Глава 13. Когда любовь становится больше

Зима сменялась весной, весна — летом, и в один тёплый осенний день жизнь Элис и Джаспера изменилась навсегда. В родильном зале, наполненном приглушённым светом и тихими голосами медперсонала, время словно замедлило свой бег. Джаспер не отходил от Элис ни на шаг. Он держал её за руку — ту самую руку, которую впервые взял в свои много лет назад, — и чувствовал, как каждое её судорожное сжатие отзывается в его сердце острой, почти физической болью и безграничной любовью. Он шептал слова поддержки, стирал капли пота со лба, всматривался в её лицо, искажённое напряжением, но не утратившее своей удивительной, непоколебимой красоты. В эти мгновения он осознавал: их связь, уже такая прочная, сейчас проходит через самое главное испытание — и становится не просто крепче, а превращается в нечто вечное, нерушимое. — Ты молодец, — повторял он; голос дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Мы почти у цели. Я здесь. Я с тобой. Когда наконец раздался первый крик их сына, мир на секунду замер. Джаспер почувствовал, как внутри него что‑то лопнуло — словно туго скрученная пружина, державшая его в напряжении все эти часы. И тут же на смену напряжению пришла волна такого оглушительного счастья, что он рассмеялся — громко, искренне, до слёз. Слёзы, горячие и лёгкие, покатились по его щекам, и он даже не пытался их скрыть. Он видел, как акушерка бережно принимает малыша, как тот морщит личико, будто уже готов спорить с этим миром, как его крошечные ручки сжимаются в кулачки — такие хрупкие, но полные жизни. В груди Джаспера что‑то сжалось, а потом распахнулось, впуская в себя новое, неизведанное чувство — чувство отцовства, такое мощное, что оно казалось почти осязаемым. — Он прекрасен, — прошептал Джаспер, и голос его дрогнул. Он не мог оторвать взгляда от сына, от этого крошечного человечка, в котором уже угадывались и черты Элис, и его собственные. — Наш сын… Ему доверили перерезать пуповину — и этот момент он запомнил навсегда. Ощущение холодного инструмента в руке, трепет, от которого дрожали пальцы, гордость, переполнявшая его до краёв, и острое осознание: с этой секунды его жизнь разделилась на «до» и «после». А потом ему положили на руки младенца — такого маленького, хрупкого, что Джаспер боялся даже дышать, чтобы не потревожить его. Но в то же время он чувствовал: этот малыш — его плоть и кровь, его будущее, его надежда. — Привет, Лиам, — тихо сказал он, и в голосе звучала нежность, которую он раньше не знал, что способен испытывать. Он смотрел в чуть прищуренные глазки сына и видел в них целый мир — их общий мир, который только начинал открываться. — Я твой папа. *** Несколько часов спустя, когда Элис уже лежала в палате, а Лиам мирно спал в кювезе рядом, Джаспер подошёл к её кровати. В руке он держал маленькую бархатную коробочку, и сердце его колотилось так сильно, что, казалось, его стук был слышен на весь этаж. Элис удивлённо подняла глаза, и в её взгляде он увидел и усталость, и счастье, и лёгкое недоумение. — Что это? — спросила она, и голос её был тихим, но полным тепла. Он опустился на край кровати, взял её ладонь в свои руки, почувствовал, как её пальцы слегка дрожат, и это только усилило его решимость. — Я хочу, чтобы наша семья стала семьёй официально. Снова, — сказал он, и голос его слегка дрогнул. Он открыл коробочку — внутри блестело кольцо с тонким ободком и небольшим бриллиантом, который мерцал, словно звезда. — Элис, ты выйдешь за меня? Её глаза наполнились слезами — не слезами грусти, а слезами счастья, такими чистыми и яркими, что у Джаспера перехватило дыхание. — Ты серьёзно? После всего, что было… — прошептала она, и в её голосе звучала не только радость, но и тень сомнений, тень воспоминаний о тех трудностях, через которые они прошли. — Именно поэтому, — ответил он, и его голос стал твёрже. Он сжал её руку, глядя ей в глаза, пытаясь вложить в свой взгляд всё, что не мог выразить словами. — Мы прошли через столько испытаний, а теперь у нас есть Лили и Лиам. Я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рядом. Хочу