сегодня даже броня не спасала. В ушах всё еще звенел визгливый голос менеджера Пака: "Т/И-сси, вы здесь уже два года, но до сих пор не чувствуете нунчи! В Корее так с клиентами не разговаривают!". Т/И вздохнул, выпуская облако пара. Он чувствовал себя выжатым лимоном. Морально уничтоженным. Он остановился у пешеходного перехода, ожидая зеленого света, и достал телефон. Приложение банка прогрузилось, показав безрадостные цифры. До зарплаты еще десять дней, а после покупки пальто бюджет был... скромным.       — Нужно купить кофе — пробормотал он себе под нос, делая шаг вперед.       В момент, когда Т/И подошел почти к входной двери, она словно от удара ногой распахнулась. Из неё вылетела девушка. Вся в черном: объемное пальто, кепка, надвинутая на глаза, и маска, закрывающая всё лицо. Она одной рукой прижимала к уху телефон, что-то быстро говоря, а в другой держала картонный стаканчик.       — Да, оппа, я уже бегу... — услышал Т/И обрывок фразы.       Она не смотрела перед собой. Она смотрела в асфальт, пытаясь скрыться от мира. Столкновение было неизбежным.       БАМ.       Удар был не сильным, но физика сделала свое дело. Крышка стаканчика отлетела. Горячий, обжигающий американо выплеснулся широкой дугой. Прямо на грудь Т/Иа. На то самое, идеально чистое, бежевое пальто.       Мир замер. Т/И почувствовал, как кипяток просачивается сквозь ткань к рубашке, обжигая кожу. Темно-коричневое пятно расползалось по светлой шерсти, как раковая опухоль на его надеждах выглядеть достойно.       — А! Черт! — девушка отскочила, выронив пустой стаканчик.       Её глаза над маской расширились. В них плескался ужас. Не сочувствие, а именно панический страх. Она быстро оглянулась по сторонам, словно проверяя, нет ли камер. — Извините! Боже, я... — она судорожно полезла в карман и выхватила пухлый кожаный кошелек. На черной коже блеснул логотип Prada.       — Сколько? — её голос звучал резко, отрывисто. Она нервничала, что он сейчас начнет кричать и привлечет внимание прохожих. — Пальто дорогое? Я оплачу химчистку. Дайте номер счета, я переведу прямо сейчас. Быстрее, пожалуйста.       Она вытащила несколько крупных купюр по 50 000 вон, даже не считая их, и сунула руку с деньгами в его сторону. — Этого хватит? Если мало, скажите номер!       Т/И смотрел на эти деньги. Потом перевел взгляд на пятно, которое уже нельзя будет вывести бесследно. А потом посмотрел ей в глаза. Он увидел не испуганную девушку. Он увидел типичную "золотую молодежь" Каннама. Высокомерную, грубую, уверенную, что любой косяк можно залить деньгами. Она даже не спросила, не обжегся ли он. Она просто хотела купить его молчание, чтобы бежать дальше по своим "важным делам".       Усталость навалилась на него гранитной плитой. Ему стало так противно. Он мягко, но решительно отвел её руку с деньгами.       — Оставьте, — глухо сказал он. Девушка замерла, моргая. — Что? Нет, возьмите, это же...       — Мне не нужны ваши деньги, — перебил он её. В его голосе не было злости, только бесконечная, ледяная усталость. — Просто... смотрите, куда идете в следующий раз. Не всё в этом мире крутится вокруг вас.       Он достал из кармана влажную салфетку, безуспешно промокнул пятно, развернулся и пошел к входу в метро, ссутулившись. Сейчас он чувствовал себя полным неудачником. Испорченное пальто, пустой счет, крик менеджера — идеальный финал пятницы.       Девушка осталась стоять на тротуаре. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из-под кепки. Она сжимала в руке пачку купюр, глядя в спину удаляющейся фигуре в испорченном бежевом пальто. Ей отказывали в отдыхе. Ей отказывали в ролях. Но ей никогда еще не отказывали в деньгах с таким чувством собственного достоинства.       — Странный... — прошептала она, пряча кошелек, и побежала к черному тонированному минивэну, который уже мигал ей фарами.