Часть 1. Трагедия.

      Ночные улицы Броктон Бей пролетали мимо. Желтые огни фонарей мелькали за окном машины. За ними следила маленькая девочка, пытавшаяся бороться со сном. Но дрожь машины и голос матери медленно уводили её в царство Морфея. Тем временем молодая мать активно вела разговор по телефону. Она старалась ехать внимательно, но усталость также постепенно побеждала и её. Пэтому она старалась, в рамках правил дорожного движения, прибыть домой как можно скорее. — Я понимаю, дорогая, но все же думаю, что этот проект может помочь городу и всем докерам. Я просто не могу от него отказаться, — слегка хриплый от усталости голос был спокойным и нежным. — Дэнни, я не сомневаюсь в том, что это поможет всем нам, но подумай о дочери. Ты всё чаще ночуешь на работе. И мне, и ей тяжело без тебя. Да и здоровье ты загубишь. — Я понимаю, но так надо. Вот дела наладятся, обещаю, мы все вместе поедем к твоим родным, подальше от этого города. Отдохнем, да и нашей совушке это будет на пользу. Хах. — После этих слов на некоторое время между мужем и женой повисла тишина. — Эх. Прости, я… Возможно, я сегодня буду в ночь. — Снова? Денни! — Аннет, прости… Как там Тейлор? — Хааа. Она в порядке. Ей было дико скучно у меня на работе, но даже так помогала мне время от времени. Тей, не хочешь … — женщина повернулась назад, собираясь попросить девочку передать привет папе, но осеклась, увидев, что та уже спит. — Хах. Видимо, нет. Она спит, думаю, разбужу её уже когда будем у дома. — Ясно. Видимо, твоя работа утомила её больше, чем подруги. Эх, вот бы она проявляла такой же интерес и к моей работе. — Ты шутишь? Она же… Вот черт! — в мгновение ока сбоку на перекрестке появился грузовик. К несчастью, светофор на перекрестке не регулировал движение из-за неполадки. Рука с телефоном закрыла обзор и не дала вовремя отреагировать на появившийся транспорт. С криком Аннет Эберт пыталась выкрутить руль, чтобы увернуться, но машина ушла в занос. С громким скрежетом шин машина врезалась боком в тяжелый прицеп. Верх автомобиля смяло, как и переднюю часть. Вскоре прибывшие полицейские констатируют смерть в результате несчастного случая, а девочка, сидящая на заднем сиденье легковушки, будет в срочном порядке госпитализирована с тяжелым повреждением головы. Смятая крыша привела к размозжению черепа, но девочка все ещё проявляла признаки жизни. Спустя 40 минут после столкновения Дэнни Эберт узнает о смерти своей жены и о тяжелом состоянии дочери.

***

      Центральный государственный госпиталь Броктон Бей. Стерильные белые коридоры давили. Запах хлора и медицинских препаратов забивал сопливый нос. Слезы уже высохли, во рту пересохло. Он ждал. Сидел с пустым взглядом, рассматривая обувь и серый пол. В голове бурлили чувства, мысли сплетались в один и тот же образ мертвой жены и увозимой на скорой дочери. Отвратительный ванильный запах, врач, бежавший рядом с каталкой, держа что-то у головы Тейлор. Он видел и боялся, что это конец. Её голова выше бровей была смазана, словно кто-то отсек лоб. Дрожащие руки крепко держали странный темный камень. В остальном он был недвижим, практически мертв. Любой, кто проходил мимо мужчины, мог бы видеть сломленного, постаревшего сразу на десяток лет мужчину. Он был в пыли, рукава запачканы кровью жены. Последствия попытки помочь вытащить из обломков изуродованное тело. Он даже не мог различить лица; ноги и торс вытаскивали по отдельности, точнее, то, что осталось от торса. — За что? Почему? — шепотом, уже какой раз, он задает этот вопрос в пустоту, но не получает ответа. Дверь из палаты открылась, и оттуда вышел врач в сопровождении двух медсестер и еще одного хирурга, который аккуратно вытирал руки белым полотенцем. — Мистер Эберт? — Он кивнул на вопрос. — Операция завершена, мы сделали все, что могли. Не буду увиливать, ситуация очень серьёзная. Шансов у неё не много. — Сколько? — еле слышно ответил Дэнни. — Не могу сказать пока что. Мы подключили её к ЭКМО, но не факт, что это поможет. Повреждения мозга слишком обширные. Сейчас еще наблюдаются признаки жизни, но… — Сколько мне нужно заплатить, чтобы вы её спасли? — мужчина перебил врача. — Я не думаю, что у вас есть такие деньги, мистер Эберт. Да и даже лучшее оборудование и врачи помогут увеличить шансы лишь до сорока процентов, не более. — Прошу, сделайте все возможное. — Дэнни встал, его лицо выражало такое глубокое отчаяние, что доктор невольно почувствовал укол совести, но все же… — С нашей стороны мы сделали все возможное. Ваша страховка покроет только месяц работы аппарата жизнеобеспечения. Если она не скончается раньше, мы будем вынуждены отключить ее. Всего хорошего, мистер Эберт. Врач покинул мужчину. Медсестры ушли в уборную, перешёптываясь о своем. Казалось, словно никто в больнице даже не испытывал жалости к отцу, ставшему жертвой страшной трагедии. Так он и стоял, сверля взглядом дверь в палату дочери, пока его не вывел наружу охранник. Он не сопротивлялся и двигался словно зомби. Стоя на ночной улице, он мог думать лишь о том, как спасти хоть что-то, что у него осталось. Дэнни Эберт так и не отпустил маленький черный камень.

***

— Дистаназия? Бред. У неё пол башки отсутствует, единственное, что функционирует, это небольшая доля в затылке, похожая на опухоль, да спинной мозг. Пришлось подключить аппарат искусственного кровообращения и дыхания. Даже чертов искусственный фильтр крови, ибо печень тоже того. Она просто труп на койке. — Врач скептически смотрел на главврача, ожидая хоть какой-то реакции. Но тот также скучно попивал кофе и что-то писал на бумаге. — Ничего страшного, поваляется у нас месяцок, мы получим полную стоимость от страховой компании, а так она клинически неперспективна, держать его годами смысла нет. Если бы мы сразу отказали, то оплаты бы и не получили, а так хоть старое оборудование прогоним. — Хорошо. Но вы уверены? Это как-то… — Больнице нужны деньги, и моя роль как главгада этого гадюшника — это обеспечить его этими деньгами. Так что я весьма благороден. А теперь уйди и не мешай работать. Ах, да, стой, передай Саре, чтобы приставила к той девочке кого из своих интернов. — Хорошо. Больница продолжила свою работу, врачи делали своё дело. Девочка, подключенная к аппарату, спала мертвым сном, не видя сновидений. Смерть не была подтверждена, но и функции жизнедеятельности были минимальны. Маленькая структура в её мозгу проявляла небывалую активность. Впрочем, это никто не замечал. Дэнни Эберт брел домой, погруженный в мысли. Из его глаз снова текли слезы. Уже дома он позволил себе взвыть от боли утраты. Он очнулся от звонка уже следующим днем. Вокруг были раскиданы бутылки, а на столе лежал тот чертов камень. Камень, ставший надеждой для одинокого отца.