просыпаться с тобой каждое утро, видеть, как растут наши дети, строить будущее — наше общее будущее. Хочу, чтобы ты была моей женой. Навсегда. Выходи за меня. Снова. Элис кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слова застряли у неё в горле, но глаза сказали всё за неё. Джаспер надел кольцо на её палец, а потом нежно прикоснулся губами к её лбу. Этот поцелуй был едва ощутимым, словно прикосновение крыла бабочки, но в нём сосредоточилась вся его любовь, вся благодарность, всё обещание, которое он давал ей и себе. — Я люблю тебя, — прошептал он, уткнувшись в её волосы, вдыхая их знакомый, родной запах. — И я тебя, — ответила она, прижимаясь к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её собственным. — Навсегда. *** День выписки стал настоящим праздником. У входа в роддом собралась целая толпа: мама Элис, миссис Брэндон, с букетом цветов и сияющей улыбкой; Питер и Шарлотта, держащиеся за руки и перешёптывающиеся о чём‑то своём; Эдвард и Белла, которые стояли чуть в стороне, но их близость говорила сама за себя. Эдвард ненавязчиво приобнимал Беллу за плечи, а она, обычно сдержанная, прильнула к нему, время от времени поднимая взгляд — в нём читалась тихая, глубокая нежность. Они не хвастались чувствами, не демонстрировали их напоказ, но каждое движение, каждый короткий взгляд выдавали ту особую связь, что рождается из взаимного доверия и долгой совместной истории. И, конечно, Лили — она не могла устоять на месте, то и дело подпрыгивала, вытягивала шею, пытаясь разглядеть дверь, из которой должны были выйти мама и новый член семьи. Когда Элис с Лиамом на руках появилась на пороге, все разом закричали «Ура!». Лили первой рванулась вперёд. — Мама, мама! Можно я посмотрю на братика? — её глаза горели от нетерпения. — Конечно, солнышко, — улыбнулась Элис. — Но осторожно, он очень маленький. Джаспер, стоявший рядом, тут же подхватил дочь на руки, приподнимая так, чтобы она могла как следует разглядеть брата. — Вот! Теперь видишь? — сказал он, удерживая её надёжно и крепко. Лили замерла, всматриваясь в личико малыша. Тот слегка прищурился, будто изучая старшую сестру в ответ. — Он такой крошечный! — Лили осторожно коснулась его пальчика. — Но я всё равно буду с ним играть. И защищать его. Миссис Брэндон подошла, обняла Элис, потом взяла внука на руки. — Добро пожаловать в семью, Лиам, — сказала она, касаясь его крошечной ручки. Питер и Шарлотта по очереди подошли посмотреть на ребёнка, восхищаясь его чертами, так явно напоминавшими Джаспера. Тем временем Белла, не удержавшись, подошла ближе. Её глаза светились теплом. — Он прекрасен, — тихо сказала она, глядя на Лиама. — Вы такие молодцы. Эдвард, стоявший за её спиной, кивнул, слегка сжимая её плечо. Он не любил громких слов, поэтому просто сказал: — Поздравляю, — произнёс он просто, протягивая Джасперу руку. Джаспер пожал её, чувствуя, как в груди разрастается благодарность. — Спасибо. Для нас это… невероятно важно. Белла, не выдержав, обняла Элис. — Я так рада за вас, — прошептала она. — Вы заслужили это счастье. Элис прижалась к ней на мгновение, а потом снова посмотрела на свою семью: на Джаспера, держащего Лили, на малыша на руках своей матери, на друзей, собравшихся вокруг. — Ну что, — сказал Джаспер, обводя взглядом собравшихся и крепче прижимая к себе Элис и Лили, — теперь нас четверо. И это только начало. Его голос дрогнул от переполнявших эмоций, но он тут же улыбнулся, стараясь сохранить лёгкость момента. Белла, стоявшая рядом с Эдвардом, тихо вздохнула: — Это так прекрасно… Видеть, как растёт семья. Эдвард слегка сжал её руку, не говоря ни слова, но в его взгляде читалось полное согласие. — Давайте сделаем фото! — вдруг предложила Шарлотта, доставая камеру. — На память. Миссис Брэндон передала ребёнка дочери, и все быстро собрались вместе: Элис с Лиамом на руках, Джаспер, поддерживающий Лили, остальные — вокруг, плечом к плечу. Щелчок камеры запечатлел этот момент: улыбки, тёплые взгляды, сияние осеннего солнца и ощущение, что всё только начинается.